XVII
"19 лет назад"
Я была готова умереть от боли, которая разрывала меня изнутри. Крик становился всё сильнее, а моё тело напрягалось до предела. Каждая секунда схватки казалась бесконечной.
Я инстинктивно пыталась найти опору, хватаясь за всё, что оказывалось рядом. Моё тело покрывалось потом, а дыхание сбивалось от напряжения и боли. Вместо крика с моих губ срывался жалобный стон.
Когда боль пронзала моё тело снова, моя память будто подводила меня. Каждая схватка была невыносимо сильной, заставляя меня задыхаться от боли. Но я старалась держать волю в кулаке и не поддаваться панике.
Я едва успела восстановить дыхание после очередной схватки, как вдруг рядом прозвучали крики сестры. Я испуганно вздрогнула.
Она подбежала ко мне, помогла устроиться на постели, после чего сама устроилась на край кровати. Её тонкие пальцы, легонько поглаживали моё плечо в попытке успокоить. Она была одета в простое серое платье, которое подчёркивало тонкую, едва ли не хрупкую фигуру. Светлые волосы, практически белые, спадали прядями на её лицо, слегка закрывая его за занавеской мягких локонов.
— Ольга, зачем ты встала? — воскликнула она, и в её голосе явственно слышалось беспокойство.
— Мне больно! — не смогла я больше сдерживать эмоции и воскликнула в ответ. Мой голос звучал хрипло и напряжённо, словно каждый звук усиливал боль.
Мои руки машинально сжались в кулаки, а я инстинктивно прикусила губу до крови, чтобы хоть как-то отвлечься от накатывающего напряжения. Схватка длилась слишком долго, словно моё тело противилось каждому толчку. Я пыталась дышать глубже, но всё, что вырывалось из моих уст — это только болезненные стоны.
— А не нужно было ложиться под короля, глупая сестра! — воскликнула она, и в её голосе звучало напряжение и обвинение. Она схватила тряпку и принялась протирать мой лоб, который блестел от пота, не останавливаясь ни на секунду.
— Как ты вообще могла подумать, что ему есть до тебя дело, кроме как пользоваться твоим телом? Дурная ты девчонка!
Я прикусила губу, чувствуя, как слова старшей сестры отозвались внутри неприятной болью. Она продолжала протирать мой лоб, а в её голосе звучало раздражение и разочарование.
— Ты думала, он бросит к твоим ногам своё королевство? Наивная девочка! — воскликнула она, отбросив тряпку в сторону, и снова посмотрела на меня с упрёком.
— Радуйся, что королева не приказала выпотрошить тебя и выбросить где-нибудь в канаве после того, как узнала, — продолжала сестра. Её голос звучал напряжённо и злобно. Она стояла совсем близко от меня, её глаза сверкали. — Не каждая женщина на её месте была бы так милосердна.
— Прекрати, Наталия, — сказала я хриплым голосом. Я чувствовала, как ещё одна схватка пронзает моё тело насквозь. Мне снова стало больно, и я не смогла сдержать крик от напряжения.
Мои мышцы напряглись так сильно, что казалось, я вот-вот сломаюсь на части. Боль пронзала меня снова и снова. Я прикусила губу и попыталась дышать глубже, но все мои попытки были бесполезны. Каждый момент казался бесконечной пыткой, а моё тело вибрировало от напряжения.
— Пожалуйста, прекрати, — снова сказала я, чувствуя, как мой голос срывается на хриплый стон.
Сестра резко замолчала, когда в дверь громко забарабанили. Послышался настойчивый крик с той стороны.
— Откройте дверь! — крикнул кто-то.
Наталия медленно подошла к двери и открыла её. Глаза её расширились от испуга. Перед ней стояли три высоких стражника в блестящих доспехах. Их командир напряжённо смотрел на неё.
— Его величество, король Осмонт, приказал забрать ребёнка! — властно сказал он, бросив взгляд на меня.
