18
Туман в голове моментально рассеивается, и я отшатываюсь, спотыкаясь, будто опрокинула сотню шотов с водкой. Пора выбираться отсюда и поскорее. Сняв туфли, я срываюсь с места и бегу по тропинке подальше от этого безумия. Все тело сотрясает мелкая дрожь. Оно почти кричит от желания.
Какое-то движение слева отвлекает меня. Темноволосая девушка – дочь экономки и садовника – прячется за деревом. Как там ее зовут?… Пытаюсь вспомнить, и меня вдруг осеняет:
– Лана?
Испуганные глаза встречаются с моими, а затем она поворачивается и убегает.
– Подожди! – Я пускаюсь за ней босиком, морщась, когда гладкая каменная дорожка сменяется грубой лесной тропинкой. Стараясь не обращать внимания на колющую боль в подошвах, я мчусь следом, но девчонка быстрая, и я почти сразу теряю ее из виду.
Проклиная все на свете, я развернулась и пошла обратно. Не хватало еще тут потеряться. Глядя на слабо освещенную тропу, я даже не замечала, куда иду. Споткнувшись о поваленное бревно, я застонала от резкой боли в ноге. Пришлось сесть. Осмотрев рану, я разразилась потоком ругательств. На подъеме стопы была царапина, неглубокая, но уже покрытая слоем грязи и мусора.
– Супер, – пробормотала я, увидев ссадину еще и на колене.
Я не только выставила себя полной дурой перед своей тупой кузенкой, но еще и разбила колено, порвав любимые джинсы.
Так держать, Фэй!
Я хромала по дорожке, когда из-за деревьев прямо ко мне шагнула огромная темная фигура. Я застыла от ужаса. Сердце билось о ребра как сумасшедшее. И тогда я закричала.
Джереми закрыл мне рот.
– Расслабься, Ирландия. Ты разбудишь половину округ, если не заработаешь себе сердечный приступ, – усмехнулся он.
Я оттолкнула его руку.
– Господи, да я чуть не умерла от страха! Мама не говорила тебе, что выпрыгивать из кустов перед девчонками посреди ночи – нехорошо?
– Мама говорила мне быть джентльменом. Я увидел, как ты бродишь тут в одиночестве и решил предложить помощь. – Он протянул мне огромную руку.
Я все пыталась унять сердцебиение.
– Спасибо, но я в порядке.
– Ты такая милая, – усмехнулся он. – Но вот прямо сейчас выглядишь так себе, – добавил он шепотом мне на ухо, а затем немного отошел, чтобы оглядеть меня с головы до ног.
По коже пробежали мурашки. В самом плохом смысле этого слова.
– Вот и все, мой сексуальный котеночек. Нам стоит как-нибудь потусить вместе…
Я настороженно уставилась на него, а он снова рассмеялся.
– Ну, свидание. – Он принял выражение моего лица за смятение. – У вас в Иландии ведь ходят на свидания, да? – Джереми произносил название моей страны в нос, что действовало мне на нервы.
– Я знаю, что такое «потусить», и спасибо, но нет. – Я попыталась обойти его, но он преградил мне путь.
Улыбка стала угрожающей.
– Совсем не обязательно принимать поспешные решения, утро вечера мудренее, – заметил он и снова отошел, а я выдохнула.
Джереми снова взял мою руку без разрешения и приложил к губам.
– Я позвоню. Сладких снов, горячая детка, – подмигнул он и удалился обратно на вечеринку. Мерзкий идиот.
Я поковыляла к дому, проклиная собственную глупость.
Добравшись до своей комнаты, я сразу написала сообщение Китону на случай, если он меня потерял. Затем забралась в ванную и отмокала там, пока вода не остыла, а кожа не сморщилась, как у восьмидесятилетней старушки.
Переодевшись в шелковые пижамные шорты и топ от Кортни, я включила лампу, залезла в постель и снова осмотрела ногу. Рана была чистая, но саднила при каждом движении.
Сквозь открытое окно проникали тихие голоса, заставляя меня подскочить. Встав с кровати и присев на корточки, я осторожно выглянула из-за шторы.
У бассейна спорили Виолетта и Кэлвин. Я напрягла слух, чтобы уловить смысл.
– О чем, черт возьми, ты думаешь, а? – прошипел Кэлвин, хватая Виолу за локоть.
– Отвали. Тебя это не касается, – прорычала та в ответ тот, отбрасывая руку брата.
– Ты на всю башку двинутая!
– Кто бы говорил. Бросаешься на все, что движется, – почти перешла на крик Виола.
– Сейчас речь не обо мне. Она потопчется на твоем сердце и во второй раз, а ты снова станешь демоном, с которым нам придется жить!
Не уверена, что почувствую разницу.
– Я знаю, что делаю, и это не то, что ты думаешь, – возразила Виолетта.
– Я понимаю, что это месть. Но в прошлый раз она тебя просто растоптала. Не дай ей провернуть это снова.
