24

Не могу поверить, что она меня об этом попросила. Грандиозный прорыв! От того что, меня подпустили так близко, даже слегка закружилась голова.

– Планов нет, с удовольствием поеду.

– Точно?

– Определенно, – я снова поцеловала ее щеку, – но сначала душ.

Я с трудом выпроводила ее из комнаты, чтобы собраться. Искупалась, надела джинсы и простую футболку, повязала на пояс толстовку, обула спортивки (я все еще не могу привыкнуть, что надо называть спортивки кроссовками, но стоит сделать над собой усилие, если не хочу впоследствии носить с собой в школу словарь) и подкрасилась.

Виолетта выглядела удивленной, когда я зашла на кухню спустя несколько минут.

– Что? – Я уперла руки в бока и прищурилась.

– Не думала, что ты так быстро собирешься, – усмехнулась она.

Я направилась к холодильнику.

– Ко мне это не относится. Я довольно неприхотлива.

Я достала бутылку воды, фрукты и закрыла дверь бедром. Все это время Виолетта наблюдала за мной странными помутневшими глазами.

Я поджала губы, когда меня осенило:

– Ты что, разглядывал мою задницу?

Виолетта облокотилась на стол, окинув меня одним из своих соблазняющих взглядов. Она облизнулась, и у меня во рту тут же пересохло.

– Да, – усмехнулась она, прежде чем разом проглотить целую тарелку омлета.

Наверное, нужно было оскорбиться, но нет. Мне нравилось. И неважно, как это меня характеризует.

Я открыла бутылку и подошла к столу.

– Ну хотя бы честно.

– Говорила же, что не люблю притворяться. – Она выжидающе смотрела на меня.

Так и подмывало поспорить с ним и сказать, что видела обе стороны: фасад, за которым она прячется, и то, что скрывается внутри, но ей это и так известно. Поэтому я не стала переступать черту. Не хотелось рушить легкость, наконец воцарившуюся между нами. Мне нужно было научиться ее понимать. А действовать на нервы и указывать на недостатки – плохой способ достижения этой цели, так что я обернула все в шутку.

– И как, понравился вид? – Я облизала клубнику и провела по ней языком, прежде чем съесть.

В ее глазах тут же вспыхнул огонь, и я чуть не подавилась. Взгляд совсем потемнел, когда она нагнулась ко мне через стол.

– О-о-о да. – Она откусилк половину ягоды одним быстрым движением, пронзая меня многообещающим взглядом. Я забыла, как дышать. О, святые угодники. Кажется, эта девушка слишком крута для меня.

– И что же нам теперь с этим делать? – Я продолжала ее провоцировать, затаив дыхание в ожидании ответа.

– У меня много идей, – она встала, – но прямо сейчас нужно ехать. Я люблю приезжать на трек раньше положенного. – Виола обошла стол и направилась ко мне. Чуть наклонившись, она убрала мои волосы и поцеловала в шею. Я прикрыла глаза, когда тысячи мурашек заплясали по коже. Виолетта нежно схватила меня за бедра.

– Пойдем.

Очередная порция адреналина поступила в кровь, пока мы ехали. Прижавшись лицом к ее спине, я наслаждалась каждым моментом, стараясь запечатлеть все в памяти.

Мы остановились у огромных серых ворот неподалеку от Мидлбороу. Седеющий мужчина с козлиной бородкой вышел нам навстречу и впустил внутрь. Виола задержалась у входа, уперев ногу в грязную землю.

– Ангар открыт, Виол. Встретимся там.

– Спасибо, Рик, увидимся.

Она направилась к большой металлической конструкции впереди, рядом с которой виднелось полуразрушенное здание. Виолетта помахала рыжеволосой женщине внутри. Она с удивлением взглянула на меня.

Мы заехали внутрь огромного ангара и, вырубив мотор, остановились у дальней стены. Она помогла мне слезть и снять шлем.

