19
Азкабан, 10 апреля 2002 года
В камере было чисто и светло, а через большое окно струился свет весеннего утра. «Не иначе, зачарованное, — подумал Люциус Малфой и прижал ладонь к стеклу. — Солнце здесь, на севере, светит совсем не так, как в Британии. Поэтому точно — зачарованное». Он прошёлся по камере и сел за стол. «Да, Азкабан сейчас похож на курортный отель», — продолжал размышлять он, перебирая свежие номера «Ежедневного пророка» и «Придиры», стопкой лежащие на столе. Дементоров в Азкабане не было, грязи и вони — тоже. Никто не истязал заключённых, не морил голодом, но сама изоляция от себе подобных действовала угнетающе. * * * История его заключения в Азкабан началась словно чья-то глупая шутка. Малфоя вызвали в аврорат письмом, которое принесла обычная почтовая министерская сова. В письме Люциуса Абракаса Малфоя любезно просили посетить начальника аврората для прояснения нескольких вопросов. Послание было настолько вежливым, что Люциус и не подумал о перестраховке: ну мало ли вопросов может появиться у господина Рича? Каково же было удивление Малфоя, когда после обмена любезностями, начальник аврората положил перед ним увесистую папку с документами и попросил ознакомиться с ними, а позже — прокомментировать. По мере прочтения у Малфоя округлялись глаза: пергаменты из папки подробно описывали некоторые его тёмные делишки. Изложенное в документах говорило о том, что Малфой — махровый контрабандист. Битый и прожжённый аристократ отказался что-либо говорить и вообще как-нибудь объяснять это. Он потребовал своего адвоката. Через пару часов к Ричу и Малфою присоединился мистер Макферсон, ведущий адвокат конторы «Макферсон и Ллойд». Во время ожидания Люциус не проронил ни слова. Рич позволил обвиняемому и его адвокату побыть вдвоем, чтобы обсудить дело. Оставшись наедине, Макферсон пообещал Малфою, что в течение трёх дней он разобьёт в пух и прах эти нелепые обвинения. Но до этого Люциусу придётся посидеть в Азкабане. — Не переживайте, лорд Малфой, — говорил адвокат. — Азкабан сейчас совсем не тот, что раньше. Дементоров там нет. Вы и не заметите, как пролетят эти три дня. Разозлённому Люциусу пришлось согласиться. Его жутко раздражало собственное смирение, но, по совету Макферсона, Малфой решил с Ричем не ссориться. * * * Авроры доставили Люциуса на первую базу, как они выразились, и передали в руки двух людей в плащах невыразимцев, с низко накинутыми на лица капюшонами. Заглянув под капюшон к одному из них, Люциус впечатлился: плащ невыразимца скрывал красивую белокурую девушку с серо-синими глазами. «Как интересно, — подумал Малфой. — И где это наше министерство выискивает таких красоток?» На том его размышления были закончены. Двое невыразимцев без предупреждения подхватили Малфоя и аппарировали. Обычную аппарацию это перемещение ничем не напоминало. Не походило оно и на перемещение с помощью порт-ключа. Это напомнило Малфою эльфийскую аппарацию, что крайне его изумило. «Неужели отдел тайн дошёл до такого прогресса, что разгадал основы эльфийской магии?..» * * * Но ещё больше Люциуса поразил Азкабан. Мрачная крепость, наполненная холодным ужасом и человеческой болью, превратилась в довольно приемлемое для проживания место, где у каждого заключённого была отдельная камера с элементарным набором удобств. * * * Сегодня был третий день пребывания Малфоя в Азкабане. «Если Макферсон поспешит, то уже к вечеру я буду ночевать в спальне Малфой-мэнора». * * * Несмотря на то, что в Азкабане теперь стало комфортнее — сносная кухня, смена белья каждый день, душ и туалет прямо в камере, а самое главное, никаких тебе авроров,—Малфой рвался на свободу. У него были на то причины. Во-первых, незаконченное дело — он разыскивал Валерию Сильверблейд. А во-вторых, в камере его одолели... странные сны. Каждую ночь ему снилась Валери. Страдающая. Задыхающаяся