– Сейчас все по-другому, она больше ничего для меня не значит. Даже меньше, чем ничего. – Виола скрестила руки на груди.
Ха, так я и поверила. Уверена, они говорят об Эддисон – той самой, которую она ублажал в лесу около часа назад.
Кэлвин тяжело вздохнул.
– Я надеюсь, ты понимаешь, на что подписываешься. Она тоже умеет играть в эту игру. И если что-то пойдет не так, то это заденет не только тебя.
– Она не рискнет приставать к кому-то из моих братьев.
– А я и не о нас, – раздраженно перебил ее Кэлвин. – Я видел, как он всю ночь пялился на Фэй. Он не действует в открытую, но я хорошо знаю этот взгляд. Она его зацепила. И твое поведение его только спровоцирует.
Волосы на затылке встали дыбом. О ком это они? Неужели о Джереми?
Виолетта задумчиво потерла подбородок:
– Ты уверен?
Кэлвин кивнул.
Виолетта выругалась:
– Этого я не допущу. Спасибо за наводку.
Кэлвин внимательно взглянул на нее.
– Она тебе нравится, да?
Вдох замер в горле; я ждала ответ.
Виола пожала плечами:
– Не так, как ты предполагаешь. Она теперь часть семьи, по крайней мере, мы должны это изображать. Для окружающих она одна из нас.
Вот так заявление. Обойдусь без твоих одолжений, приятель.
Кэлвин облокотился на спинку шезлонга.
– Да-да, конечно.
– Что это значит? – прошипела Виолетта.
– Я же не слепой. Ты ее хочешь. Признай свою слабость, – с мерзкой ухмылкой произнес Кэлвин.
Виола провела рукой по волосам, и мое дыхание участилось.
– Ты идиот. Она же наша кузина.
Это не ответ.
– И что это меняет? – скептически поинтересовалась Виолетта.
– Да то, что мы семья, тупица. Вот и все.
– Нет такого закона, и к тому же мы не росли вместе. Если бы вы встретились в клубе и она бы тебе понравилась – ты бы дважды не раздумывал. Так какая разница?
– Не все разделяют твои либеральные взгляды, – сказала Виола, потирая лицо.
– Эй, если ты боишься осуждения общественности, то всегда можешь сделать это своим грязным секретиком. Черт, баба, это будет суперсексуально!
– Ну так вперед. – Взгляд Виолетты метнулся к моему окну, и она прищурилась. Я присела, тихо выругавшись. Пожалуйста, хоть бы она не застукала меня во второй раз. Отвратительно. Сердце громыхало в груди, и чем дольше длилось молчание, тем громче оно билось.
– Что? – спросил Кэлвин.
Черт черт черт черт черт. Я шлепнула себя по лбу, прежде чем сползти на пол.
– Ничего, – пробормотал Виолетта. – У тебя на нее виды?
– Нет.
– Тогда что за представление под столом?
– Ха! – выпрямился Кэлвин, – Так и знал! Ты ревнуешь!
– Не неси чушь. Я не ревную. Я же сказал, ни Фэй, ни кто другой мне в этом плане не интересен. От баб и парней одни проблемы. Я завязала с отношениями.
– Ага. Именно поэтому ты пожираешь ее взглядом. Потому что она тебе не интересна. – Кэлвин явно ходил по лезвию.
Значит, мне не показалось. Сердце забилось так, что стоило опасаться инфаркта. Волна удовольствия прошла по телу, вызывая приятную дрожь.
– Лучше заткнись. – В голосе Виолы послышалось раздражение.
Громкий хлопок.
– Она секси, умная, веселая и с отличным вкусом. Подходит идеально. Ты должна попробовать.
– Прекращай, Кэл! – взбесилась Виолетта. – Ты делаешь из мухи слона. Тем более ты прекрасно слышал, что сказал папа. Фэй под запретом, так что избавь меня от своих фантазий.
Джеймс предупредил их держаться от меня подальше? А что, это было так уж необходимо?
– Плюс еще одна причина с ней замутить, – не унималась Виола.
Я закатила глаза и вытянула шею, чтобы снова рассмотреть их. Теперь они стояли спиной к окну.
Виолетта схватила брата за шею и растрепала волосы.
– Так вот почему ты так себя ведешь. Папе стоило подумать, прежде чем искушать тебя этим.
– Придурок! – Кэлвин освободился, шлепнул Виодетту по руке, и они со смехом ушли.
* * *
Я пробиралась на кухню, переваривая услышанное. Виолетта не подтвердила, но и не опровергнулв предположения Кэлвина. Теперь меня бесит зародившаяся надежда. Вся эта фигня с Виолой просто смех, и она безусловно прав на счет наших родственных связей. К тому же мне еще столько всего нужно разгрести в своей голове, что парни там на последнем месте.
Проблема в том, что я не могу избавиться от мыслей Виолетты с нашей первой встречи. Как будто она сразу меня загипнотизировала.
Может, американский воздух размягчил мои мозги?