Моё тело снова напряглось, а голос сорвался на крик от новой схватки. Я инстинктивно схватилась за край кровати, пытаясь сохранить самообладание.
— Нет, пожалуйста, нет... — вскрикнула я, чувствуя, как волна тревоги поглотила меня. Голос дрожал от напряжения, а глаза расширились от боли и страха. — Он не может забрать моего ребёнка... — повторила я чуть тише. В голове нарастало напряжение от мысли, что я могу потерять своего ребёнка.
Внезапно я почувствовала, как ребёнок зашевелился внутри меня, словно пытаясь вырваться на свободу.
Моё тело снова напряглось, и боль пронзила каждую мою мышцу. Я держалась за бортики кровати так сильно, что мои ногти впивались в дерево, и пыталась не потерять сознание от боли.
— Он уже выходит... — прошептала я, глядя на свою сестру. Я чувствовала, что ребёнок буквально готов вырваться на свет.
Моя сестра бросила напряжённый взгляд на стражников, стоящих в дверях. Её голос дрожал, когда она посмотрела на них, прося покинуть комнату. Но они не двигались с места и не хотели уходить.
— Не стоит наблюдать за этим, — сказала она чуть умоляюще, но они не хотели её слышать.
Они стояли неподвижно, их лица были напряжены и устремлены на меня. Они не соглашались с нашими уговорами. Наконец, один из них заговорил, и его голос прозвучал резко:
— Мы не имеем права покинуть комнату, пока дело не будет закончено, — ответил он, а остальные стражники кивнули в знак согласия.
Я снова воскликнула:
—Сестра!
Моё тело напряглось от боли, а голос стал хриплым и жалобным. Мои глаза расширились от боли, и я крепко схватилась за руку сестры, которая подошла ко мне вплотную. Казалось, она была моей единственной опорой в океане страданий.
Наталия быстро расставила мои ноги и присела между ними. Её глаза расширились от испуга, но руки уже начали действовать. Она внимательно следила за каждым моим движением, полностью сосредоточившись на мне и ребёнке, который пытался появиться на свет.
Ощущения были мучительными, будто моё тело разрывалось пополам. Я крепко стиснула зубы, чтобы не издать ни звука, но всё же не смогла сдержать жалобный стон.
Вся комната как будто исчезла в этот момент. Я могла только держаться за сестру и пытаться не сойти с ума от боли. Я не могла двигаться или шевелиться, только крепко держалась за неё и пыталась не кричать. Моё тело напрягалось при каждом новом толчке, а руки сестры были единственной точкой опоры в этом хаосе страданий.
Внезапно боль наконец стихла. Я смогла снова дышать и немного прийти в себя. Сестра внимательно смотрела на ребёнка, её руки нежно поглаживали его хрупкое тельце. Её голос дрогнул от переполнявших её эмоций.
— Это мальчик... — наконец сказала она, и её глаза засияли от счастья.
Она осторожно перерезала пуповину и аккуратно перевязала малышу пупок шёлковой нитью. Движения её рук были уверенными и ловкими. Наконец она подняла голову и посмотрела на меня. Её глаза блестели от слёз и эйфории.
— Он прекрасен...
В тот момент, когда Наталия собиралась передать мне ребёнка, один из стражников остановил её. Он подошёл ближе и серьёзно посмотрел на нас. Его голос звучал напряжённо, а взгляд был направлен прямо на Наталию.
— Нет, нельзя отдавать его, — сказал он.
— Но... Это же необходимая процедура! — воскликнула Наталия. Она была растеряна и возмущена. Она попыталась снова подойти ко мне, но стражники преградили ей путь и держали руки у груди, готовые в любой момент схватить ребёнка.
Один из стражников ответил напряжённо, его голос звучал грубо и отстранённо:
— У нас приказ забрать младенца сразу после рождения, — сказал он. Остальные стражники стояли у двери в напряжении, готовые вмешаться и применить оружие в любой момент.
