***
— Чего так долго? — ворчал Николай Гаврилов бережно принимая коробку с логотипом пекарни и отдавая доставщику мятую сотку.
Он никогда не жалел чаевых, потому что знал – с доставщиками ссориться нельзя. Эти алчные засранцы, могут "случайно" положить коробку с его пончиками под наклоном или, не дай Бог, придавить её сверху пиццей с воняющими на весь район морепродуктами, и тогда... Коля даже думать об этом не мог без содрогания.
Понятно, что над ним все смеялись: курьеры, парни из его подразделения, да вся пожарная часть, включая хромую дворнягу охраняющую территорию, вот только Николаю было наплевать. Он открыл крышку, вытащил нежный ванильный пончик с шоколадной глазурью и, прикрыв глаза от предвкушения, поднёс его ко рту... И тут раздался оглушающий вой сирены. Гаврилов вздрогнул и чуть не зарычал от злости:
— Если не горит здание администрации, всех убью! — он положил пончик обратно в коробку, схватил экипировку и чертыхаясь залез в кабину.
Через семь минут с воем и мигалками пожарная машина въехал в тихий дворик в котором толпилось с десяток человек. Дымом не пахло, огня видно не было, однако все смотрели куда-то вверх, сквозь ветки огромного дерева. Николай проследил за взглядами зевак и фыркнул. На раскидистом старом дубе, метрах в пяти над землей, вцепившись руками и ногами в ствол, сидела бледная дамочка, а на самой верхушке, истошно орал полосатый кот.
— Вы её знаете? — спросил Гаврилов у наблюдателей. — Может врачам каким позвонить?
— Не, врачей не надо. Это тётя Даша из тринадцатой квартиры, — пояснил рыжий мальчик лет восьми с восхищением рассматривая пожарную машину. — Она уже целый час там сидит. У неё кот залез на дерево, а слезть не может...
— Дай-ка угадаю, — перебил Гаврилов, — и тётя Даша решила его спасти?
— Ага, — закивал рыжик.
Николай вздохнул, вспомнив оставленные в части пончики, и отправился к машине, где уже готовились выдвигать лестницу.
Видно день сегодня для Коли был не самый удачный. Орущего кота доставал его друг Серёга, который раз сто себя похвалил за то, что надел рукавицы. Кот явно был бешеный, он шипел, царапался и кусался, выл как гиена и пытался подняться ещё выше по тонким веткам. А вот дамочку с дерева пришлось снимать Гаврилову.
— Надень рукавицы, — посоветовал Серёга, вытирая пот со лба и с опаской поглядывая на ходящую ходуном переноску.
— Очень смешно, — пробурчал Николай и стал подниматься по лестнице. Почти добравшись до перепуганной кошатницы, он негромко предупредил:
— Тётя Даша, не бойтесь, я пожарный, я вам помогу.
Дамочка перестала дрожать и шёпотом спросила:
— А Мурзу спасли?
— Кого?
— Мурзу, моего кота.
— А этого? — Коля не стал давать определение бешеной зверюге, — Ну, да, уже сняли.
То счастье, которое засветилось в глазах, как оказалось вполне себе симпатичной женщины лет тридцати, отвлекло Николая, и он чуть не полетел вниз, когда эта ненормальная шустро перебралась с дерева ему на руки и поцеловала в щёку, измазав её чем-то мокрым, чем именно, Гаврилов даже знать не хотел, но твёрдо решил, что это слёзы радости. Пожарный попытался отстраниться от дамочки и развернуть её как положено по инструкции, но та уже уютно пристроила голову у него на плече и прикрыла глаза. Гаврилов вздохнул и начал медленно спускаться, но даже на земле, потерпевшая не собиралась его отпускать.
— Слушайте, тётя Даша, — начал закипать Николай, — отпустите меня! Я и так из-за вас пончиков не поел.
— Я просто Даша, — обиделась кошатница, отцепляясь от Коли, но через секунду снова взяла его под ручку и лукаво спросила: — А какие пончики вы любите?
— С шоколадной глазурью, — выдал приятеля Серёга. — И это, нам бы переноску забрать.
***
Следующая смена выдалась спокойной: кто-то смотрел телевизор, кто-то сидел в телефоне, а Гаврилов, развалившись в кресле, разгадывал кроссворд. Он даже сразу и не понял, что там скребется у двери, и недовольно сдвинул брови когда в комнату робко вошла кошатница с большой коробкой из кондитерского магазина. Она осмотрела комнату, словно искал кого-то, а когда увидела Николая, покраснела и расплылась в улыбке.