– Мне нужно проверить мотоцикл, но сначала я познакомлю тебя с Мэй. Она проведет тебя на трибуны, если захочется посмотреть.

Она взяла меня за руку.

– Конечно, мне хочется посмотреть.

Мы шли мимо сотни разных мотоциклов, и я заметила знакомый оранжевый с голубым.

– Это твой?

– Да, у меня тут теперь два мотоцикла. А у тебя хорошая память.

– Мне всегда нравились мотоциклы.

Она резко остановилась.

– Серьезно?

– А почему это так тебя удивляет?

– Большинство девчонок ненавидят мотоциклы и такие места. – Она обвела взглядом помещение.

– Большинство или Эддисон? – рискнула я, наблюдая за ее реакцией.

Ее плечи тут же напряглись, и она скривилась:

– Не хочу говорить о ней. Идем.

Она слегка подтолкнула меня вперед, давая понять, что разговор окончен. Мы вышли из ангара, прошли по травяному настилу и вошли через задний вход другого здания.

Внутри оно было гораздо больше, чем представлялось снаружи. Мы миновали раздевалку со шкафчиками, маленький спортзал и кухню. Потом была комнаты с несколькими стульями и столами, потрепанными креслами-мешками, прикрученным к стене телевизором с приставкой, игрушками, книгами и играми.

Я подергала ее за руку, привлекая внимание:

– Зачем это все?

– Рик проводит занятия с детьми по выходным и потом они обычно собираются здесь. Если не торопишься, можем остаться и помочь, когда все придут.

– Да, круто, давай.

Она снова странно посмотрела на меня.

– Что? – Я подняла бровь.

– Ничего, – покачала она головой.

Когда мы попали в переднюю часть здания, рыжеволосая женщина так радостно вышла поприветствовать Виолетту, словно это была ее дочь.

С одной стороны располагался длинный стол, над которым висело множество фотографий в рамках, рядом стоял застекленный шкаф полный наград. У стены напротив, справа от двустворчатой двери – маленькие столики и стулья. В центре каждого столика лежало меню.

Место вычистили до блеска, но выглядело оно не очень. Краска на стенах местами облупилась, дубовый пол сильно истерся. Некоторые столики были сделаны из композита, а стулья – вообще полный микс разных стилей и форм. Грязная занавеска кремового цвета закрывала огромное окно.

– Мэй, это Фэй, – прервала мои наблюдения голос Виолы.

Я тепло улыбнулась, протягивая ладонь. Рукопожатие оказалось сильным, а взгляд, который она перевела с меня на Виолетту, добрым.

– Это моя кузина, – добавила она, и внутри сразу что-то оборвалось.

– Приятно познакомиться, – сказала я, и улыбка вышла немного искусственной.

– Покажешь ей, где трибуны?

Мэй по-дружески потрепала ее по щеке.

– Конечно, милая. Беги, а я присмотрю за этой славной леди. Итак, ты из Ирландии? – поинтересовалась Мэй, пока мы шли по сырой дорожке к главному входу. Ноги утопали в грязи, и я пожалела, что не надела сапоги.

– Да, – застенчиво улыбнулась я.

– Виолетта рассказала, что случилось с твоими родителями. Сожалею.

Я, конечно, еще не свыклась с этой мыслью, но реакцию скрыть сумела.

– Спасибо, – выдавила я, хотя в горле застрял привычный ком.

– Она беспокоится за тебя. – Справа появился трек, но все мое внимание поглотила Мэй. Я посмотрела на нее так, будто у нее выросло несколько голов. – Да, с виду она грубая, конечно, но внутри душка.

Я прекрасно знала, что она права, чего стоит одна прошлая ночь и это утро.

– Сколько вы тут работаете? – Я попробовала сменить тему разговора на более нейтральную.

– Мы с Риком владеем треком. Он принадлежит его семье с тридцатых годов. – Ее лицо омрачила печаль. – Здесь тренировалось много чемпионов. – В голосе слышалась гордость.

