26

По дороге домой мы не разговаривали и меня это устраивало. Я была счастлива остаться наедине со своими неспокойными мыслями. Чувствовала ведь, что не стоит идти на вечеринку! Все, что я сделала сегодня, только усложнило и без того трудную ситуацию.

Кэлвин припарковал внедорожник в гараже, заглушил мотор и только тогда повернулся ко мне:

– Я не буду спрашивать, что это было.

– Отлично, потому что я бы не смогла ответить, даже если бы хотела.

– Не поверю ни на секунду, но подыграю тебе. – Он нервно забарабанил пальцами по рулю.

Я прикрыла глаза, прислонившись к сиденью.

– Не стоило мне целовать Брэда.

– Не лучшее решение, но не мне швыряться обвинениями. Я делал вещи и похуже.

– И что же, например? – Я навострила уши.

Пальцы продолжали барабанить, а его взгляд стал задумчивым.

– Лучше спроси, чего я не делал.

Он вымученно улыбнулся, и я прищурилась.

– Потому что мы тут целую неделю просидим, если я начну грузить тебя подробностями своего темного прошлого.

– Месяц, не меньше, – поддразнила я. Обвинять Кэлвина в том, что у него есть секреты, глупо. Будто у меня своих нет…

Он фыркнул, открывая машину:

– Я знал, что есть причина, по которой ты мне сразу понравилась.

Я выпрыгнула, захлопнув дверь громче обычного.

Мы пришли на кухню; он открыл холодильник и достал несколько накрытых крышками тарелок.

– До сих пор не уверен, что Брэд способен на предательство.

– Я тоже, – кивнула я, достав хлеб из тостера, пока Кэлвин резал помидоры. – Я знаю его не долго, но чутье меня никогда не подводило. К тому же, – я намазала майонез на хлеб, куда Кэлвин сразу разложил ветчину, сыр и помидоры, – он был лучшим другом Виолы. Это должно было что-то значить для него.

Кэлвин разрезал бутерброд напополам.

– Да, так и есть, – он протянул мне мою часть, и мы сели за стол, – но это делает его предательство только хуже. Брэд был ему ближе всех нас, они были как кровные братья. И знали друг друга с тех пор, как под стол пешком ходили. Странно было выбросить такую дружбу на помойку… – Он покачал головой, перестав жевать, – Блин, я до сих пор не могу понять.

Я тоже не понимала.

– Как он объяснил свой поступок Виоле? – пробормотала я, пока жевала.

– Без понятия. Виолетта никогда об этом не говорила.

– Понимаю. Она лучше набьет морду, чем будет разговаривать.

* * *
Я уже чистила зубы в ванной, когда в дверь тихо постучали. Открыв, я вскрикнула. Кровь из раны на лбу заливала лицо Виолы, а рассеченная губа раздулась и покрылась коркой. На челюсти расплылся синяк, нос тоже распух. Рукав рубашки оторвался и висел клочьями.

– Видела бы ты Брэда.

Ее попытка пошутить выглядела неуместной.

– Совсем не смешно.

Она посерьезнела.

– Ты права. Не смешно.

Я стояла, прислонившись к дверному косяку.

– Можно войти? – спросила она.

– Зачем?

– Я должна извиниться. – Ее искренний взгляд встретился с моим, и я отошла, впуская ее, хотя все еще подозревала: здесь что-то не так.

Вернувшись в ванну, я намочила полотенце.

– Садись, – скомандовала я, указав на кровать. Она тут же послушно села. Аккуратно проверяя лицо кончиками пальцев, я дотронулась до челюсти, и она поморщилась.

– Вот этот синяк самый большой.

– Отлично, – сказала она.

– Отлично?

Она ощупала подбородок, не отрывая от меня своих прекрасных зеленых глаз.

– Отец ненавидит, когда я дерусь, а мать требует, что мы ходили красавчиками двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

Я убрала кровь со лба.

– Так это все для отца?

Она сжала челюсти, и я провела в этом месте тряпкой, чтобы снять ее напряжение. На коже остались разводы.

– Нет, не для него. Брэд сам напросился.

Я стерла засохшую кровь со щеки.

– Теперь тебе легче? Брэд в порядке?

Она остановила меня, схватив за запястье.