В этот момент я снова разрыдалась от ужаса. Мой голос сорвался на крик, а глаза расширились от страха.
— Пожалуйста, не надо! Прошу, не забирайте его! — умоляла я стражников. Но они, казалось, только больше напряглись от моих слов.
Главный стражник со злостью посмотрел на меня. Его губы сжались в тонкую полоску. Он усмехнулся и холодно ответил:
— Ты не в том положении, чтобы приказывать. Мы забираем младенца по приказу Его величества, и никто не может нас остановить. Тем более такая блудница, как ты.
Стражник резко схватил ребёнка, и они все вышли из комнаты, громко хлопнув дверью. Перед этим один из них остановился у дверного проёма и хрипло добавил:
— Как сможете ходить, советую вам скорее бежать из королевства... Если королева увидит вас ещё раз, то шансов уйти живой у вас и вашей семьи не останется.
От страха я снова всхлипнула и непроизвольно прижала руки к груди. Меня охватила дрожь. Слова стражника отзывались эхом в моей голове, а его голос, казалось, проникал в самое сердце. Я посмотрела на сестру, в глазах которой тоже читался страх.
— Мы должны убираться отсюда... — напряжённо сказала я, чувствуя, как тревога нарастает в моей груди.
Я пролежала в комнате ещё около десяти минут. Моё тело было тяжёлым после родов, а взгляд был прикован к потолку. Мне нужно было встать, но это было слишком трудно. Я попыталась подняться, но ноги задрожали и не смогли удержать мой вес. Острая боль пронзила меня снова, а дыхание перехватило от напряжения.
— Нет... — выдохнула я, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам.
Каждая мышца была напряжена до предела, а боль, казалось, пронзала всё тело. Я снова попыталась встать, но в этот раз ноги будто отказали мне, и я с болью рухнула на постель. Мой голос дрогнул от напряжения и слёз.
— Нет-нет-нет... — скулила я, чувствуя, как в груди растёт отчаяние.
— Ольга? — с тревогой спросила сестра, подходя ко мне и напряжённо наблюдая за мной. Её голос звучал напряжённо и испуганно.
В этот момент меня снова охватила сильная боль, и моё тело напряглось. Я вздрогнула и инстинктивно схватилась за живот. Мои глаза расширились от напряжения.
— Боже... — пробормотала я сквозь боль.
Моя грудь тяжело вздымалась, пытаясь отдышаться, губы дрожали от напряжения. В моей груди росло тревожное чувство. Мне снова понадобилась помощь сестры, чтобы пережить эту схватку. Она крепко держала меня за плечи, а её голос звучал резко.
— Дыши...
Я старалась дышать глубже и спокойнее. С каждым вдохом в лёгкие поступал драгоценный воздух. Рядом звучал напряжённый голос сестры, которая давала мне указания и помогала оставаться в сознании.
Я снова судорожно вдохнула и прикрыла глаза от напряжения и боли. Тело снова напряглось.
— Не могу... — шепчу я сквозь слёзы.
В этот момент меня пронзила очередная сильная схватка. Тело снова напряглось до предела, а боль усилилась. Моя грудь тяжело вздымалась с каждым вдохом, а глаза расширились от напряжения. Я крепко вцепилась в сестру, чувствуя, как ребёнок пытается наконец показаться на свет. Роды снова начались.
Казалось, вся комната замерла в ожидании. Время, казалось, замедлилось и сосредоточилось на одном моменте. Моё тело снова напряглось до предела, и каждая мышца, казалось, готова была разорваться от напряжения родов.
— О-ох... — вырвалось у меня от напряжения.
Я снова крепко ухватилась за сестру, чувствуя, как моё тело принимает естественное положение для родов. Мои глаза расширились от напряжения, а тело инстинктивно начало работать над рождением ребёнка. Это ощущение было одновременно мучительным и удивительным — я чувствовала, как моя плоть снова начинает расширяться...