Взяв меня под руку, она оглядела трибуны. Мы поднялись к центру – здесь было самое выгодное положение, просматривался весь трек сразу. Мэй села, поставив локти на колени, с грустью обозревая окрестности. Мне вдруг захотелось ее приободрить.

– За что вы любите это место?

Она выпрямилась.

– Семейная атмосфера. Куча детей уже с четырех лет занимаются у нас и тренируются, пока не становятся профессионалами. И даже когда они уходят, то появляются тут время от времени, когда выпадает возможность. У нас с Риком нет детей, но я никогда не переживала по этому поводу, потому что мальчишки и дочь – моя семья, и я люблю их как собственных.

– Я заметила по Виолетта. Она, кажется, и есть одна из таких.

Она кивнула.

– Милая девочка. С ужасным дрянным характером, но кто из нас без греха?

На моем лице проступило изумление.

– Она все мне рассказывает. Я знаю, что происходит, даже когда она молчит. Виолетта приходит сюда с десяти лет и, хотя не в настроении почти всегда, сейчас все стало гораздо хуже. Она отдалилась. Думаю, это такая защитная реакция, но все равно беспокоюсь. Если бы не трек и амбиции, у нее, кажется, вовсе отсутствовал бы смысл в жизни. Это волнует меня больше всего.

В тот же миг Виолетта в бело-синем костюме вылетела со склада. Она остановилась поговорить с Риком, энергично жестикулируя. Через несколько минут Рик хлопнул ее по спине и вернулся в амбар, а Виолетта рванула на трек.

Закинув ногу на мотоцикл, она покрутила рукоятки ладонями в перчатках. На ней были тяжелые ботинки, доходившие почти до колен. Она дернаул рычаг скорости и надавила на газ. Колени и локти слегка согнулись, когда она привстала и направила мотоцикл вперед. Лица под шлемом было не видно, но положение тела говорило о максимальной концентрации и сосредоточенности.

Мэй наблюдала за моей реакцией.

– Ты никогда раньше не была на треке?

– На таком – нет, – не отрывая взгляда от Виолы, сказала я. – Мы с папой ездили в Парк Монделло. Это международная гоночная трасса в Ирландии. Папа работал там, когда она только открылась – ремонтировал моторы. Он практически вырос в этом месте.

Я все таки повернулась, решив, что невежливо разговаривать, не глядя на собеседника.

– Он брал меня с собой с тех пор, как я была вот такой. – Я немного подняла ладонь над полом, улыбаясь. – Мне нравилось. Весь этот шум и толпа народу. Я все еще слышу рев автомобилей, готовых сорваться с места.

Она посмотрела на меня.

– Да, понимаю. Грязные мотоциклы – немного другое, но так же восхитительно. Этот спорт очень популярен среди зрителей. Мы больше не проводим здесь выступления, теперь тут только тренировки, но тебе бы точно понравилось.

Виола достигла другого конца трека и исчезла из поля зрения.

– Да, уверена, что понравилось бы. Может, Виолетта привезет меня еще раз.

Мэй неловко улыбнулась и ответила чуть дрогнувшим голосом:

– Почему бы и нет. Ничего, если я тебя оставлю?

Я забеспокоилась, что чем-то ее обидела, но обдумав свои слова, не обнаружила ничего необычного.

– Да, я справлюсь. Спасибо за компанию.

– И тебе, милая. – Она немного замешкалась – Виола сейчас потерянв, но у нее доброе сердце. Ей просто нужны друзья. Думаю, ты могла бы стать одним из них. Просто прояви немного терпения.

Наши взгляды встретились. Мы словно поняли друг друга, и я кивнула, прежде чем Мэй ушла.