– Почему ты спрашиваешь? Между вами что-то есть?

Я аккуратно прижала полотенце к разбитой губе и ответила вопросом на вопрос:

– А между вами с Эддисон?

Она не отвела глаз.

– Все не так, как выглядит. Знаю, она все еще одержима мной…

– Это твои руки обнимали ее у бассейна, – прервала ее я.

Взгляд смягчился, она нежно притянула меня к себе.

– Мне жаль, что ты это видела.

Я отвернулась.

– Ты сделала мне очень больно. Я никому не позволяю даже касаться меня, а ты…

Я вздрогнула, когда мое сердце вдруг сжалось. К глазам подступили слезы, и мне понадобилась вся сила воли, чтобы не заплакать у нее на глазах.

Она взяла меня за руку.

– Я была полной дурой. Не буду отрицать – я сделала это специально. Да, именно так, – я попыталась вырваться, но она крепко держала меня, – но вовсе не по тем причинам, которые наверняка пришли тебе в голову. Эддисон опасна. Нельзя, чтобы она о нас узнала. Я подумала, что лучший способ сбить ее с толку – это плохо вести себя с тобой. Прости, Фэй. Я не хотела тебя ранить. Я пыталась объяснить, но ты меня не слушала. Пожалуйста, скажи, что веришь мне, – добавила она. – Ты простишь меня?

Я верила ей. Глядя на умоляющее выражение ее лица, я поняла, что она говорит правду. В этом нежном взгляде было так легко потеряться! Даже распухшая и вся в крови она не переставала вызывать во мне бешеную страсть. Эта пустота в ее душе манила меня, вызывая желание утешить ее. Будто мы слеплены из одного теста. А желание заключить ее в объятия почти невозможно было побороть. Неважно, как сильно она меня ранила, – я не могла ее бросить. Она нуждалась во мне также сильно, как и я в ней, просто еще не до конца осознавала это.

Я приблизилась к ее губам и на душе стало легко. Мне хотелось поцеловать ее больше чем кого бы то ни было в своей жизни. Разве я смогу держаться от нее подальше? Нет. И не хочу.

Я глубоко вздохнула.

– Прощу, если и ты меня простишь.

Пусть мой поцелуй с Брэдом не шел ни в какое сравнение с обжиманиями Виолы и Эддисон у бассейна, теперь я хотя бы понимала, что на то была причина. Да, ее методы можно поставить под сомнение, но намерения были оправданными…

Она приобняла меня, притянув к себе, и я положила голову ей на плечо.

– Я готова была убить его за этот поцелуй с тобой. Это разозлило меня гораздо сильнее, чем та интрижка с Эддисон.

Она прижалась губами к моему лбу.

– Это не его вина. Я почти заставила его это сделать, – прошептала я.

Виолетта застонала:

– Не напоминай, от этого только хуже.

Она гладила меня по волосам, а я прикрыла глаза, отдаваясь приятному ощущению.

– Виол, – я зарылась носом в ее шею, – что нам делать?

Она усадила меня на колени и обняла.

– Я не знаю, Фэй, но если я прямо сейчас тебя не поцелую, то…

Я прижалась к ее губам, чувствуя соленый привкус.

Она обхватила меня за шею, подтягивая ближе.

– Больно? – оторвавшись на секунду, поинтересовалась я.

– Только одна часть моего тела сейчас болит, и это не губы.

– Очень романтично.

Она рассмеялась, запустив пальцы мне в волосы.

– Поцелуй меня так, словно от этого зависит вся твоя жизнь.

Я так и сделала.

Развернувшись на ее коленях, я толкнула Виолетту на кровать и села сверху. Мы целовались без передышки, перемещаясь от губ к подбородку, шее и обратно. Она громко стонала, и волна жара переходила от нее ко мне, наполняя низ живота приятным теплом. Я прижалась к ней бедрами, возбужденная настолько, что, кажется, могла зажечься как спичка.