от боли. И, что самое странное, он чувствовал её боль, как свою, пропуская через себя. Тягучие, как Crucio, сны, не отпускали до самого утра, поэтому каждую ночь Люциус проходил через очередное чистилище, новый виток ада. В первую ночь он увидел Валери, мечущуюся в бреду после смерти дочери. Неожиданно он оказался внутри её измученного лихорадкой тела. В том сне он стал Валерией, страдающей телом и душой. Это было так больно, что, даже проснувшись, он долго не мог перевести дух и усмирить взбесившееся сердцебиение. Люциус проворочался до утра, опасаясь заснуть вновь. Следующей ночью ему приснились похороны младенца — сына Валерии. И снова он был словно внутри неё. Он так же, как и она, балансировал на грани между отчаянием и безумием. Чувствовал, как нестерпимая боль разрывает его грудь, как волнами подкатывает тошнота и слабость. «Заплачь, — молил он Валерию. — И станет легче. Ну пожалуйста, поплачь...» Но Валерия не плакала, не кричала. Она напоминала человека, душу которого высосали дементоры — просто красивый манекен. Захлёбываясь от нестерпимой боли, терзающей его изнутри, Люциус проснулся. Он был липким от пота и всё ещё не верил, что это сон, и он уже закончился. Однако сон, который приснился намедни, оказался самым ужасным. Он увидел Валерию и пошёл к ней. Но его ноги увязли в чём-то густом, напоминающем сироп. Он хотел было крикнуть, но его рот лишь беззвучно открывался. А Валерия тем временем спокойно подняла палочку и направила её себе в лицо. В предчувствии чего-то непоправимого Люциус вырвался из вязкого плена. Он бежал, но не успевал — Валерия, словно не видя Малфоя, произнесла: «AvadaKedavra». Люциус был почти рядом, когда зелёный луч вырвался из её палочки и ударил прямо в лицо. Малфой только и успел подхватить мёртвое тело Валерии. Увидев широко распахнутые зелёные глаза мёртвой возлюбленной, Люциус дико закричал. И тут же проснулся от собственного, выворачивающего душу воя. Охрипшему от собственного крика, ему было так невыносимо больно и страшно, что он горько, по-детски заплакал. «Это просто сон, дурацкий сон. Она не может умереть, не может, не может, не может...» — успокаивал Люциус сам себя. После этого Малфой ни на секунду не смог закрыть глаза — он боялся возвращения кошмара. Ворочаясь в своей постели, он только вздыхал и нашёптывал: «Всё будет хорошо, Валери. Ты не можешь умереть!» * * * Время до завтрака тянулось чрезвычайно медленно. Он перечитал вчерашние газеты и журналы, успел принять несколько раз душ, сменил одежду. Пожалуй, Малфою не часто доводилось с таким нетерпением ждать кого-либо. Он рвался на встречу с Макферсоном, как когда-то — с Валерией Сильверблейд. Люциус не притронулся к пище и, когда вошли двое невыразимцев, был готов. Безупречный. Его лицо было скучающе-отстранённым, а на мантии — ни одной складочки. Создавалось впечатление, будто он только что вышел из своих апартаментов в Малфой-мэноре. Люциус брезгливо подал руки своим конвоирам, и они втроём аппарировали. * * * Помещение на первой базе, куда невыразимцы доставили Люциуса, напоминало такое же в аврорате: стандартный кабинет для допросов, безликий в своей казённости. Но, к разочарованию Малфоя, его там ожидал вовсе не адвокат Макферсон. Возле окна стоял мистер Гарри Поттер собственной персоной. Когда сопровождающие Малфоя вышли, Поттер торопливо подошёл и протянул руку, здороваясь. Люциус отметил, что Герой Магического Мира слегка взволнован и немного суетлив. — Что-то случилось с моим адвокатом, мистер Поттер? — Нет, мистер Малфой. Сейчас он присоединится к нам. — Я надеюсь, всё улажено? Поттер пожал плечами. — Как сказать, мистер Малфой, как сказать. — Да что вы заладили: мистер Малфой. Мне казалось, что после войны мы вполне приемлемо общались. Или это мне только казалось? — выговаривал Люциус Поттеру, как нашкодившему школяру. Гарри