Следующий час пролетел незаметно. Я была очарована Виолеттой, ее страстным увлечением, преданностью и совершенно очевидной концентрацией на своем деле. И это возбуждало. Я наблюдала, как онк ведет мотоцикл, как управляет телом, чтобы лететь на огромных скоростях, и поняла, что у нее талант. Теперь ясно, почему она столько времени уделяет питанию и тренировкам. Я, конечно, не эксперт, но для такого спорта требуется огромная выносливость и сила.

Виолетта подъехала прямо к трибунам и заглушила мотоцикл. Когда онк сняла шлем, волосы на макушке остались примятыми, а несколько мокрых прядей прилипли ко лбу. Кожа покраснела и блестела. Она поднялась ко мне, перепрыгивая через ступеньку.

Я оглядела ее с ног до головы, когда она остановилась на ряд ниже меня, стянув через голову толстовку. Затем села, улыбаясь, чтобы отдышаться.

Запах пота смешался с духами, и получившийся уникальный аромат чуть не свел меня с ума: захотелось уткнуться носом ей в шею.

– Слюни подбери, – усмехнулась она, а я хлопнула ее по руке.

– Не выдумывай, – отрезала я, поглядев на нее так, чтобы ей и в голову не пришло больше надо мной потешаться.

Она сняла защиту и осталась в одних штанах. Лучи утреннего солнца блестели на ее топе и  прекрасной талии. В глазах разгорелась страсть, пока я без стеснения ее разглядывала.

– А теперь можно и подобрать, – призналась я.

– Прекрати так на меня смотреть, – не слишком уверенно заявила Виолетта, и я недоверчиво подняла бровь. – Здесь нужно быть осторожнее.

– К черту. – Я наклонилась к ней и провела кончиком пальца по влажному топу на груди. Может, это и ненормально, но вид и запах этого тела сводили меня с ума.

Она без предупреждения перетащила меня на колени и впилась своими губами в мои. Я с силой притянула ее за волосы, когда она оторвалась от моего рта. Наши языки соприкоснулись, и запах Виолетты полностью меня захватил. Сжав мою шею, она чуть наклонила голову, чтобы поцелуй стал глубже. Перед глазами заискрились звезды, и я потеряла контроль, отдаваясь ее силе. Как будто Виола была моим личным кусочком рая на земле.

Вдруг кто-то громко кашлянул, и мы отпрянули друг от друга. Мэй стояла между рядами, протягивая нам две бутылки с водой:

– Я подумала, вы захотите охладиться.

Прекрасно уловив двусмысленность ее слов, я почувствовала, как шея и щеки покраснели, медленно сползла с коленей Виолетты и безропотно приняла протянутую бутылку.

– Спасибо, Мэй. – Виолетта изучалв выражение ее лица, забирая воду.

– Кажется, вы хотели задержаться? Нам бы пригодилась пара-другая рук. – Мэй с осуждением переводила взгляд с одного на другого.

Виолетта посмотрела на меня.

– Я не против, мне еще не скоро на работу, – пожала плечами я.

– Можешь на нас рассчитывать. – Она выпила почти всю бутылку разом.

– Супер, спасибо.

Виолетта поднялась, но она махнула ей сесть обратно.

– Маленькие монстры приедут только через час, так что пока отдыхайте. – Она серьезно посмотрела на нее. – Поболтайте тут, – с нажимом добавила Мэй, и я мгновенно сжалась под тяжестью сквозящей в ее словах неприязни. Я думала, мы с Мэй поладили, но, кажется, переоценила наши отношения.

Она нас осуждает, это совершенно очевидно.

Мэй больше ничего не сказала и вышла, поджав губы, а мы с Виолеттой остались сидеть в полной тишине. Я пила воду, пытаясь привести в порядок хаотичные мысли. В конце концов молчание стало невыносимым.

– Что это было вообще?

Виола убралв волосы со лба и откинулась на трибуну. Она смотрела куда-то в сторону. Я терпеливо ждала ответа.