Ее губы исследовали мою шею, а руки забрались под футболку, чтобы стиснуть голую грудь. Она перевернула меня на спину, чтобы я оказалась под ней, и стащила с меня топ. Обхватив губами мой сосок, она слегка прикусила его, и моя спина невольно изогнулась. Стон сорвался с моих губ, и я схватила ее за рубашку, поспешив стянуть ее через голову. Руки вонзились ей в грудь, ноги обхватили за талию. Она толкнула меня одним движением бедер, и хотя мы все еще были одеты, изобилие мучительных ощущений грозило довести меня до финиша.

Моя ладонь скользнула в джинсы, и как только я дотронулась до клитера, Виола застонала. Тут в памяти всплыли неприятные воспоминания: в моей голове возникли пальцы Эддисон в ее джинсах, и я напряглась. Она поднялась, приглядываясь ко мне, все еще сгорая от желания.

– Что случилось?

Единственным звуком в комнате было наше частое дыхание – и наши грудные клетки двигались синхронно. Темные пронзительные глаза отражали то, что чувствовала я сама.

– Она.

– Ты хочешь прямо сейчас об этом поговорить?

Мой внутренний демон умолял забыть про Эддисон, но я не могла. Логика победила желание. Я не готова была снова совершить эту ошибку.

– Да.

Я убрала от нее руки. Мне нужно знать, что она намерена делать, до того как мы сделаем этот шаг. Она разочарованно вздохнула, поднялась и села на кровати. Во взгляде до сих пор горела страсть.

– Что ты хочешь знать?

Я не собиралась вести этот разговор полуголой, поэтому надела топ. Виолетта, не отрываясь, смотрела на меня, пока я не смутилась, скрестив руки на груди в попытке защититься от этого взгляда.

– Что?

– Представить не можешь, насколько ты красива.

Эти слова привели меня в восторг, но я попыталась не отвлекаться.

– Спасибо, но тему мы не поменяем. Что ты собираешься с ней делать, Виол?

Она сноваа вздохнул, сцепив руки за головой.

– Хорошо, я давай так: я расскажу тебе нашу историю и свой план. Но тебе может не понравиться.

– Предпочитаю честность.

Я подтянула колени к груди.

Она развернулась, чтобы смотреть мне прямо в глаза.

– Я думала, что люблю ее, – злоба исказила ее лицо, – но ошибалась. Она изменяла мне с несколькими парнями последние четыре месяца наших отношений.

Она усмехнулась.

– Я знал: что-то не так. Она стала какой-то отстраненной, характер изменился. Эддисон не родилась шлюхой, раньше она была очень милой.

Придется поверить ей на слово.

Она задумалась, и мне стало интересно, какие воспоминания пришли ей в голову. Часть меня радовалась, потому что я всегда удивлялась, как Виола могла встречаться с такой ядовитой сукой.

– Я знала, что дома у нее какие-то проблемы, но она никогда не рассказывала. Я подозревала, что она встречается с другими парнями, но все подтвердилось, когда мне прислали анонимное письмо. Там были фотографии, на которых они с Брэдом занимаются сексом.

Она схватилась за голову, и мне дико захотелось утешить. Но я должна была узнать историю до конца.

– Ужасно, когда такие подозрения подтверждаются, но ты выяснила, кто это прислал?

– Даже не пыталась. Они помогли мне, кем бы эти люди ни были. Теперь ты понимаешь, почему я не могу видеть, как он целует тебя и вообще находится рядом.

Я кивнула.

– Но это пока еще не объясняет, что ты собираешься делать с Эддисон. Ты будешь снова с ней встречаться?

Она рассмеялась.

– Это последнее, чего бы я хотела.

– Не держи меня за дуру. Ты позволила ей к себе прикасаться. А еще насмехалась надо мной, будто тебе было все равно, как мне больно.

Она сжала мою ладонь.

– Я уже объяснила и извинилась. Нужно было войти в роль. Убедить ее, что я снова ей одержим, и совсем не интересуюсь тобой. Если она хоть что-нибудь заподозрит, то направит все силы на то, чтобы тебя уничтожить. Поэтому я должна держать ее как можно ближе.

Ой, пожалуйста. Хватит вранья.

– И что, будешь таскаться за ней, защищая меня? – Я была так возмущена, что вырвала свои ладони из ее рук. Чушь собачья, я на это не куплюсь!

