Главы 7-8
Глава 7.
Холодная вода струилась по пересохшему горлу мужчины, отрезвляя. Макс отставил стакан с водой в сторону. Он не мог напиться. Как путник в жаркой пустыне. И всему виной была Зара. Ею он тоже не мог напиться. Прошло уже несколько дней с момента их приезда в Америку. И все эти дни он не выпускал её из постели. Никаких экскурсий, никаких походов в музеи, никакой культурной жизни. Только секс, дикий, животный секс. Он открыл для себя что-то новое, абсолютно ему неизвестное ранее — обычный секс. Он просто занимался с ней сексом, не доминировал и не причинял боль. Но все равно Макс оставался сверху и не давал ей лидировать. Да, ему очень не хватало жестких захватов, ударов и оскорблений. И хоть это и было для него странно, но... новый вид секса тоже доставлял удовольствие.
Подумав об этом, он вспомнил Алисию. Макс так и не перезвонил ей. С ней и подобными ей девушками у него был обычный секс. Только синонимами к нему были слова "тухлый", "пресный", "скучный". Какой удивительный контраст! С Зарой это было ярко, волнующе, крышесносно. Почему-то, её тело притягивало магнитом. Он пообещал себе, что даст ей шанс. И Макс пытался сдержать обещание, как мог.
Проводя руками по её телу, он видел прикосновения других мужчин, чувствовал их поцелуи, даже их дыхание на её коже. Каждый раз, предаваясь неистовому сексу с Зарой, он мечтал, чтобы она назвала его другим именем, чтобы сделала что-то такое, за что он мог бы наказать её. Просто назвать его чужим именем, и всё... Мужчина вздохнул. Эта бестия внесла в его жизнь хаос. Все, что он выстроил за столько лет, рухнуло разом. Вся его размеренная серая жизнь, распланированная до самого конца и обещающая ему лишь одиночество и отвращение, покатилась к чертям с её появлением.
Зара взорвалась фейерверком в его унылом мире, раскрасила его картонную жизнь яркими красками, оставляя за собой лучистый след. Что за чушь сейчас кружилась вихрем в его голове? Какие-то сравнения, метафоры, эпитеты... Совсем с ума сошёл! Стефан был прав. Он поплыл. К счастью, рядом не было зеркал. Макс посмотрел на ту самую руку, которую Зара ему бинтовала, на ту самую, которая заставила его извиняться перед ней. Прошло так мало времени, а он уже сделал так много: впервые извинился, впервые попытался понять кого-то, впервые проявил человечность. И во всем была виновата она. Она! Он не хотел быть добрым. К черту всю эту доброту! Человек человеку — волк. Макс познал эту истину на собственной шкуре. Поэтому теперь он первым вгрызался в шеи, разрывал когтями тела и убивал своих жертв. Нападение — лучшая защита. Что будет с ним, если он станет жалким, слабым волчонком, каким был когда-то? Может, тогда Зара подарит ему свою ласку и любовь?
Любовь. Ласка. Забота. Самые бесполезные в мире слова. Они не несли в себе никакого смысла, от них не было толку. Эти слова тупо обезоруживали тебя, делали слабым. То ли дело вертикальная интеграция, абсорбция, аквизиция. Особенно он любил термин «абсорбция». Поглощать компании, давить их, делать зависимыми... Всё это он проецировал на реальную жизнь. Или, наоборот, из реальной жизни на бизнес? Неважно. Он утопал в этом всём, как в болоте, уже чертову кучу лет, и его всё устраивало. Сейчас же намечалась революция. По крайней мере, в душе — точно. И имя этой революции было Зара.
Зара... Зара. Макс смаковал ее имя, как дорогое вино, оставляющее изысканное послевкусие. До чего странное имя. А фамилия! Зара аль-Фатуми. В его голове никак не укладывались эти имя и фамилия. Восточные корни, шлюха, её богатый внутренний мир, совершенно не соответствующий профессии. Какое-то непонятное месиво из всего на свете. Разговор со Стефаном не принёс никакой ясности, а наоборот, даже больше всё запутал.
Мужчина прислонился к стене, устраиваясь на кухонном диванчике, и стал вспоминать разговор с другом.
****
— Чёртов перелет. Теряю форму. Устал, как собака, хотя ничего не делал, просто спал, — недовольно проворчал Макс, наливая себе виски.
