26
Егор
- Алиса, - говорю спокойно, потому что вижу, она на грани. – Это будет ошибкой. Полиция уже здесь. Опусти.
Намеренно не произношу названия оружия, чтобы Кирилл не знал, что именно происходит.
- Пистолет? – ядовито уточняет Рогова и надавливается пальцем на спусковой крючок. - Заряженный? Тот, что в моих руках? Ты про это, Егор?
Сын молчит, только крепче ко мне прижался и обвил тонкими руками шею. Он всё понимает, и за это я никогда себя не прощу.
Рогову придушу голыми руками. Уже вижу эту картинку у себя в голове. Эта мысль -единственное, что помогает мне сдерживаться.
- Всё хорошо, слышишь? – говорю тихо и целую Кирилла в макушку.
- Какой же ты лживый, - театрально и осуждающе мотает головой Алиса. – Врёшь всем и всегда. Во всём и всегда!
- Чего ты хочешь? – спрашиваю её прямо. – Ты ведь не просто так привезла сюда моего сына. Назови свои условия.
Её глаза сужаются, а на лице появляется гримаса отвращения. Я замечаю, как сильно изменился её внешний вид. Одежда помятая, мешковатая. Волосы спутанные, макияж растёкся по лицу.
Только мне её не жаль. Ни капли. Бесит одно - вместо того, чтобы сходить с ума наедине с собой, она решила впутать в это дерьмо моего ребёнка.
- Сына, - пробует на вкус это слово и кривит лицо. – Бастарда, а не сына! Выродка от любовницы. Он тебе – никто. Законного наследника должна была родить я.
- Не слушай её, - глажу Кирилла по голове, чтобы скрыть от неё слова, которые нашёптываю ему. – Насчёт три я поставлю тебя на пол, закрой уши и беги к выходу.
- О чём вы шепчетесь?! – она выравнивает пистолет, направляя на уровень наших лиц. - Я буду стрелять, даже не сомневайся!
- Если понял – кивни, - говорю Кириллу, и он робко кивает. – Раз. Два.
- Кораблин, я клянусь, мне нечего терять!
- Три.
Опускаю сына на пол и совершаю бросок в сторону Роговой. Слышу, как сын убегает, и испытываю мгновенное облегчение.
Хватаю её руку через секунду после того, как она жмёт на спусковой крючок и совершает выстрел, о котором предупреждала. Раздаётся оглушающий хлопок, у меня звенит в ушах. Алиса сама не ожидала, какой мощью обладает пистолет, и теперь от силы отдачи, пошатывается.
Пользуюсь тем, что теряет ориентацию в пространстве. Сжимаю и выкручиваю женское запястье, чтобы она выронила пистолет.
Как только он падает на стол, отметаю его в сторону. Рогова понимает, что проиграла и начинает сопротивляться. В ответ наваливаюсь не беснующуюся всем весом. Придавливаю её к столу. Она орёт, дёргается и плачет, стуча кулаками по всему, до чего достаёт.
Стол и стулья ходят ходуном и царапают паркет, пока я завожу её руки ей же за спину.
- Ненавижу тебя! Ты меня всего лишил! Всего, слышишь! Я заслуживаю лучшего, а оказалась выброшена на обочину этой жизни. И всё из-за тебя, - шипит она, словно пойманный в капкан, бешеный зверь.
- Не двигайся, - рукой ощупываю её живот. – Я так и думал, - с отвращением выплёвываю эти слова.
- Не смей, Егор! Убери руки, не трогай моего…
- Накладного живота?! - психую и срываю с её талии искусственный живот для беременных. – Я так понимаю, дна нет? Да, Алиса?!
Бросаю кусок поролона на пол и брезгливо отбрасываю его носком обуви. Мерзавку Рогову я больше не держу. Нет смысла.
Полиция уже здесь. Несколько офицеров заходят в помещение и сразу же понимают, что к чему. На неё оперативно надевают наручники и приступают к допросу прямо на месте происшествия.
Я тоже должен остаться, но сначала необходимо убедиться в том, что Кирилл в порядке. Выхожу из дома и тороплюсь к полицейской машине, на заднем сидении которой сидит сын. Рядом с ним женщина, скорее всего психолог или офицер с таким образованием. Они разговаривают.
Распахиваю дверь. Как только Кирилл меня замечает, сразу же бросается на руки. В ответ я прижимаю его к себе и говорю, как сильно его люблю.
Вале звоню сразу же. Коротко рассказываю, что произошло, опуская детали про пистолет. Дам ей знать, когда буду рядом.