– Может, и придется, но этого я не планировала. Она держала меня за идиота, а я ей позволяла. И я говорю не только об изменах. Она видела, что я сломлена, и использовала эту возможность, чтобы одержать верх в школе. Пусть думает, что выиграла, но на самом деле это не так. Ее пора спихнуть с трона, и сделать это должна именно я. Не только она умеет играть в такие игры.

Я встала.

– Серьезно? Ты собираешься вернуться к ней, чтобы «спихнуть с трона»? – Я закатила глаза.

Она тоже поднялась.

– Да. И унизить ее на при всех, что будет просто восхитительно.

Я грустно покачала головой.

– Нет, не будет. Ты почувствуешь себя только хуже, потому что опустишься до ее уровня. – Я взяла ее за руку. – Просто забудь. Если это единственная причина, по которой ты с ней возишься, то лучше отпусти. Не теряй себя, уважения и доверия в школе.

– Ты не понимаешь, Фэй, не представляешь, о чем говоришь. Наверное, такого просто никогда не происходило у вас в Ирландии.

Меня охватывает злость.

– Конечно, потому что там повсюду пони, лепреконы и горшочки с золотом, да? – Я зашагала по комнате. – Думаешь, у нас нет таких вот придурков, которые всех оскорбляют, нет никакой иерархии, нет изменяющих шлюх? Не будь наивным, я прекрасно все понимаю. Более того, знаю об этом на личном опыте. Отпусти эту историю, Виол. Не позволяй ей снова поиметь тебя. Она уже и так многое отняла.

Она вдруг напряглась.

– Что еще за личный опыт?

Я остановилась.

– Ну уж нет, – почти рассмеялась я, – мы говорим не обо мне, так что не пытайся снова сменить тему.

– Да ты просто лицемерка! – Она шагнула ко мне, и злость снова исказила ее лицо. – Читаешь мне лекции о честности, а сама ничего не рассказываешь.

– То, что ты открыто мне все рассказала, еще не делает тебя честной. Не держи меня за дуру. – Я сердито шагнула к ней, проклиная эту ситуацию. – Я видела твою темную сторону. Ту, которую ты никогда не открывала ни мне, ни кому-то еще.

Она вздрогнула.

– Когда будешь готова выложить все карты на стол, тогда и я выложу свои. А пока я буду защищать себя, – я положила ладонь на сердце, – и ты не имеешь права у меня ни о чем спрашивать.

Мы отвернулись друг от друга, и каждый забился в свой уголок боли и страданий. Напряжение только нарастало, и я не представляла, к какому общему решению мы можем сейчас прийти. Если такое решение вообще существует. С каждой секундой она все больше замыкалась и отстранялась от меня.

Совершенно очевидно, что еще немного – и она снова скроется от меня под своей маской.

Неожиданно я почувствовала себя дико уставшей. Эмоциональное истощение уже ни в какое сравнение ни шло с физическим. Я вспомнила слова Мэй. Получается, она была права: мы оба не готовы даже думать об отношениях. Слишком много злости и горя, чтобы из этого получилось что-нибудь хорошее.

– Думаю, Мэй была права, – наконец нарушила тишину я. – Нам лучше держаться друг от друга подальше. Вместе мы никогда не будем счастливы.

Она собиралась что-то сказать, но я прижала палец к ее губам.

– Тебе нужно найти себя, Виол. Ты потеряна, – я осторожно положила ладонь ей на сердце, чувствуя, как оно гулко бьется в груди, – и план с Эддисон не поможет тебе встать на правильный путь. Тебе не поможет никто, кроме тебя самого.

Ее рука накрыла мою.

– Не знаю, через что еще ты прошла, но мне жаль, ведь это точно что-то болезненное. Но это другое. Мне не нужно искать себя. Я тот, кто я есть. – Она убрала мою руку. – Проблема в том, что мне не нравится, кем я стала. – На ее лице промелькнуло страдание.

– Виол, я… – Я хотела возразить, но она уже сделала шаг назад, отпустив меня.

– Я согласна с тем, что мы должны это прекратить. Мы находимся по разные стороны, и я обещаю держаться от тебя подальше.

Между нами снова выросла стена.

– Но ты должна пообещать мне держаться подальше от Брэда. Одно-единственное одолжение.

– А ты не будешь общаться с ней?