Ощущения были непередаваемыми. Тело будто переживало собственный кошмар. Я напряглась до предела, а голос сбился от напряжения и боли. Я крепко сжимала руку сестры, чувствуя, как головка ребёнка наконец показалась.
Моё тело снова напряглось, когда я поняла, что последнее усилие вот-вот вытолкнет младенца. Каждое движение отдавалось болью. Я чувствовала, как моё тело начинает выталкивать малыша наружу.
Глаза расширились, а губы дрожали от боли и эмоций. Я наконец-то отдышалась после усилия, которое наконец-то вытолкнуло младенца.
И вот, ребёнок наконец появился на свет. Его хриплый крик эхом разнёсся по комнате.
— Ещё один мальчик, — произнесла Наталия.
— Нет... — наконец прошептала я, и в этот момент эмоции взяли верх над моим телом.
Ребёнок лежал на моей груди, его маленькое тельце крепко прижималось ко мне.
Моё сердце наконец успокоилось. Я крепко прижала сына к груди и наконец снова смогла говорить после долгого напряжения родов.
— Мой мальчик... — пробормотала я.
Сестра пристально посмотрела на меня. В её глазах блестели слёзы тревоги, а голос звучал настороженно.
— Нам нужно спешить, — сказала она, отводя взгляд от младенца, которого я держала на груди.
— Да... — ответила я, чувствуя, как тревога начинает нарастать в моей груди.
Дверь распахнулась, и в комнату вбежала маленькая девочка со светлыми волосами, которые были почти такими же белыми, как у Наталии. Она подбежала к постели, чуть не потеряв равновесие, и дёрнула ее за край серого платья. Её глаза, большие и тёмные, как пасмурное небо, внимательно изучали нас.
— Мама! — воскликнула она и указала крошечным пальчиком на младенца, округлив от любопытства глаза.
— Это что? — спросила она, глядя на моего малыша.
— Это твой младший братик, — ответила Наталия, прикрывая рукой глаза дочери, чтобы та не увидела кровь, которой была испачкана вся кровать и я.
— Братик... — повторила она, словно пробуя новое слово на вкус.
— Дария, доченька, нам нужно собираться. «Пойдём», — сказала сестра, выводя малышку из комнаты.
Комната погрузилась в тишину, только младенец прерывал её своим тихим плачем и кряхтением. Я снова посмотрела на сына, который был у меня на руках. Его глаза были закрыты, а губы слегка шевелились.
— Ш-ш-ш.. — пробормотала я, пытаясь успокоить младенца.
— Тише, Александр, тише.
***
Было ещё темно, когда мы вышли из скромного дома, ставшего нашим пристанищем на последние несколько лет. Первые солнечные лучи только начинали пробиваться над далёким горизонтом, окрашивая пейзаж в нежно-оранжевый цвет. Однако воздух был холодным и свежим, а деревья всё ещё были покрыты инеем, и их ветви блестели в утреннем свете. Резкие порывы ветра доносили до нас запах сосен и снега.
Свежий январский воздух, казалось, пробирал до костей. Пока мы шли, я не могла не вздрагивать время от времени, ведь моё тело всё ещё восстанавливалось после недавних родов, и мои движения были более скованными, чем обычно. Но, несмотря на боль, я знала, что нельзя терять времени.
— Быстрее... — напряжённо сказала сестра, бросив взгляд на меня через плечо.
Её голос звучал тревожно, а глаза блестели от беспокойства. Вскоре мы наконец хорошо углубились в лес, стараясь остаться незамеченными.
— Скоро будет речка, — сказала она, снова взглянув на меня. — За ней будет деревня, там мы согреемся и продолжим путь.