— Спал, ага. Ты все время пялился на Зару. Было ощущение, что ты считал каждый её вдох и выдох, каждое подрагивание ресниц, — поддел его Стефан, зная, как друг не любит всю эту ваниль.
— Заткнись, Стеф, серьёзно говорю. Ты задолбал бросать на меня хитрые взгляды, и твои улыбочки стоят уже поперек горла!
— А ты не отрицай, что она тебе понравилась, и я отстану. Что с тобой, Макс? Ты же никогда себя не обманывал. Так почему тогда сейчас ты не можешь признаться себе самому, что она зацепила тебя? Ведь тебе же будет проще!
— Прекращай, Стефан! — разозлился Макс и стукнул кулаком по столу. Пара листов упала на пол, разбавляя напряженную обстановку шелестом. — Она меня не зацепила. Еще одна шлюха. Ничего особенного, — сказал он, отводя взгляд в сторону.
— Да? Почему же она до сих пор спокойно ходит по твоей квартире? Уже больше двух часов прошло после перелёта, а она все ещё свободна. Как ты это объяснишь? — весело продолжал Стефан.
— Никак, - процедил Макс и сделал вид, будто внимательно вчитывается в документы.
Стефан продолжал сверлить его взглядом. Макс мог врать Заре, мог врать сам себе, но не ему.
— Хорошо. Да, зацепила! Твою мать! Зацепила и не отпускает! И мне это дико не нравится, — несчастно сказал Макс и закрыл лицо руками. — Все? Ты доволен? Теперь отвалишь от меня с разговорами об этой...
— ...шлюхе? — закончил Стефан, видя сомнения Макса, которые выдавали его еще больше.
— Да, — выдавил из себя Макс.
Макс не хотел называть Зару шлюхой. Пока она с ним, она не шлюха. Он у неё один! И только он может так её называть. Даже из уст Стефана это звучало... оскорбительно? Максу не понравилось, что кто-то, пусть даже его лучший друг, называл Зару подобным образом. Но вслух он об этом не сказал. И так уже достаточно выдал себя.
— Ну, так почему она еще не молит тебя о пощаде? Я не пойму. Ты говоришь, что она тебе не нравится, но позволяешь ей слишком много. Ты даешь ей свободу!
— Хорошо. Ты прав. Я поступаю неправильно.
— Другое дело! — удовлетворенно сказал Стефан, ощущая себя победителем.
Макс должен был признаться сам себе в чувствах к Заре. Да, там явно была не любовь, и даже не влюбленность. Просто симпатия. Но Максу было сложно принять даже такой простой факт, как искренняя симпатия к женщине.
— Сразу после нашего разговора я посажу её на цепь и открою сезон сексом с новой шлюхой. Ты прав. Я слишком долго тянул с этим. Сейчас же ей позвоню и прикажу подойти к нужной комнате, — ответил Макс, доставая телефон.
— Не надо! — Стефан остановил его. Он выглядел расстроенным. — Я просто хотел, чтобы ты был честен сам с собой. Не нужно причинять вред ни в чём не виновной девушке. Зачем эта боль, Макс? Скольким ты сломал жизнь? Остановись уже. Подумай о чём-то большем, чем просто месть. Та, которой ты мстишь, давно умерла. Её нет. Забудь. Дай Заре шанс.
Макс посмотрел в глаза Стефану, чувствуя себя растерянным. Зачем эта боль? Так было надо. Надо было причинять боль, иначе никак. Он не умел по-другому. Он не видел другого в своей жизни. Мужчина плеснул еще виски, желая напиться до беспамятства, а потом проснуться новым человеком. Не помнить, не знать, не страдать. Ничего нельзя было забыть, это прошлое — внутри нас. Он пытался, честно, пытался. Таблетки помогают засыпать, работа — не думать ни о чём, шлюхи – утолять жажду мщения. Вот только не было лекарства от душевной боли. Картины прошлой жизни проходились бритвой по его душе, оставляя все новые и новые кровавые полосы за собой. Он стирал их, каждый раз пачкая руки кровью, но вместо них оставались раны, что никогда не перестанут болеть.
— Дай ей шанс. Это просто, Макс. Не бей её, не унижай, не обзывай. Представь, что нет никакого прошлого. Ни у тебя, ни у нее. Она не шлюха. Посмотри на меня, — тихо произнес Стефан, видя, как Макса опять затягивает в водоворот воспоминаний.