Она закрыла глаза и склонила голову. Спустя минуту Виола расстроенно вздохнула:

– Я не могу. Так надо.

Грудную клетку сдавило. Это ей не поможет, она выбрала неправильный путь. Виолетта ошиблась, но не способна этого понять.

А я ничего не могла с этим сделать.

– Хорошо, тогда я тоже не могу пообещать, – ответила я и направилась к двери.

Несмотря на то, что сказала Виолетта, я чувствовала: Брэд не дьявол во плоти, и даже начала подозревать, что он такая же жертва, как и сама Виола. Но сейчас это просто догадки, нужно было выслушать вторую версию событий, прежде чем делать выводы.

Я открыла дверь спальни.

– Спокойной ночи, Виолетта.

Она вылетела из комнаты, но прежде чем уйти, обернулась.

– Меня не будет рядом, чтобы собрать по кусочкам твое сердце, которое он разобьет. Знай: я пыталась тебя предупредить.

– Могу сказать то же самое тебе.

Она сверлиал меня взглядом, и я чувствовала: она хочет сказать что-то еще, но не может.

Я закрыла дверь и уронила голову в ладони.

Я сидела на полу, прислонившись к стене, а слезы текли по лицу. Все, что я держала в себе, вырвалось наружу. Куча ужасного хлама. Хриплые рыдания шли из самой глубины сердца, и я позволила им полностью выплеснуться наружу. Страдания терзали меня, и я зарылась лицом в колени в попытке облегчить боль.

Я плакала из-за родителей.

Из-за своей потерянной жизни.

Из-за угрозы, которую представляла Эддисон.

Из-за девушки, которая не могоа быть рядом и которая для меня под запретом.

Из-за душераздирающего одиночества.

Но сильнее всего я плакала из-за того, что Виолетта так запуталась в своей голове, что может утащить кого-нибудь за собой в бездну. Я поступила правильно, оттолкнув ее, потому что в противном случае этим «кем-нибудь» оказалась бы я сама. Даже сейчас это причиняло мне физическую боль, уничтожая всю уверенность и решимость.

Страдания смешались с эгоизмом и полностью сбили с толку.

Рыдания стали громче, я уже не могла их контролировать.

Тихий щелчок открывшейся двери оповестил о непрошеных гостях, но у меня даже не хватило сил сказать Кэлвину выйти. Меня сжали в объятиях, притянув к теплой груди. Я не могла прекратить плакать, изредка поднимая на Кэлвина красные опухшие глаза. Он посадил меня к себе на колени, покачивая словно ребенка.

– Все хорошо. Я тут, – успокаивал он меня, нежно поглаживая по спине.

Я уткнулась носом ему в грудь, и постепенно рыдания сменились редкими короткими всхлипами. Он молча протянул мне салфетки, и я вытерла лицо. Кэлвин очень аккуратно встал и уложил меня в кровать, накрыв одеялом. Заправив его под подбородок, он убрал пряди волос с лица.

– Сейчас вернусь.

Я отрешенно кивнула, словно зомби, дрожа под одеялом. Он вернулся через пару минут с чашкой горячего шоколада и, помогая мне сесть, поднес ее к губам, заставляя сделать глоток. Теплая жидкость разлилась внутри, и постепенно дрожь прошла.

– Спасибо, – прошептала я. Он смотрел с такой нежностью, что я снова готова была заплакать.

– Хочешь, я останусь? Сейчас ты выглядишь так, словно тебе точно нужен друг.

– А мы друзья? – прошептала я.

Лицо Кэлвина внезапно стало грустным.

– Могла бы и не спрашивать. Конечно, мы друзья. Более того, мы – семья.

Я натянула одеяло. Это получилось настолько трогательно, что я не смогла ответить из-за кома в горле. Объятия Кэлвина успокаивали, и я уснула, чувствуя себя чуть менее одинокой. Ранним утром он вылез из кровати и нежно поцеловал меня в лоб. Я сжала его пальцы и снова провалилась в сон. Позже моих ушей достигли голоса, спорившие на повышенных тонах, однако я была слишком измучена, чтобы даже задуматься об этом, не говоря уже о каких-то выяснениях. Сознание отгородилось от всего, и я крепко заснула.