вздохнул. Перед ним лежала папка, скрывающая такие страшные тайны о человеке по имени Люциус Малфой, что Поттер даже смотреть на неё не мог. Чем больше он размышлял, тем меньше понимал, как относиться сейчас к человеку, причинившему столько зла его подруге. «Снова переоценка ценностей», — подумал Поттер. Ему захотелось поговорить с Малфоем не как представителю власти, а как частному лицу. Как человеку, когда-то давшему шанс начать жизнь с чистого листа. «Не могу поверить, что Люциус сделал всё это», — подумал Гарри, а вслух сказал: — Мистер Малфой. Боюсь, что вам придётся задержаться на некоторое время в Азкабане. — Задержаться? Это ещё почему? Мистер Макферсон плохо справляется со своими обязанностями? Для ускорения дела сменить адвоката? — Боюсь, что ваш адвокат здесь ни причём. Сейчас он изучает материалы по новому делу, в котором вы выступаете главным фигурантом. — Аврорат решил спихнуть на меня все висяки? — насмешливо спросил Люциус, хотя в его голосе слышался металл. — Вы ошибаетесь. Впрочем, пока мы ожидаем мистера Макферсона, вы можете ознакомиться с документами, — и придвинул папку Малфою. Люциус осторожно открыл её, словно это был темномагический фолиант, таящий в себе опасность. Перед тем как он начал читать, от нехорошего предчувствия у него вспотели ладони.А уже с первых строчек потемнело в глазах.Через какое-то время Малфой понял, что он просто сидит и тупо смотрит в пергаменты. «Этого не может быть. Не может. Это невозможно». Но пергаменты свидетельствовали об обратном — аврорат знал всю подноготную войны между Малфоями и Сильверблейдами. Люциус резко оттолкнул от себя папку. Так, что пергаменты разлетелись по столу. — Что это за бред, мистер Поттер? — брезгливо спросил он. Малфой уже полностью владел собой: его лицо выражало вежливое недоумение. Гарри вздохнул: — Это дело уже через четыре дня будет рассматриваться в Визенгамоте, лорд Малфой. Я вызвался, чтобы сообщить это вам лично. — Это всё чушь и бред. У вас нет доказательств. Гарри пожал плечами. — У аврората есть доказательства. К сожалению, — с нажимом сказал он. — Почему к сожалению? — спросил Малфой отстранённо. Он произнёс это не задумываясь, так как его мысли работали совсем в другом направлении. Люциус обдумывал, как же выпутаться из этого щекотливого положения. Но Поттер не знал, какая титаническая работа сейчас идет в голове у Малфоя. Поэтому честно ответил: — Потому что я не хочу верить, что с вашего благословения творился весь тот ужас. Потому что я не могу представить вас в роли убийцы детей лорда и леди Сильверблейд. Услышав «Сильверблейд»,Малфой очнулся и стал прислушиваться к тому, что говорит Поттер. — ...вы с опасностью для жизни помогали ордену Феникса в самое трудное для него время. Когда Волдеморт был необыкновенно силён. И вдруг... убивать детей? В голове не укладывается. — Это клевета, — спокойно ответил Малфой. — Перестаньте. Баррейн и компания дают признательные показания. — Что? — опешил Малфой. Тут раздался стук в дверь, и в комнату вошёл Макферсон. Он вытирал пот со лба, его лицо было красным, словно перед апоплексическим ударом. Когда он увидел Поттера, его глаза хитро забегали. — Доброе утро, — тем не менее бодрым голосом сказал он. — Мистер Малфой. Мистер Поттер, виделись. — Всего хорошего, господа, — холодно ответил Поттер. — Мистер Макферсон, у вас есть копия дела, поэтому свой экземпляр я забираю. Гарри призвал пергаменты, рассыпанные по столу, и пошёл, не оглядываясь на мужчин, находящихся в комнате. — Мистер Поттер. Один вопрос, — остановил Гарри скучающий голос Малфоя. — Слушаю вас. — Кто подал против меня исковое заявление? Гарри сжал кулаки, его захлестнул гнев. Кое-как справившись с собой, он ответил, цедя через зубы: — Леди Валерия Сильверблейд. Он вышел и поэтому не увидел, как сильно побледнело и без того бледное лицо Люциуса Малфоя.