— Здравствуйте, мальчики. А я вот пончиков принесла. Ему, — пролепетала женщина и направилась прямо к Коле.
Нет, конечно Гаврилов был рад видеть коробку с пончиками, но вот тётю Дашу – не очень. Он ещё помнил навязчивые объятия и мокрый поцелуй в щёку, и ничего хорошего от неё не ждал. И поэтому, чем ближе она подходила, тем сильнее Коля вжимался в кресло.
— Это вам, в знак благодарности, — протянула коробку кошатница.
— Спасибо, тётя Даша, — прохрипел Коля вставая и принимая подарок.
Женщина тут же прилипла к Гаврилову и замурлыкала:
— Да что вы, вам спасибо за то, что сняли меня с дерева. Я, признаться, очень боюсь высоты. И зовите меня просто Даша, — и опять пристроила свою голову на широком колином плече. Гаврилов завозился, пытаясь освободиться, и Даша нехотя отстранилась, потом помахала ручкой и, провожаемая смеющимися взглядами, удалилась из комнаты отдыха.
— Это что сейчас было? — парни с усмешкой смотрели на Колю.
— Благодарность, типа, — ответил Гаврилов, делая вид, что всё в полном порядке.
— Надеюсь, Мурза ко мне не придет с благодарностями, — поёжился Серёга и вся бригада расхохоталась.
***
На следующем дежурстве всё повторилось. В двенадцать открылась дверь и в комнату вошла счастливая Даша с пончиками. Она снова повисла на руке Николая, помурлыкала благодарности, чмокнула в щёку и ушла. Надо ли говорить, что парни умирали со смеху и подшучивали над хмурым Колей, который злобно сопел, поедая пончики.
К следующему дежурству Гаврилов был уже готов и стоял у дверей ожидая надоедливую поклонницу. Как только дверь приоткрылась, он сцапал её за локоток и, отобрав коробку, выволок на улицу:
— Тётя Даша, вы зачем всё это, а? — раздувая ноздри, прошипел Коля, и его взгляд не предвещал ничего хорошего.
— Я не тётя... — вздохнула Даша. — Просто вы такой красивый и смелый... Неужели я вам совсем не нравлюсь?
От такого вопроса Коля растерялся. Что значит нравится, они же едва знакомы... Он смотрел в полные надежды голубые глаза и даже злиться не мог.
— Вы это, прекратите сюда ходить, надо мной уже ребята смеются, — проворчал пожарный и быстро скрылся за дверью.
***
Больше Даша в пожарную часть не приходила. Постепенно Николай расслабился и перестал вздрагивать каждый раз когда в комнате отдыха открывалась дверь. Однако, как он ни старался, кошатница не выходила у него из головы. Во-первых, больше никто не приносил ему пончики. А во-вторых, в груди у мужчины поселилось неприятное чувство, что его бросили. "Могла бы и понастойчивее быть", — бурчал себе под нос Гаврилов, а потом злился на себя за такие мысли.
Вообще, у Коли с личной жизнью было не очень. Сразу после армии он женился на своей однокласснице, но семьи у них толком не получилось, и промучившись четыре года, они развелись. Он, конечно, встречался потом с девушками, но так и не решился снова жениться. И вот зачем, спрашивается, сейчас, когда ему почти сорок и он привык жить один, эта кошатница свалилась на него с дуба и никак не выходит из головы?
***
Первым серьезным выездом за последние две недели стал пожар в пятиэтажном жилом доме. Команда Гаврилова работала слаженно. Конечно, квартира сильно пострадала, но зато огонь не распространился на соседей. Николай вышел из подъезда и направился к машине за багром. Вдруг откуда-то выскочила Даша с огромной пачкой влажных салфеток, и, придерживая его одной рукой за подбородок, стала вытирать копоть и сажу с потрясённого колиного лица.
— Кажется, всё, — улыбнулась она и нежно погладила Гаврилова по щеке.
От этого у Коли дрогнули колени, он стоял и смотрел во влюблённые глаза кошатницы и не мог пошевелиться. Конечно, надо было сразу прекратить это безобразие ведь вокруг полно народу, а эта ненормальная вытирает его, как чумазого ребёнка. Наконец, Николай пришёл в себя и, схватив Дашу за руку, затащил её за машину.
— Вы чего здесь делаете? — зашипел Гаврилов.
— Я соскучилась, — хлопая ресницами, пролепетала девушка. Под злым взглядом Николая её плечи поникли, а глаза заблестели.
— О, нет, тётя Даша, только не ревите!
— Я просто Даша.