Мужчина поднял затравленный взгляд на лучшего друга и встретил его твёрдый взгляд.
— Повторяй за мной. Она не шлюха. Она просто хрупкая, беззащитная девушка. И ей нужна ТВОЯ поддержка в этой незнакомой, чужой стране. Ей нужна поддержка сильного мужчины.
— Она… не шлюха? — неуверенно предположил Макс.
— Не так. Скажи это громко, четко, уверенно!
Макс молчал. Вроде, себе он давно уже сказал, что она не шлюха. Но произнести это вслух, да еще громко и уверенно, было сложно. Может, послать Стефана к черту? Проводит тут свои сеансы психотерапии, психолог хренов!
— А не пойти бы тебе в зад, братец? — сказал Макс, довольный тем, что вышел из ступора.
Глаза Стефана округлились. И так было всегда! Никогда не угадаешь, что этот человек выкинет!
— А не пойти бы туда тебе, братец? Быстро повтори то, что я сказал! Я уже устал смотреть на этот ужас, который ты называешь жизнью. Я хочу, чтобы ты был счастлив.
— Я знаю, — прошептал Макс, рассматривая темную жидкость, плескавшуюся в стакане, словно волны бушующего моря. — Я тоже хочу быть счастливым. — В его голосе послышалась боль.
— Ты сам себе мешаешь быть счастливым! Сколько лет ты покупаешь этих шлюх? Сколько ты над ними уже издеваешься? И что, тебе стало легче? Мне лично — нет. На это даже смотреть больно. Сделай исключение. Всего лишь один раз, для одной девушки. А если не получится, что ж… — Стефан налил виски и себе тоже.
Убедить этого упрямца сделать что-либо новое для него было чем-то нереальным! Но возможность изменить что-то была, значит, он будет цепляться за неё до конца. Он вытащит друга из этих зыбучих песков прошлого. Будь проклята его чёртова мамаша!
— Я сделаю.
— Что? Я не расслышал, — притворился Стефан.
— Я сделаю, — произнес по слогам Макс более уверенно. — Я дам ей шанс. Никаких унижений, никаких оскорблений… пока она не провинится в чём-нибудь, — добавил он.
— Я надеюсь, ты не будешь теперь придираться ко всему, чтобы найти повод обидеть Зару.
— Не буду, — пробурчал Макс. — Но я не обещаю, что у меня получится сразу. Я просто постараюсь, но гарантировать ничего не могу.
— Ладно. Такой вариант меня тоже устраивает. А теперь перейдём к делам? Вот что я нашёл. Правда, мне все это абсолютно не нравится, — начал он, открывая папку с документами.
— А что будет, если все получится? — перебил его Макс, задавая неожиданно пришедший в голову вопрос и ожидая ответа с некоторым страхом.
— Все будет просто отлично, — ответил Стефан, погруженный в бумаги. — Дом, дети, счастье…
Раздался треск, и Стефан, отвлекшись от бумаг, посмотрел на Макса. В его руках покоился сломанный карандаш. Макс смотрел на него горящим взглядом, готовый отказаться от своих обещаний. Он дал шанс, он же его и заберет.
— Успокойся, брат. Все хорошо. Я пошутил. Не надо заглядывать так далеко. Ты лучше подумай о сегодняшнем вечере. Как ты будешь с ней общаться, как будешь вести себя, а не о том, что будет когда-то, в будущем.
Макс отбросил карандаш и взял новый. Дурацкая привычка ломать карандаши. Ну, лучше, уж, их, чем людей.
— Я не хочу от неё детей. Не хочу вообще детей. Они будут такими же несчастными, как я. Зачем давать им жизнь, зная, что ничего хорошего их не ждёт? Это нечестно по отношению к ним.
Сейчас во взрослом, сильном мужчине говорил маленький Максим, который, наверное, даже и не желал появляться на свет. Но никто его не спросил. Просто поставили перед фактом, и все.