* * *
Когда на следующее утро я вошла на кухню, первое, что встретило меня, это запах сгоревшей яичницы. Кэлвин махал рукой над дымящейся сковородкой, нахмуренный и расстроенный.

Я заглянула ему через плечо и поморщилась, увидев подгоревшую черную массу.

– Отойди, – легонько оттеснила его я, – с завтраком я разберусь. – Я вспомнила, что сегодня у Греты выходной.

– Ты лучшая! – Он поцеловал меня в щеку, и я отпихнула его.

– Нельзя ли меня не слюнявить? – Я вытерла щеку рукавом.

Китон, сидящий за столом, усмехнулся.

Кэлвин положил подбородок мне на плечо.

– Чтобы ты знала, сотни девчонок желают, чтобы эти губы их обслюнявили.

– Мне кажется, некоторые девчонки просто не ведают что творят, – отшутилась я, заменяя испорченную сковороду чистой.

Я остановила Кэлвина, не дав ему уйти, и поцеловала в щеку.

– Спасибо за прошлую ночь.

Ожидала новую шуточку, но он снова удивил меня.

– Моя сестра – идиотка. Если что, я всегда к твоим услугам. – Он сжал меня в коротких объятиях. Мне следовало бы объяснить, что прошлая ночь была такой не только из-за Виолы, но посвящать его в прочие проблемы не хотелось.

– О чем шепчетесь? – Китон с любопытством разглядывал нас.

– Ни о чем, – ответили мы хором и засмеялись. Китон нахмурился.

Я пошарила в холодильнике, и меня осенило:

– Ребята, а хотите блинчиков? – Я прислонилась бедром к двери, скрестив руки на груди.

– Да я сейчас готов руку свою съесть от голода. Поэтому что ни предложи – все будет звучать великолепно! – воскликнул Китон.

– Значит, будут блинчики.

Я вертелась у плиты, пока братья по очереди заходили на кухню. Я приготовила тесто для булочек и поставила в духовку. По коже пробежали мурашки, и мне даже не нужно было оборачиваться – стало и так понятно, что пришла Виола. Сердечный ритм, как всегда, участился.

Дрожащими руками я взбила тесто на блины.

– Вкусно пахнет.

На кухне появился Кэйден, потирая ладони.

– Не знала, что ты здесь.

– Зашел поболтать с Виолой. – Он послал мне тяжелый взгляд, и я внимательно посмотрела в ответ. Потом до меня дошло.

– Ясно.

Я почувствовала, как Виола наблюдает за нами с другого конца комнаты.

Кэйден наклонился к моему уху.

– Не вмешивайся, мы с Виолеттой разберемся.

Я переложила готовые блинчики на теплую тарелку.

– Значит, вы в курсе ее гадкого плана на счет отцовской измены? – шепнула я.

Кэйден облокотился на стойку, упершись руками. Мышцы под короткими рукавами его рубашки напряглись.

– Она рассказала тебе?

– Да. – Я налила тесто на сковороду.

– Согласен, что это не лучшая идея, но есть вещи, которые тебе не известны, – произнес он, понизив голос и наклонив ко мне голову. – Мне тоже все это не нравится, но существует несколько веских причин, по которым мама не должна узнать об этом. Я разберусь. Это у меня получается лучше всего.

Я перевернула блин, обдумывая его загадочный комментарий. Откинув влажные волосы со лба, я повернулась к нему:

– То есть, ты ждешь, что я буду врать ей в лицо? И притворяться, что мне не противен твой отец?

– Знаю, что ты хочешь как лучше, Фэй, но это дерьмо почти несопоставимо с тем, которое уже случилось в прошлом. Тебе придется с этим смириться. – Он оторвался от стойки и облизнулся, посмотрев на горку блинчиков:

– Надеюсь, тут хватит и на меня?

Итак, разговор был окончен.

– Конечно. Садись. Уже почти готово.

Я поставила в центр стола чашки с разными начинками и две полных тарелки блинов.

– Угощайтесь.

– Я занял тебе место, – сказал Кэлвин, похлопав по скамье рядом с собой.

Я уселась, и он приобнял меня за плечи.

– Выглядит великолепно. Спасибо. – Он грозно взглянул на Виолу. Интересно, это из-за прошлой ночи или между ними еще что-то произошло?