Долгое путешествие утомило меня, и я почувствовала беспокойство. Перед нами расстилалась замёрзшая река, её ледяная поверхность блестела в лучах раннего утра. Высокие деревья, покрытые снегом, окружали реку, их ветви тянулись к небу, словно замёрзшие пальцы.
— С- стой, — сказала я, останавливая сестру.
Я подошла к берегу реки и остановила Наталию, мягко положив ей руку на плечо. Холод от моих пальцев, казалось, распространился по её одежде и коже, она вздрогнула от неожиданного прикосновения. Мир вокруг нас был тих, если не считать мягкий хруст наших шагов по снегу.
— Дай мне отдышаться... Боже... Прости... — пробормотала я, медленно опускаясь на землю.
— Какая же ты глупая! — воскликнула сестра, посмотрев на меня напряжённым взглядом. — О чём ты думала, когда соглашалась на близость с королём? — спросила Наталия, склонившись надо мной.
Я пробормотала: — Я знаю, что поступила неправильно... Но я не могла сопротивляться, у меня не было выбора...
На моём лице снова отразились тревога и чувство вины, а глаза расширились от нахлынувших эмоций.
— Он бы лишил нас жизни, если бы я отказала...
От волнения у меня сбился голос, а губы задрожали. Наконец, я набралась смелости и сказала правду своей старшей сестре.
— Ты ведь... понимаешь? — прошептала я, поднимая голову и глядя на неё.
— Он сделал это против твоей воли? — спросила она удивлённо.
— Я никогда не хотела этого... Я никогда не хотела быть его любовницей...
— О боже, сестра... — прошептала Наталия с тревогой в голосе. Она опустила на снег люльку с моим сыном и опустилась на колени передо мной, закрыв лицо руками. — Я проклинаю тот день, когда попросила тебя работать со мной в замке... Сотни раз я проклинаю себя за то, что привела тебя в столицу. И вот чем это закончилось... — она покачала головой, чувствуя вину передо мной.
Мой взгляд упал на покрытую снегом землю под нашими ногами. Воздух казался резким и холодным, и я чувствовала, как слёзы начинают наворачиваться на глаза, хотя я изо всех сил старалась держать эмоции в узде. Когда они подступали, я практически чувствовала, как они замерзают в воздухе, прежде чем упасть, оставляя холодные следы на моих щеках.
— Мой сын... — прошептала я. — Я больше никогда его не увижу...
Наталия взяла мои руки в свои, мягко сжав их. Её голос звучал мягко и успокаивающе, когда она попыталась утешить меня.
— Не думай об этом, сестрёнка, — сказала она. — У тебя есть сын, не изводи себя такими мыслями. Никто, кроме нас с тобой, не знает, что у тебя была двойня.
Она посмотрела на меня, и в её глазах читалось беспокойство. Пока она говорила, воздух как будто становился холоднее, а снежинки вокруг меня сверкали в раннем утреннем свете.
***
Мы остановились на ночлег в заброшенной избушке. Я вышла на улицу с малышом на руках и Дарией, чтобы подышать свежим воздухом. Внутри его нигде не было.
Я вскрикнула, когда увидела тело своей сестры, лежавшее на грязном полу в разорванной одежде. На секунду я замерла от ужаса и шока, а потом меня стошнило.
Тело Наталии было в алых пятнах и покрыто множеством грязных ран. Это указывало на то, что с ней жестоко расправились. Её глаза были широко раскрыты, а на лице застыло выражение страдания и боли.
Я позвала сестру по имени и бросилась к ней. Моё сердце колотилось от ужаса. Я упала на колени рядом с её телом. Отвращение поднималось из желудка к горлу, когда я смотрела на то, что с ней сделали. Руки дрожали, когда я прикоснулась к её холодному телу. Я чувствовала ледяную кожу и смотрела в её безжизненные глаза.
Слёзы текут по моему лицу, когда я умоляю сестру не бросать меня. Мой голос дрожит от эмоций, и я чувствую себя беззащитной и потерянной, как в детстве.