— Так вот, просто Даша, я вам последний раз говорю, отстаньте от меня. Понятно?
— Понятно, — прошептала кошатница, потом порылась в огромной сумке, перекинутой через плечо и достала небольшую коробочку с пончиком. Она сунула её в руки Гаврилова, развернулась и пошла прочь.
Отчего-то сердце пожарного сжалось, он не мог смотреть как обиженная им Даша уходит. Забросив пончик в кабину, Коля быстро направился в подъезд. По пути он прихватил пожарный рукав и стал подниматься по лестнице. Когда он заходил в сгоревшую квартиру, рукав зацепился за дверь, злой Гаврилов со всей силы дёрнул его, обгоревший косяк не выдержал напора и оторвался, увлекая за собой увесистую дверь, которая, в свою очередь, рухнула на голову Николая.
***
В памяти проплывали обрывки событий: сирена скорой помощи, перепуганное лицо Даши, яркий белый свет... Николай открыл глаза и попытался оглядеться, но голову тут же прострелило болью и он со стоном зажмурился. Через какое-то время дверь открылась и в палату зашёл улыбающийся Серёга.
— Ну, здорово, герой! — он подмигнул товарищу.
— Что со мной? — просипел Гаврилов.
— Да нормально всё, просто дверью долбануло. Хорошо, что в каске был, а то бы прибило, она внутри железная была, — Серёга выложил на тумбочку пачку печенья и бананы. — Тут твоя кошатница со вчерашнего дня по коридору мечется, всё сидит то у койки, то у палаты когда выгоняют. Совсем извелась. Обо мне мать так не беспокоится.
Сердце Николая замерло, ведь что не говори, а приятно, когда есть человек, который за тебя переживает.
— Пойду позову твою тётю Дашу, — улыбнулся Серёга и вышел. В коридоре его с нетерпением ждала взволнованная девушка.
— Всё нормально, в себя пришёл.
— Вот и хорошо, — с облегчением выдохнула Даша и пошла к лифтам, а удивлённый Серёга вернулся в палату и сообщил другу, что кошатница, узнав, что с ним всё в порядке, ушла.
***
В больнице Гаврилов провел полторы недели, и за всё это время девушка ни разу не приходила. Конечно, Коля понимал, что сам прогнал её, но почему-то всё равно было обидно. Он много думал и часто вспоминал влюблённые дашины глаза, как она робко погладила его по щеке, и как правильно ложилась её голова на плечо. А ещё, очень хотелось пончиков с кофе, но кофе ему запретил врач. Доставщиков из кондитерского магазина в больницу, понятное дело, не пускали, а вот Даша обязательно принесла бы ему пончик.
После выписки Николая отправили на больничный. Приехав домой и пробездельничав несколько дней, он заскучал. На работе его не ждали ещё целый месяц, дома надоело, у друзьей свои заботы, в общем, только сейчас Гаврилов понял, насколько одинок. И когда он это осознал, первый, о ком он вспомнил, была тётя Даша. Коля не спал всю ночь, много думал, взвешивал все "за" и "против" и пришёл к выводу, что лучше попробовать быть счастливым, чем делать вид, что Даша ему не нравится.
На следующий день Гаврилов проснулся в семь утра, побрился, надел белую рубашку и вышел из дома. Он немного задержался на лестничной клетке перед тринадцатой квартирой, ещё раз осмотрел букет из маленьких красных розочек, аккуратно потряс коробку, проверяя на месте ли пончики и решительно позвонил в звонок. Через пару минут дверь открылась и на пороге появилась заспанная Даша в смешной пижаме с незнакомой белой кошкой на руках.
— Это же не...
— Нет, — улыбнулась Даша приглаживая растрёпанные волосы. — Это Яся, моя кошечка, а Мурза гуляет, он у нас самостоятельный.
— Ясно, — пробурчал Коля протягивая букет роз, — Здравствуйте, Даша, я это, пончики принес.
— Ну наконец-то я не "тётя", — Даша со счастливой улыбкой приняла букет, поцеловала Гаврилова в щёчку и пригласила в дом. Но тут с лестничной площадки послышался детский голосок:
— Тётя Даша, тётя Даша, а там Мурза опять на дерево залез и орёт, — уже знакомый рыжий мальчишка с интересом пялился на Николая. — Там без пожарной машины с лестницей не справиться.
Гаврилов прищурился и нахмурил брови:
— Скажи-ка мне, мальчик, ты ведь здесь не при чём? — и, наблюдая как побледневший рыжик удирает из подъезда, достал телефон, чтобы вызвать Серёгу с командой.