Она плачет, но старается держаться.
Нам приходится остаться на некоторое время, чтобы ответить на вопросы полиции.
Тезисно и подробно пересказываю им факты, договариваюсь о том, чтобы оставшиеся вопросы ко мне или сыну нам задали в другой день. Сейчас нам пора домой.
Дети – удивительные создания. Смотрю на Кирилла и отмечаю, как он весело запрыгивает в машину, словно никакой беды не случилось.
Я не дам этому происшествию оставить на нём шрам. У него будет вся необходимая поддержка, психологическая в первую очередь.
Он ни в чём не виноват.
Уже в машине, на полпути домой он тянется к коврику переднего пассажирского сидения и что-то поднимает. Не отвлекаясь от дороги, спрашиваю:
- Что там?
- Коробочка. Чёрная.
М-да. Нахватало ещё закончить этот день тем, чтобы потерять ту самую «причину», из-за которой я пригласил Валю в ресторан.
- Это я обронил. Положи в бардачок, пожалуйста.
- Что в коробочке? – хитро уточняет Кирилл после того, как исполняет мою просьбу.
- Подарок для твоей мамы, - подмигиваю ему. – Сюрприз.
- Понял, - по-взрослому кивает он. – Ты его сегодня купил? Я у тебя в машине был вчера и ничего на полу не заметил.
Усмехаюсь судьбе этого «подарка».
Я купил его для Вали семь лет назад.
*
Валя
- Мама!
Зовёт меня Кирилл, когда я стою к воротам спиной и говорю с мамой, пытаясь утешить.
Разворачиваюсь и не думая больше ни о чём, бегу к нему, а обняв ощупываю, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.
- Родной мой, - целую его, прижимаю к себе и изо всех сил стараюсь не плакать. – Любимый мой!
- Мам, всё хорошо, - уверяет меня и улыбается. – Папа всё решил, - обыденно пожимает плечами он и показывает на стоящего за ним Егора.
И тут я выпрямляюсь.
Смотрю на Кораблина, пока бережно сжимаю в ладони руку Кирилла. Больше никогда его не отпущу.
- Внучок! – мама перенимает у меня Кирилла и начинает перед ним извиняться за то, что не усмотрела.
Я долго с ней говорила, да всё без толку. Она так себя винит, что лицо осунулось буквально за один вечер.
Только я уверена в том, что Алиса Рогова всё равно бы совершила содеянное. Ведь она именно для этого разузнала, где мы живём. А потом приехала с готовой историей, которой и заманила Кирилла к себе в машину.
Одна только мысль заставляет внутренности покрыться льдом.
С улыбкой смотрю, как сын утешает бабушку, берёт её за руку. Будущий мужчина. Она ведёт его домой и предлагает приготовить, всё, что он пожелает. Для неё это один из способов проявить заботу, показать любовь.
Я укутываюсь в кардиган и поёживаюсь от очередного порыва ветра, пока провожаю их взглядом. Я так и не переоделась, только накинула на плечи, что потеплее и всё время отстояла у ворот.
- Говорят, ты всё решил, - поворачиваюсь к Егору и не понимаю, откуда у меня есть силы шутить. Может, дело в том, что слёзы закончились?
От слабости меня потряхивает.
Он смотрит на меня пристально и молчит. Это новый взгляд, такого я никогда не видела.
И тут я понимаю, он ведь, как и я, пережил страх потерять родного сына. В жутком смысле этого слова.
Кто знает, может, и мои глаза больше никогда не будут прежними? Ведь горе навсегда оставляет отпечаток на внешности…
Моргнуть не успеваю, как расстояние между мной и Кораблиным исчезает. Холодный ветер вдруг сменяется горячими объятиями, и я тону в них. Цепляюсь за широкие плечи обеими руками и прижимаюсь к его груди лицом. Вдыхаю запах, родной и успокаивающий.
Егор обнимает меня по-новому. Я его тоже.
Отчаянно, жадно, по-настоящему.
Кирилл нас объединил, как может объединить мужчину и женщину общий ребёнок.
Я несколько раз открываю рот, чтобы что-то сказать, но никак не нахожу слов. Просто держусь за него изо всей силы, и, кажется, шепчу «спасибо» бесконечное количество раз.
- Останься сегодня, - говорю охрипшим от слёз голосом и отрываюсь от его груди. – Слышишь? Останься.
И он остаётся.
У нас даже получается провести вместе тёплый семейный вечер. Вопреки всему.
За чаем с печеньем и шутками, насколько у нас получается шутить. Взрослые стараются ради Кирилла.