– Пожалуйста. Ешьте, пока не остыло.

Мальчики налетели и съели все практически за секунду. Я как раз убирала тарелки, когда Джеймс вошел на кухню. Я тут же посмотрела на Виолу, и мы обменялись осторожными взглядами. Кэйден застыл, даже не пытаясь скрыть отвращения.

Хотелось бы мне получше узнать самого старшего кузена, но он редко появлялся и большую часть времени орал на своего отца. Интересно, по каким причинам. Должно быть, что-то значительное, раз его злоба так долго не проходила. Виола с любопытством ждала моей реакции, но я отвернулась, прекращая этот немой диалог.

Разговоры за столом стихли.

– Неужели не осталось ни крошки? – спросил Джеймс, безусловно ощущая нарастающую враждебность. Тройняшки с подозрением смотрели на Виолу и Кэйдена. Проницательный взгляд Кэлвина вперился в меня. Я надела перчатки и присев, достала горячий противень, выкладывая выпечку на тарелку. Затем подвинула тарелку Джеймсу.

– Вот, есть булочки.

Я разглядывала стойку, не желая смотреть ему в лицо.

Он поднес одну к носу, с упоением вдыхая аромат.

– Сирша постоянно такие пекла.

Его переполняли эмоции, на которые трудно было не ответить.

Все еще избегая его взгляда, я посмотрела куда-то под ноги и пробормотала:

– Да, это мамин рецепт.

– Вкус точно такой, каким я его запомнил, – тихо добавил он пару минут спустя.

В горле комом встали рыдания, и я вылетела из кухни, чтобы не разреветься перед всеми.

Я бежала из дома через лужайку к лесу. Бесцельно и крайне невнимательно. Сердце билось о грудную клетку, пока я неслась сквозь чащу.

Сменяющие друг друга картинки, как мы с мамой печем, никак не уходили из головы. Папа стоит рядом. Облизываясь и хлопая себя по сытому животу, он восхваляет наше кулинарное мастерство. Глаза застилали слезы, и я пыталась прогнать эти образы. Но они крутились и крутились, вызывая нарастающую боль в сердце, которую я не способна вынести. Я упала на колени, отчаянно наполняя легкие воздухом.

Дыши, Фэй. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Бессилие накрыло меня подобно грозовому облаку. Интересно, я когда-нибудь смирюсь со своей потерей? Смогу ли вообще пережить это горе? Потому что заглушить его точно не получается. Неподалеку раздался смех, и я попыталась ухватиться за это обеими руками. Я поднялась, отряхивая траву с ладоней, и направилась в сторону дома Ланы, на звук голосов.

На стук никто не открыл, потому я пошла по знакомой тропинке к задней террасе.

Лана сидела там с короткостриженой черноволосой девочкой с пирсингом на все ухо. В носу и под нижней губой тоже виднелись сережки. Карие глаза, жирно подведенные черным карандашом, разглядывали меня с головы до ног.

– Фэй, – вскочила Лана, – заходи, присоединяйся.

– Извините, что прервала. Я гуляла и услышала голоса. – Я поднялась по ступенькам и села на свободное кресло рядом с незнакомкой. Та мрачно посмотрела на меня. Но мне так плохо, что плевать я хотела на это.

– Это Зоуи, – снова заговорила Лана, – из моей школы.

– Я тоже иду туда завтра, – оживилась я.

– Так это правда? – Лана села, поджав ноги. – Удивишься нашим трущобам.

Я улыбнулась:

– Не думаю. Я же ходила в общественную школу дома в Ирландии.

До того как мы перебрались в Дублин, но эти подробности можно и опустить.

– Малышенко – и в общественной школе! – произнесла Зоуи тоном, который точно нельзя назвать дружелюбным.

– Я не Малышенко, я Донован.

– Неважно, – поморщилась она, – Ты же их кузина.

Она снова уставилась на меня, и этот презрительный взгляд вывел меня из себя:

– Мои братья что-то тебе сделали? Потому что ты ведешь себя как стерва, и это не может иметь ко мне никакого отношения, потому что я вижу тебя первый раз.

Она уперлась языком в щеку изнутри и, усмехнувшись, пошевелила им.