– Не принимай на свой счет. Я вижу, что ты нравишься Мэй, но еще я вижу то, чего она не говорит вслух.

Она сделала глоток воды.

– Ну же, Виол. – Я подозревала, что именно, но хотела услышать от нее.

Она улыбнулась.

– Ты впервые назвала меня Виолой.

Я посмотрела на нее таким убийственным взглядом, что она подняла ладони, защищаясь.

– Просто хотела сказать, что мне это нравится, вот и все. – Она села, положив руки на колени. – Все потому что мы родственники.

Я скривилась. Так и знала. Эта ситуация – полное дерьмо. В конституции нет ни слова о том, что нельзя встречаться с кузенкой, мы даже не росли вместе. Она для меня абсолютная незнакомка, а химия между нами зашкаливала. Если Господь не желал, чтобы мы были вместе, зачем сделал так, что мы от одного прикосновения буквально взрываемся от страсти?

Но я ведь не наивная и могла представить, как отреагируют люди. Стереотипы, глупое осуждение – моя больная тема. Я уже не первый раз вот так сталкиваюсь с жестокой реальностью.

Догадываюсь, что именно это являлось одной из причин, по которым Виолетта держалась на расстоянии, но пора было выложить все карты на стол.

– Для тебя это важно? – Я не отрываясь смотрела на нее в ожидании ответа.

– Сложный вопрос. – Допив остатки воды, она осторожно перевела на меня взгляд.

– Я и не прошу углубляться в анализ юридических, моральных и социальных норм относительно поцелуя между кузенами. Я хочу знать, что думаешь именно ты? Что это неправильно?

Она взяла меня за подбородок.

– Ты ведь уже знаешь, как я к этому отношусь. Если бы мне этого не хотелось, то ничего бы и не случилось. Для меня это не проблема.

– Тогда в чем дело?

Она держала мое лицо в ладонях.

– Мэй самая милая и терпимая из всех, кого я знаю. Если уж она так отреагировала, представь, что скажут другие. Нас будут осуждать все. Особенно те, кто входит в круг общения моих родителей. Мой отец, – она сжала зубы, произнося это слово, – предупредил, что ты для нас под запретом.

Она отпустила мое лицо и посмотрела куда-то себе под ноги.

– Возможно, нам не стоит начинать то, чего мы не сможем продолжить. – Ее кадык дернулся, когда она снова посмотрела на меня. – Возможно, нам стоит остановиться прямо сейчас.

Я встала, выпрямляя спину, и посмотрела на нее сверху вниз.

– Не думала, что ты окажешься трусихой. Ты или слишком боишься сказать мне, что я тебе не нравлюсь, или бежишь от первого же вставшего на пути препятствия. В любом случае это означает одно и то же, – отрезала я, собираясь уйти. – Не переживай, мы всего-то пару раз поцеловались. Давай забудем.

Виолетта поднялась и схватила меня за локоть:

– Не надо так.

– Расслабься, Виолетта. Ты сделала свой выбор, я его принимаю, так что давай уже двигаться дальше. Пойдем, пора помогать Мэй.

Я попыталась высвободиться, но онк крепко держала меня.

– Я не говорила, что хочу прекратить то, что между нами происходит. Я сказала, что это не самый умный поступок с нашей стороны.

Я уставилась на нее:

– А вот сейчас ты занудствуешь. Говори что думаешь и думай что говоришь.

Она рассмеялась, разозлив меня.

– Прекрати, – почти закипела я. Она продолжила смеяться, и мне пришлось ткнуть ее под ребра. – Идиотка.

Виолетта провела большим пальцем по моей нижней губе.

– Ты невероятно красива, когда злишься.

Прижав меня к себе, она положила руки чуть ниже спины и зарылась лицом мне в шею.

Я уперлась ладонями в ее грудь в попытке оттолкнуть.