Когда он, наконец, начинает зевать, Егор отводит его на второй этаж, чтобы прочесть ему на ночь ещё одну главу из новой любимой книги про пиратов.
В это время мне удаётся вывести на разговор маму, что после случившегося ходит белее приведения. Делаю ей чай с ромашкой и провожаю в спальню.
- Ты не виновата, - накрываю её одеялом и подаю кружку тёплого напитка. – Прошу, не вини себя.
- Дура старая, - всё сокрушается она, - я бы костьми легла, но не дала бы той неуравновешенной и пальцем тронуть нашего Кирюшку.
- И тогда она бы нашла другой способ, - горько подытоживаю я. – Главное, что она за решёткой и больше никому не угрожает. Постарайся отдохнуть, пожалуйста. Кириллу нужна бодрая и весёлая бабушка.
- Ой, дочка, что ты! – отмахивается она. – Какая ему бабушка с такими родителями? Ты видела, как они с Егором друг к другу привязались? Не разлей вода. Будто всю жизнь вместе, - поражается мама вслух. – Такая радость, тьфу-тьфу, хоть бы не сглазить.
- Не сглазишь, - уверенно произношу я.
- А у вас с Егором что? – шёпотом интересуется она. – Я ж вижу, как он тебя обхаживает. Глаза горят, как у мальчишки, ей-богу.
- Ну да, - сил нет даже, чтобы улыбаться. – Думаю, у нас всё будет хорошо. Надо только обсудить пару моментов.
И желательно как можно скорее.
- Так иди и обсуди, что со мной сидишь, - подначивает меня мама. – Давай, давай! Я чай выпью и спать.
Ухожу из её комнаты, только когда она засыпает. Не хочу, чтобы она истязала себя чувством вины.
На носочках иду по коридору мимо комнаты Кирилла, заглядываю в проём и вижу, как на краю кровати спит сын, а рядом с ним, сидя на полу, спит Егор.
Рядом на полу сложенный пиджак, поверх него детская книга.
Смотрю на них и оторваться не могу. Сердце утопает в нежности. Закусываю губу, чтобы не расплакаться, и ухожу вниз, на кухню, чтобы тоже заварить себе ромашки.
Маме помогла, может, и мне поможет. А то в этом доме уже все кроме меня уснули.
Наливаю в чайник воду, ставлю на огонь.
- Мне кофе.
Егор тихо спустился со второго этажа и стоит, прислонившись к дверному косяку.
Высокий, крепкий, рукава белой рубашки закатаны. Я любуюсь его запястьями. Да и всем остальным – тоже. С ума сойти, и это отец моего сына!
Краси-ивый… У меня из груди помимо воли вырывается рваный выдох. Отворачиваю своё явно покрасневшее лицо к плите.
- Для кофе поздновато. Ты же спал.
- Самое время, - он подходит ко мне со спины и обнимает, пока я как дурочка, сторожу чайник, что вот-вот закипит.
- Кофе так кофе, - сдаюсь я и тянусь к шкафчику, где хранятся кофе и сахар.
- Меня волнует вопрос, - его голос приобретает хриплую ноту. - Отправишь меня спать на диван? Или…
- Или, - перебиваю его, разворачиваюсь и вручаю ему чашку с горячим кофе. – Но для начала нам нужно кое о чём поговорить.
Не знаю, был ли тому виной мой голос, или выражение лица, но Кораблин сразу же отставляет чашку в сторону, и ладонью поднимает моё лицо. Так, чтобы я непременно смотрела ему в глаза.
Во взгляде напротив целая вселенная. Я совсем сошла по нему с ума. Когда мы так близко, в моей груди будто распускаются цветы.
Не знаю, как по-другому объяснить это тёплое чувство безопасности и защиты, которое внушает мне Егор одним своим присутствием.
Мне страшно оттого, что возможно, как только прозвучит правда, зародившееся между нами тепло испарится.
Быть в его объятиях в эту секунду – настоящая пытка. Он меня обнимает, гладит. Так нежно, что я захлёбываюсь от чувств.
Прикусываю нижнюю губу, понимая, что назад пути нет.
- Прости меня, - говорит это и нежно проводит большим пальцем по щеке.
- За что? – спрашиваю немного удивлённо, потому что тоже хотела начать своё признание именно с этих слов.
- За то, что произошло с нашим сыном, - он прислоняется лбом к моему и наступает пауза. Безмолвная, и в то же время заполненная тысячей несказанных слов. Я знаю, что он волновался за Кирилла не меньше, чем я. - За нечестные пути, которыми я пытался добиться твоего расположения, - тут он лукавит, но я слушаю не перебивая. - И за то, как поступил семь лет назад.