— Что за чушь ты несешь? — теперь разозлился Стефан. — Я предлагал тебе сходить к психологу? Предлагал. Что ты мне сказал? Ты послал меня, психологию и всех псевдодокторов. Я предлагаю тебе сейчас изменить уклад жизни. И ты опять сопротивляешься. Макс! — Стефан встряхнул его за плечи. — Пока эта сука будет диктовать тебе, что делать и как жить, ты не выберешься из этого дерьма! Слышишь? Тебе скоро сорок, и на что ты потратил свою жизнь? Где дерево, дом, сын? Где это всё? Хорошо, дом у тебя есть, дерево — не проблема, — сказал он, предвидя возможные возражения со стороны друга. — Да вот, только, нужен ли ты им? Скажет ли, когда-нибудь, этот дом, как сильно он тебя любит? Ты можешь сделать здесь лучший ремонт, вложить в него кучу денег, но дом так и будет молчать. Потому, что ему плевать. А твой ребенок всегда будет тебя любить. Просто забудь, что у тебя была мать. Не было никогда. Забудь обо всём! Начни, наконец-то, жить, — Стефан закончил, откидываясь в кресло и закрывая глаза.
Как он устал изо дня в день бороться за Макса. Что он только ни делал, что он только ни пробовал, но тот снова и снова возвращался к этим грёбаным шлюхам! Да он бы убивал их, не будь это противозаконно. Стефан решил перестать давить на друга. Он всё сказал. Пусть теперь решает Макс. Пока он сам не захочет, ничего не получится. Невозможно заставить человека измениться, можно лишь подтолкнуть его на путь изменений.
— Не отвечай ничего сейчас. Просто подумай о том, что я сказал. Окей? — попросил Стефан, понимая, что Максу нужно время для обдумывания. — Перейдем к делу?
— Да, давай, — рассеяно сказал Макс, занятый мыслями о других вещах.
— Итак, Зара. Родилась в 1984 году в Саратове. Мать — Ольга Полянская, 1962 года рождения. Отец — Дмитрий Волин, 1960. Родители развелись в 1987, то есть, почти сразу после рождения Зары. С этого момента Зара живет с матерью без отца. Отец же уехал в Беларусь, на родину. Зара посещала пятую школу, закончила хорошо. Никаких неблаговидных поступков за ней замечено не было. Затем училась на экономическом, не закончила. Всё. С двадцати одного года проживает в Москве, ну, и занимается проституцией, — нехотя добавил Стефан, опасаясь напоминать Максу о её профессии.
Макс смотрел на Стефана с недоверием и удивлением.
— Ты сам-то понял, что за лажу сейчас прочитал мне?
На молчание Стефана он ответил:
— Хрень полная. Это и ребенку понятно. Какой, к черту, Саратов? Какие Ольга Полянская и Дмитрий Волин?! Ты слышал, как ее зовут? Зара аль-Фатуми! Явное восточное происхождение имени и фамилии.
— Может, это псевдоним? — предположил Стефан.
— Ты отупел, брат, после всех этих задушевных разговоров. В паспорте написан псевдоним, да? Интересно, у Леди Гаги тоже ее сценический псевдоним записан во всех документах?
— Она могла изменить имя. Хотела начать новую жизнь, как вариант.
— Есть свидетельства того, что она меняла имя или фамилию?
— Нет, — вздохнул Стефан.
— О чем мы тогда говорим?
— Слушай, я хотя бы пытаюсь понять, выдвигаю варианты, — возмутился Стефан.
— Что еще известно о родителях? Только не говори, что это всё.
— Почти все. Отца не пробивал. Он в жизни Зары почти не появлялся после её рождения. О матери ничего такого нет. Правда, я не нашел никакой информации о ней на данный момент. Как будто её нет. — Пожал плечами Стефан. — Есть пара человек с именем Ольга Полянская, но ни одна не подходит на роль матери Зары. Я в замешательстве.
— Я в том же самом, — сказал Макс, выстукивая карандашом известный только ему ритм. — Что-нибудь о «Шкатулке», о Михаиле?
— Нет. Она просто с двадцати одного года там работает.
Макс пытался собрать в голове мозаику, но детали постоянно терялись. Он не был идиотом, чтобы поверить в эту сказку. Банальная история о шлюхе. Из провинции, не поступила, пошла на панель. Всё было бы так просто, если бы не одно обстоятельство... Её имя! В этом был весь секрет. Даже рассматривая такое имя, как псевдоним, была не очень понятна мотивация его выбора. Должно же такое, вообще, в голову прийти! Зара аль-Фатуми.
— Бред «от и до», — констатировал Макс.
— Мне тоже так кажется. Но вот все документы. Можешь не верить мне, но против официальных бумаг не пойдёшь.