– Хватит издеваться, Виолетта. У меня в голове и без этого бардак. Сначала ты говоришь, что надо все прекратить, а теперь опять заигрываешь со мной. Что тебе нужно от меня?

Ее улыбка внезапно померкла. Сделав шаг назад, она схватила снаряжение. Воцарилась тишина.

– Не знаю, – чуть помедлив, ответила Виолетта, с тревогой глядя мне прямо в глаза. – Я не знаю, что мне нужно.

Я расстроилась, но все же не могла подсказать ей правильный ответ. Она запуталась, и все, что я могла сказать, только усугубило бы ситуацию. Нужно уважать ее мнение и принимать ее позицию. Сейчас главное – защитить свое сердце от новой трагедии. Отбросив ужасное чувство, что меня отвергли, я спокойно посмотрела на нее, пытаясь трезво оценить обстановку.

– Хорошо. Но пока не определишься, держись от меня подальше.

* * *
Когда мы вернулись, невозможно было не заметить напряжения между нами, но даже если Рик и Мэй все поняли, виду они не подали. Мы с Мэй возились с регистрацией, пока Рик и Виолетта помогали детям снарядиться и сесть на мотоциклы. Комната превратилась в бедлам, когда туда ввалилось двадцать с лишним детей не старше десяти лет.

Я с трудом слышала собственные мысли. Дети гонялись друг за другом, смеясь и хихикая. Было совершенно невозможно оставаться в мрачном расположении духа. Вскоре я уже сама хохотала над их выходками.

Когда они вышли на улицу, я перевела дух и отправилась помогать Мэй на кухне. Сначала мы готовили молча, но напряжение в воздухе сгущалось, и наконец я не выдержала.

– Вы меня осуждаете, – не отрываясь от разделочной доски, произнесла я.

Она вздохнула и остановилась.

– Дело не в тебе, милая. Просто, – она мягко коснулась моей руки, – я знаю ее семью. Они хорошие люди, но репутация для них важнее всего. В их обществе не прощают ошибок.

Она вынула из моей ладони нож и положила его на кухонный стол. Взяв меня за плечи обеими руками, она со всей искренностью посмотрела мне в глаза.

– Тебе больно. И Виолетте тоже все еще тяжело после расставания с Эддисон и предательства Брэда. Никому не нужны дополнительные проблемы. Люди осудят вас. Я волнуюсь только потому, что это причинит вам новые страдания.

– Между нами ничего не было, – нахмурилась я, желая донести до нее хотя бы эту мысль. – Просто несколько поцелуев.

– Я достаточно видела сегодня, чтобы сказать – это не просто поцелуи. Может, я уже старовата, но все-таки помню, каково быть подростком. Вспоминаю с великим удовольствием, я бы даже сказала, – хитро улыбнулась она, – Готова поставить последний доллар на то, что между вами сильные чувства.

– Но вы не хотите, что мы их показывали, – продолжила фразу я.

Она виновато на меня посмотрела.

– Нет. Я думаю, что весь мир ополчится на вас.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, стараясь разложить по полочкам свои чувства.

– Не поймите меня неправильно, Мэй, но это немного обидно. Вы практически уверены, что мы не сможем за себя постоять. Вы знаете Виолу, но совсем не знаете меня. И не представляете, через что я могу или не могу пройти и какие испытания способна вынести. У меня полно причин, чтобы загнуться, но я сильнее, чем вы думаете.

– Прости, что обидела тебя. Я пытаюсь помочь, потому что беспокоюсь о Виолетте, которая, в свою очередь, беспокоится о тебе. Может быть, она не осознает, насколько сильно, но я-то вижу. Теперь мы знакомы, и я понимаю, что вы идеальная пара. У тебя получилось оживить ее, помочь двигаться дальше. Но все это может обернуться иначе. Неважно, какие между вами чувства, встречаться с родственником в этих местах – табу. Последствия будут жестокими. Это может разрушить ее, и я не собираюсь сидеть и притворяться, что все в порядке. Я уже говорила – она мне как дочь.