* * *
В полной темноте я копошилась на кухне, когда возникло знакомое чувство.
– Шпион из тебя ужасный.
Я прижала руки к груди и вскрикнула уже во второй раз за ночь.
Виолетта подошла к стойке со своим обычным равнодушным выражением лица.
– Ты меня напугала.
– Зачем ты бродишь тут посреди ночи?
– Ищу аптечку. Мне нужен бандаж.
Она нахмурилась:
– Что-что тебе нужно?
– Бандаж. – Я посмотрела на нее как на идиотку.
Она ничего не поняла.
– Перевязать ногу, я поранилась. – Я показала на ссадину.
Уголки ее губ дернулись.
– Бинт, что ли?
– Да какая разница, мы называем это так, – пробормотала я, наблюдая, как она приближается.
Пульс предсказуемо участился и очень быстро превысил разумную отметку.
Она нависла надо мной. Слишком близко. Закрыв глаза, я вдохнула ее мускусный, древесный запах. Жар исходил от этого татуирлванного тела гипнотическими волнами, и я спрятала руки за спиной, чтобы побороть желание коснуться ее.
– Залезай.
Я непонимающе уставилась на нее.
– Ч-что?
Она приподнялк меня за бедра. От ее прикосновений кожу под тонкой пижамой будто обожгло огнем.
Виола вдруг поднялк меня и усадила на стойку.
– Позволишь?
В голове метались безумные мысли; мои щеки покраснели. Ее брови взлетели вверх, казалось, она вот-вот рассмеется.
– Позволишь посмотреть ногу? – уточнила онп, и я слегка расслабилась. Приподняв лодыжку, я позволила ей изучить рану.
Я дернулась, когда теплые пальцы дотронулись до ступни. Оторвав кусок бинта зубами, онк аккуратно приложила его с одной стороны пореза. Взяв еще два лоскута, онк слегка прижала их, убеждаясь, что они держатся. Мурашки носились по моему телу, а между ног стало тепло, и я машинально сжала бедра.
Подушечкой большого пальца Виолетта исследовала изгиб моей ноги, вызывая приятную дрожь. Между нами вдруг возник почти ощутимый электрический разряд, когда ее ладонь обхватила мою лодыжку. Она скользила рукой все выше. Кожа была жесткой, в мозолях, но приятной на ощупь. Дыхание стало прерывистым; в ушах звенело, грудь поднималась и опускалась, а мои напрягшиеся соски наверняка проглядывали сквозь тонкую сорочку. Ее пальцы двинулись вверх, и я прикусила губу, чтобы сдержать стон. Она остановился у края моих шорт, совсем близко к тому месту, которое горело огнем.
Она медленно подняла голову и посмотрел на меня: в ее глазах было желание. Взгляд прошелся по моему телу, которое выдало возбуждение. Я шумно сглотнула; кровь словно кипела, бросая меня в жар; кожа порозовела. В ее глазах вспыхнула страсть, и она рывком раздвинула мне ноги. Встав между ними, онк прижалась ко мне. Пригвожденная к месту, я была неспособна ни двигаться, ни дышать, чувствуя каждый сантиметр ее тяжелого мощного тела. Дыхание сбилось, когда она наклонилась и с плохо скрываемым вожделением посмотрел на мои губы.
Во рту пересохло; единственное, что сейчас могло меня спасти, это Виолетта. Я облизнула губы, и она проследила за движением властным взглядом. Сердце едва держалось в груди и каждую секунду грозилось выпрыгнуть.
Наклонив голову, она придвинулась еще ближе. Ритм сердца зашкаливал. В последнюю секунду она изменила курс и прошептала мне на ухо:
– Ты возбудилась, когда следила за мной и Эддисон.
Это не вопрос. Утверждение. Факт. Который я ни в коем случае не признаю.
– Ты и сейчас возбуждена, – жарко продолжила она.
Легкий стон слетел с моих губ, а дыхание превратило меня в безвольную субстанцию.
«И ты тоже», – думаю я, но не решаюсь сказать. Я сейчас вообще не способна произносить слова.
Она провела рукой по моей щеке, оставив пылающий след. Я извивалась: в жизни не была так возбуждена, как сейчас, а ведь она едва касалась меня. Она превратила соблазнение в искусство.
Виолетта снова наклонилась к моему рту, и я перестала дышать. Ее глаза источали желание, кончик пальца коснулся губ, и они как по волшебству раскрылись. Между нами оставалась всего пара миллиметров, ее лицо почти приблизилось к моему. Она заглянулк мне в глаза, и этот исполненный желания взгляд полностью повторял мой собственный. Я напряглась в ожидании.
Но тут ее губы искривились в усмешке.
Момент был упущен. Пламя погасло.
Она отступила, увеличивая расстояние между нами.
Разочарование во мне боролось со злостью и унижением.
– Ты и я, – произнес она, показывая на нас. – Я вижу, как ты этого хочешь, почти умоляешь об этом… Но скорее ад замерзнет, чем я прикоснусь к тебе.