— Херня все эти официальные бумаги. Мне нужна правда.
— Проще спросить у неё самой.
— Смеёшься? Так она мне и расскажет. Документы все подделаны. Значит, есть, что скрывать. Тем более, про имя она мне ничего не рассказала.
— Да почему подделаны? Ну, дали ей такое дурацкое имя родители. Бывает. Забей. Не надо искать скрытый смысл там, где его нет.
— Я нутром чую, что это подстава. Теперь я хочу узнать о ней правду еще больше. Получается, в моём доме сейчас живет… неизвестно, кто? Так?
— Почему неизвестно, кто? Её зовут Зара. Не нашего ума дела, почему ей дали такое странное имя. Просто забей. Только не пытай её, чтобы узнать правду. Я очень тебя прошу. У меня есть, что ещё тебе рассказать, — воодушевился Стефан.
— И что же это? — с интересом спросил Макс, хотя, если это не касалось Зары, ему было пофиг.
— Помнишь ту девушку в клубе, с которой ушёл я? — Смутился друг.
— Вторую шалаву? Помню. Такая блондиночка сладкая. Только уж больно молодая. Прямо ребенка напоминает. Я не по детям. — Подмигнул Макс. — Эй, что с тобой?
Стефан замолчал и уставился на Макса. Вся его поза выражала готовность к драке. Зрачки расширились, а руки сжались в кулаки.
— Не говори о ней так, — с расстановкой сказал он, прожигая Макса взглядом. — Она совсем не шалава. Люда очень хорошая. И у неё тоже есть кое-что интересное в биографии.
— Её зовут Люда? — Поморщился Макс. — Совсем не идёт ей это имя.
— Тут я с тобой согласен. Дело в том, что её настоящее имя — Марина. Зара, зачем-то, соврала мне.
— Соврала? — Прищурился. — Это хорошо…
— Я простил ей эту невинную ложь. Не смей ничего с ней делать! Слушай дальше. Марина родом из Москвы. Ей сейчас двадцать четыре года. Представляешь? Двадцать четыре! Такая молодая, и на панели. — Глаза Стефана зажглись безумным светом.
— Двадцать четыре — самое то, для панели. Не в сорок же идти ноги раздвигать. Ладно, ладно, маленькая она, да, — спешно исправился Макс, чтобы не злить друга. — И что интересного в этом?
— А то, что её мать умерла, когда ей было пять лет. С тех пор она жила с отцом. И именно в тот период у нее падает успеваемость в школе, и она становится трудным ребенком. В шестнадцать забирает документы из школы и поступает в какое-то училище, вроде, что-то, связанное с кулинарией. Но по специальности не работала, вообще, нигде не работала. Тебе не кажется это странным?
— Нет. Догадайся сам, в какое училище она пошла.
— Не может такого быть, - покачал головой Стефан. — Шестнадцать лет… совсем ребёнок. И зачем ей это? Скорее всего, позже. Хотя, училище она это тоже не закончила. Я к чему веду. Как-то это всё очень подозрительно. У Зары странная биография, у Марины — тоже. Что-то тут нечисто. И их обеих объединяет «Шкатулка».
— Хочешь сказать, что это дело рук Михаила? — Макс налил еще виски, чувствуя, что уже достаточно расслабился, и скоро просто вырубится.
— Я уверен в этом. Только зачем оно ему надо?
— Стеф, забей теперь ты. Давай, оба забьём. Сделать-то мы, все равно, ничего не можем. Я спрошу у Зары и про обман тоже.
— Не надо говорить про обман. Если она соврала, значит, были на то причины. Пусть так все и останется.
— А тебя, я смотрю, Марина-Люда очаровала? Ты на шлюх не был падок…
Стефан схватил тяжелую папку со стола и кинул в стену.
— Еще раз так её назовешь, я сломаю тебе руку, — без тени веселья сказал он.
— А давай, как раньше. Махач? — предложил Макс, опьяненный виски и желанием выпустить пар дракой.
— Да иди ты! Я серьезно. Не говори о ней так.
— Не буду.
— Она такая… Ну, как ребёнок, правда. — Стефан улыбнулся воспоминаниям. — Они такие разные с Зарой, непохожие. Но за обеими, кажется, тянется груз прошлого. Не просто так они попали в «Шкатулку». Может, долг?