Опускаю голову, прислушиваясь к ощущениям.
Кораблин говорит правду. И что ему не свойственно - через извинения. Звучащее искренне.
- Завтра, наверное, снег выпадет, - исподлобья смотрю на него.
- Это потому что я извинился? – звучащая в его голосе улыбка попадает мне прямо в сердце.
- Угу, - киваю и не могу сдержать лёгкого смеха. Но стоит вспомнить, что мне предстоит рассказать ему о беременности, как улыбку тут же сметает с лица. – Мне тоже есть за что извиниться.
Выбираюсь из его объятий и отхожу на шаг. Поворачиваюсь к нему лицом.
- Я не сказала тебе о беременности тогда, потому что боялась. Была молодой, глупой и слишком гордой.
- Тебе ничего не нужно объяснять, - он берёт меня за руку и гладит ладонь. – Правда, не нужно.
- Егор, я… - закрываю глаза и произношу. – Я беременна.
Так страшно распахнуть веки и увидеть его лицо. Реакцию. Это будет шок, непонимание, или всё-таки радость?..
Кораблин, который и так меня обнимает, вдруг сгребает меня в объятия, куда более крепкие чем обычно, и поднимает над землёй.
Прийти в себя не успеваю, как он сминает мои губы в поцелуе. И каком…
Я забываю, как дышать. Как стоять на ногах. Всё забываю.
Он друг отстраняется и заглядывает мне в глаза ошалевшим взглядом.
- Валя, - он по-новому произносит моё имя. – Я не знаю, как это у тебя получается, но я только рядом с тобой живу в полном смысле этого слова. Спасибо за детей, - его голос снова меняется, я слышу в нём благодарность, заботу, любовь. - За Кирилла и за нового малыша.
- Малышей, - поправляю его.
- Малышей? – он берёт меня за плечи и заглядывает в лицо. – Я не ослышался?
- Не ослышался. У нас будет двойня, - робко признаюсь я.
- Господи, Валя, - он бережно кладёт ладонь мне на живот. – Я для тебя всё сделаю, слышишь? Для тебя и для детей. Клянусь.
Его слова звучат словно клятва, или же самое сокровенное признание. И ведь я точно знаю – не лжёт.
Мы проводим несколько минут в тишине, думая каждый о своём и одновременно об одном и том же. Моя голова на его груди, я слушаю, как бьётся его сердце.
Поверить не могу, что рассказала ему правду.
А то, как он отреагировал – не забуду никогда. Не позволю себе забыть. Это счастье, знать, что твой мужчина так же, как и ты, любит ваших детей.
- Всё хорошо? – чередуя вопрос с невесомыми поцелуями, спрашивает он.
- Немного странно себя чувствую.
- Из-за беременности?
- Нет. Скорее дело в том, что в этот момент я просто непозволительно счастлива.
Егор улыбается и выглядит так, будто хочет что-то сказать, но останавливает себя.
- Не хочу портить всё банальностью, но она здесь просто необходима.
- Банальность? – не понимаю я.
- Пошлятина и клише, - заговорщически произносит он и замолкает, наблюдая за моей реакцией.
А потом отходит от меня и больше не улыбается. Суёт руку в карман брюк и совершенно серьёзно говорит:
- Я люблю тебя, - достаёт из кармана маленькую квадратную коробочку, открывает её и опускается на одно колено. – Всегда любил. И хочу, чтобы ты была моей женой. Очень давно хочу.
- Правда?.. - глупый уточняющий вопрос – единственное на что меня хватает.
- Этому кольцу семь лет, - будто между делом подмечает он, а у меня земля уходит из-под ног от его откровений, - так что да, давно.
Он достаёт из коробочки потрясающей красоты кольцо с мерцающим драгоценным камнем, и берёт меня за руку, чтобы надеть его на палец.
- Так ты согласна? - спрашивает он.
- Да, - киваю, не веря в картину происходящего.
Он надевает кольцо мне на палец, и оно просто идеально подходит. Словно было создано для меня.
Егор снова привлекает меня к себе и подносит руку к губам. Целует, глядя в глаза.
- Я тоже тебя люблю, - признаюсь я. - Всегда любила.
- Мне было важно это услышать, - зелёные глаза вспыхивают ярким светом. – И поверь, ты никогда об этом не пожалеешь.
• •
Скоро конец!
Актив=глава
___________________________________________
Ставьте⭐ Пишите комментарий! ✨