«Пожалуйста, не оставляй меня одну», — шепчу я хриплым голосом. — «Не бросай меня здесь, как наша мать когда-то бросила нас».
Я плачу, и мои глаза краснеют от слёз. Голоса животных из леса звучат как какофония на фоне моих рыданий, создавая картину отчаяния.
Я держала тело Наталии в своих объятиях. Её кожа была холодной, а волосы слиплись от крови. Мои руки дрожали, когда я нежно сжимала её запястье, залитое кровью. Я пыталась уловить хоть малейший признак жизни, но мои усилия были тщетны.
Её глаза были открыты навсегда, и я смотрела в них, чувствуя, как отчаяние охватывает меня. Я повторяла хриплым голосом: «Пожалуйста, не бросай меня».
Я осторожно прикрыла ей глаза, ощущая твёрдость её кожи. Мой голос дрожал и прерывался всхлипами, когда я снова и снова повторяла слова скорби.
«Что я буду делать без тебя? Ты была единственной, на кого я могла положиться, единственной, кто всегда был рядом...»
Я прижалась лицом к её холодной груди, чувствуя запах крови и земли в воздухе. Мой голос звучал как эхо в ночном лесу, а влажные от слёз глаза продолжали неустанно плакать.
«Пожалуйста, — повторяла я в надежде на чудо, — пусть жизнь вернётся в твоё тело, сестра. Я не могу быть здесь одна без тебя».
Мои мысли путаются, когда я наконец осознаю происходящее. В голове мелькают обрывки мыслей, пытаясь сложиться в единую картину. Рыдания смешиваются с глубоким чувством вины и отвращения, когда я наконец-то произношу слова вслух.
— Невозможно, — шепчу я сквозь слёзы.
Я чувствую, как страх нарастает во мне, когда смотрю на изуродованное тело своей сестры, лежащее рядом.
— Да, — шепчу я, ощущая, как напряжение охватывает моё тело, — это могли сделать только те, кто служит королеве.
Осознав, что нужно немедленно уходить, я возвращаюсь в реальность. Дети нуждаются в защите, а Дария теперь сирота — она потеряла мать. Я резко выпрямляюсь и оглядываюсь, пытаясь оценить ситуацию. Сделав глубокий вдох, я наконец отвечаю самой себе:
— Да, нам нужно уходить, — говорю я сквозь слёзы, голос напряжён от страха за будущее детей.
Чувство паники затапливает меня, когда я понимаю, что время действовать пришло. Тяжело дыша, я бросаю последний взгляд на тело сестры, а затем снова поднимаюсь с колен. В глазах стоят слёзы, а губы дрожат от напряжения.
Я выхожу из избушки, продолжая вытирать слёзы. Мой взгляд падает на двухлетнюю Дарию и Александра, который лежит в люльке, закутанный в одеяла, которых я оставила у входа. Страх и тревога снова охватывают меня.
Дария выглядит напуганной и растерянной, её глаза широко распахнуты, а лицо белое как снег. Я подхожу к детям, чувствуя, как отчаяние сжимает моё сердце.
Я кладу руку на голову девочки, чтобы успокоить её, и наконец пытаюсь говорить уверенным тоном. Мой голос дрожит от эмоций, но я делаю всё возможное, чтобы не показать свой страх.
— Всё будет хорошо, малыши, — шепчу я, унося их подальше от избушки. — Всё будет хорошо, мы должны идти.
Малышка идёт рядом со мной, переплетя свои маленькие пальчики с моими. Я чувствую, как она дрожит, и это лишь усиливает моё желание защитить её. Я стараюсь идти быстро, оглядываясь по сторонам в поисках какой-либо угрозы. Ветер воет среди деревьев, создавая жуткие звуки в ночи. Я не могу избавиться от тревоги, и моё сердце бешено колотится от страха.