– Зоуи, перестань, – прервала ее Лана.

Зоуи ссутулилась в кресле, не отрывая от меня взгляд, а я все еще терялась в догадках, что с ней не так.

– Твой кузен – урод.

– Который?

– Зоуи, – прошипела Лана, выходя из себя. Я мельком взглянула на нее, удивившись, как сильно она разозлилась.

– Да все, – Зоуи посмотрела на меня с вызовом.

– Грубовато. Не верь всему, что слышишь.

– А если я слышу это из надежных источников? – Она неосознанно наклонила голову в сторону Ланы. Та пнула ее по ноге, случайно перевернув стакан с лимонадом. Он растекся по полу, и Лана вскочила, бросившись на кухню.

Сверля глазами Зоуи, я чуть наклонилась вперед:

– Почему мне кажется, что ты на что-то намекаешь?

– Потому что так и есть.

– Зоуи, хватит, – сквозь зубы произнесла Лана. Она принесла бумажные полотенца, чтобы вытереть лужу.

– Зачем грубить Фэй, которая ничего плохого тебе не сделала. Если не можешь держать себя в руках, ты знаешь где дверь.

Я жестом прерываю Лану.

– Все в порядке. У каждого есть право на свое мнение.

Лана нахмурилась, выбрасывая мокрые полотенца.

– Как благородно с твоей стороны, – процедила Зоуи раздраженным тоном.

Существует ли хоть один человек, с которым у моих кузенов нет проблем?

– Осторожней, когда несешь столько бреда можно и споткнуться.

– Ты мне угрожаешь? – она возмущенно тыкнула в меня пальцем.

– А следует? – приподняла бровь я.

– А ты дерзкая, – внезапно засмеялась Зоуи, – Мне нравится.

– Я должна быть польщена или что? Ты и правда странная. – Я закинула ноги на край стола, и она снова засмеялась.

– Легок на помине, – вытягивая шею, заметила Зоуи.

Лана тут же покраснела. Со своей фирменной улыбочкой, словно приклеенной к лицу, появился Кэлвин: голый торс, руки в карманах, белая футболка засунута за пояс шортов, на голове кепка козырьком назад.

– Что-то хотел, Малышенко? – Зоуи явно нарывалась. – Предупреждаю, мое терпение закончилось еще до твоего появления.

– Тебе напомнить, на чьей ты земле, чокнутая?

– Малышенко хвастается своим положением, как неожиданно. – Она показала Кэлвину средний палец, и я попыталась замаскировать смех за кашлем. А эта хамка молодец.

Кэлвин подошел и наклонился к ее лицу.

– Знаешь, в чем твоя проблема, Дэвидсон? – Она, естественно, открыла рот, чтобы ответить, но Кэлвин закрыл его обратно. Лицо Зоуи вспыхнуло от гнева. – Ты слишком напряжена. Тебя нужно оттрахать, – наигранно раздумывал он, постукивая средним пальцем по подбородку. – Но есть небольшая загвоздка – никого не интересует твой страшный зад.

– Кэлвин! – Я схватила его за руку, оттаскивая от Зоуи. – Это мерзко. Извинись.

– Она первая начала!

– Тебе пять лет, что ли?

– Даже не собираюсь. Я пришел за тобой. Мама хочет поговорить.

– О чем? – сразу напряглась я.

– Понятия не имею, – он бросил на меня вопросительный взгляд, – а что-то не так?

– Не-а. – Я почесала макушку, а Кэлвин взял меня за плечи и попытался увести.

– Тогда идем. – Он не обращал внимания на девочек, подталкивая меня вперед.

– Скатертью дорожка, придурок! – крикнула Зоуи и снова показала ему средний палец. – Передавай привет Эддисон.

Я тут же остановилась, строго посмотрев на Кэлвина.

– О чем это она?

– Идем, – поторопил он меня, кривясь от злости.

Поглядев на Лану, я решила, что ее удрученный вид в точности повторяет то, что чувствую сейчас я.

Почему у меня такое ощущение, что за всем этим стоит нечто большее?

И, что еще важнее, почему Лана выглядит так, словно наступил конец света?
__________________________________
ура, новая глава)
50 звездочек и моментально новая глава!
пишите комментарии, мне приятно читать!!)