Холодок пробежал по позвоночнику, когда я убрала от Мэй руки.

– Я бы никогда не причинила Виолетте боли. Да и никому другому тоже. Вы не понимаете, совсем не понимаете меня.

Я отшатнулась от нее, чувствуя как обида и злость боролись во мне.

– Фэй, – она сделала шаг, но я остановила ее жестом, – я не сказала, что ты специально сделала бы ей больно. Я вообще не это имела в виду. Неужели ты не видишь, чем вы оба рискуете? Я просто пытаюсь оградить вас от ошибок.

– Это не твоя забота, – напугалк нас обоих раздавшийся рядом голос Виолетты. Я резко обернулась. Она стояла в проеме, сверля Мэй взглядом. Потом протянула мне руку. – Мы уезжаем.

Мэй дернулась к ней, ужасно расстроенная.

– Виола, я…

– Ничего не хочу слышать, – отрезала та, – меня уже достал весь этот разговор, и я не хочу сейчас сказать что-нибудь, о чем потом пожалею. Просто закроем эту тему, Мэй.

Виолетта вывела меня из комнаты. Вместо того чтобы вернуться на склад, мы вышли через боковую дверь. На ее шее выступили вены; мы молча поднимались по холмистому склону. Солнце уже стояло высоко в чистом голубом небе и припекало нас по дороге. Маленькие капельки пота собрались у меня на лбу, но я не жаловалась, пока мы шли на вершину холма.

Потом она села прямо на землю, а я устроилась рядом, скрестив ноги и обмахиваясь обеими руками.

– Держи. – Она протянула мне бутылку воды и бутерброд из рюкзака.

– Спасибо. – Я с благодарность сделала большой глоток. – Как много тебе удалось услышать?

– Достаточно. – Она откусила внушительный кусок бутерброда с курицей.

– Думаю, она хочет как лучше.

Она созерцала землю внизу. Отсюда дети на мотоциклах казались младенцами.

– Знаю, но у нее нет права говорить тебе такое. Или диктовать, что нам следует или не следует делать с нашей жизнью. Она не может принимать такие решения.

Я сделала глоток воды.

– Ее слова не так уж и отличаются от твоих. И она говорила это не тебе. Не понимаю, почему ты так злишься.

Она посмотрела на меня в упор с плохо скрываемой яростью.

– Меня уже тошнит от людей, которые пытаются вмешаться в мою жизнь. Думаю, ты меня понимаешь.

Я коснулась ее колена.

– Да, понимаю, но это другое. Она не собиралась вредить тебе. Она желает тебе только добра.

Может, мне не стоило защищать Мэй – одному Богу известно, как она меня обидела, но этот трек столько значил для Виолы. Я не хотела, чтобы она потерял его из-за меня.

– Она вмешивается из благих намерений, даже если это выглядит иначе. Не злись на нее.

Гнев в ее глазах угас.

– Знаю, но ей не стоило тебе такое говорить. Тем более у нее своих проблем по горло, не надо волноваться еще и за меня.

Теперь все пазлы в моей голове сошлись:

– У них финансовые проблемы, да? Вот о чем вы спорили с отцом!

Виолетта смяла в кулаке упаковку от бутерброда.

– Да, трек закроется, если не найдет спонсора. Я узнала, что они разорены, совсем недавно. И этот ублюдок не хочет помогать. Это наказание за прибавку к карманным деньгам.

Я села, подтянув колени к груди, и поглядела на нее с удивлением:

– В смысле?

Она криво улыбнулась.

– Мама выдает нам строго определенную сумму, а папа втихаря накидывает сверху, потому что знает, что я догадываюсь о его изменах. – Он перестал улыбаться. – Но Рику и Мэй он помогать отказался, чтобы показать, кто здесь главный. Пусть идет лесом, если думает, что я сдамся. – Суровая решительность наполнили ее голос.

Волосы на руках встали дыбом, когда я поинтересовалась, что она задумала.

– Он будет спонсировать этот трек или я все расскажу матери.

– Ты же не будешь шантажировать отца?!

– Почему бы и нет? – скептически усмехнулась она.

– Потому что это неправильно. Мама вправе знать, я согласна, но отец сам должен ей рассказать. Ты не можешь пользоваться этой ситуацией ради собственной выгоды. Иначе чем ты лучше него?

Ее взгляд потемнел, и на этот раз не от страсти.

– При чем тут моя выгода! Оглянись вокруг! Посмотри на тех детей, – она ткнула пальцем в сторону трека, – чем они будут заниматься, если трек закроют? Подобных мест больше нет. Еще один такой же трек уже был закрыт несколько лет назад из-за… – Она заметно побледнелк, запустив пальцы в волосы. – Ладно, неважно. В общем, это единственный трек в округе. Большинство из этих детей родом из бедных семей, которые никогда не смогут позволить себе оплачивать такое увлечение. Это дорогое хобби. И частично из-за этого Рик и Мэй влезли в долги. Они помогают этим детям. Так что дело не только во мне.

Речь, конечно, вышла страстная, но она упустила главное.

– Я понимаю, и мне тоже будет неприятно, если это место закроется, но сути это не меняет. Ты не можешь шантажировать отца. От этого потом не отмыться никогда. Во что превратятся ваши отношения в будущем, если ты позволишь себе так поступить?

Она встала, сжимая руки в кулаки.

– Я не собираюсь иметь ничего общего с этим лживым скользким типом, так что мне все равно. Если все получится так, как я спланировал, то мне не понадобятся ни его деньги, ни его имя. – Она помогла мне встать. – Мной заинтересовались агенты, и как только я стану профессионалом, то уйду не оглядываясь, – она полоснула меня взглядом, – ни на кого.

Она пошла с холма вниз, даже не проверяя, успеваю ли я за ней.

Рик попытался поговорить с Виолеттой, но она завела мотор и не сталк его слушать.

Я села позади, хотя больше всего на свете мне сейчас хотелось оказаться где-нибудь в другом месте.

Всю обратную дорогу она была напряжена. Как только она припарковалась, я слезла и пошла в дом, даже не посмотрев на нее.

В таком взвинченном состоянии я бросилась на кровать, и только спустя пару часов гнев отступил. Одно дело – знать, что у отца интрижка, а другое – увидеть все своими глазами. И если добавить тот факт, что для Алекс это двойное предательство, а для Виолы открывшиеся старые раны, то можно понять, почему она так разъярилась. Да еще вся эта неопределенность с нашими отношениями. Сегодня был лишь крошечный пример того, что нам еще предстоит пережить.

Я просто запуталась, да и она, наверняка, тоже.

Возможно, я была слишком грубой, и стоило проявить понимание. Ненавижу, когда все заканчивается вот так. До смены еще целый час – достаточно, чтобы все исправить.

Я постучала в дверь Виолетты, но никто не ответил.

Я пошла в спортзал, но там тоже оказалось пусто. Нигде в доме ее не было.

Неожиданно с улицы раздался женский смех, и я направилась наружу, чувствуя, как меня охватывает зловещее предчувствие.

Достигнув лужайки, я остановилась как вкопанная, не веря своим глазам. Виола лежала в шезлонге и выглядела как довольный кот. Эддисон сидела у нее на коленях, прижимаясь всем телом, и что-то шептала на ухо, пока

Виола нежно гладила ее по спине.

Увидев меня, она дерзко ухмыльнулась, а Эддисон повернулась и с коварной улыбкой опустила руку ей между ног.

Сердце пронзила резкая боль, а к горлу подступила тошнота. Кажется, меня сейчас вырвет. Не меняясь в лице, я повернулась и помчалась в дом под унизительный смех Эддисон.