— Может, и долг. А может, и нет ничего в них особенного. Просто шлюхи. Ты уже каждой чуть ли не нимб пририсовал. Успокойся. Если она тебе мило улыбнулась и хорошо отсосала, не значит, что она святая, — иронизировал Макс.
— Ну, да, — спокойно ответил Стефан и сделал вид, будто что-то рассматривает в папке. Когда Макс расслабился, он резко встал и нанес ему удар под дых. Макс задохнулся и согнулся пополам за столом.
— Козёл! — прохрипел Макс и, отдышавшись, накинулся на друга.
Мужчины покатились по полу, нанося друг другу удары во все места, куда могли достать. Эта драка была безобидной. Они всегда так поступали в молодости, когда нужно было дать выход эмоциям. Успокоившись, мужчины разошлись. Стефан устроился на диване, Макс — рядом с ним.
— Это было круто, — сказал Макс, задыхаясь и вытирая кровь из носа.
— О да, что надо, — вторил ему Стефан, доставая платок и собирая кровь с губы. — Но про Марину чтобы я больше такого не слышал.
— Окей. Что будешь делать?
— Пока не решил, — честно признался Стефан. — Она мне понравилась, но покупать её только из-за этого я не хочу. Время покажет.
— Ну, и правильно. Я вот одну купил, теперь не знаю, как из этого всего выбраться живым и невредимым.
— От качественного секса еще никто не умирал, — рассмеялся Стефан и толкнул Макса в бок.
— У меня от неё, явно, будет перетрах. Хочу её, как дикий кролик, — пожаловался Макс и тоже рассмеялся.
Мужчины ещё вот так провели немного времени, подкалывая друг друга, дурачась. Они всегда были друг для друга незримой опорой. Один падал, другой ловил.
— Ладно, я пойду. Дела есть, — сказал Стефан, вставая.
— Стой. Сроки по делу Маквойта горят. У тебя есть еще одна попытка. Иначе, я выполню своё обещание. Макдональдс ждёт тебя, — веселился Макс.
— Да, пошёл ты! Мне, что, задницу этому старикашке вылизать? Он НЕ ХОЧЕТ продавать свои акции. Понимаешь? Не хочет!
— Твои проблемы. Время идёт. — Макс скосил взгляд на часы.
Стефан ушёл, показав Максу средний палец. «Бумеранг», — весело подумал Макс, вспоминая, как показывал этот самый палец ему всего несколько часов назад.
***
Макс посмотрел на часы. Три часа ночи. Он сидел в кухне, а Зара спала там одна. Он так и не поговорил с ней о её прошлом, о Маринке, ни о чём, вообще. Он этого не хотел. Все эти дни он просто приходил к ней и брал её, когда ему вздумается. Захочет — зажмет у холодильника, захочет — ворвется в ванную без стука и разложит её в ванне, захочет — возьмет Зару на балконе, на шестьдесят седьмом этаже. Секс на свежем воздухе, когда от высоты кружится голова – чувство, сравнимое с кайфом. Ее крики были лучшей музыкой. Движения её гибкого тела, такие горячие и грациозные — лучшим фильмом. Он полюбил и кино, и музыку, приобщился к искусству. Макс был главным дирижёром, одним резким движением внутри неё заставляя Зару кричать на октаву выше или шептать, спускаясь от си до соль малой октавы, когда она была на грани, не в силах кричать больше. Он был главным режиссёром, заставляя её тело так маняще выгибаться, открывая его взору прекрасный вид на высокую грудь и плоский животик, ведущий к самому желанному месту на свете.
Макс налил еще воды в стакан. Сейчас бы коньяка! Он спал в одной постели с Зарой... Всю жизнь он спал один, никогда еще ни одна баба не спала в его кровати. Если только, Алисия. Да, бывало, что он засыпал с ней. Но только потому, что он уже был в дрова, а Алисия была хитрой сучкой, использующей любые средства и возможности для того, чтобы зацепиться за мужика. Алисия... А может, вернуться к ней? Она была богатой, известной, имела статус в обществе. Они будут образцовой парой, смогут выходить в свет, появляться на обложках журналов. А что с Зарой? Конечно, никто не знает, что она шлюха. Но он-то знал и никак не мог этого забыть. Алисия... нужно было ей перезвонить, узнать, что она хотела, зачем она названивала ему по сто раз на дню. Алисия или Зара? Зара или Алисия? Чередовать их? Не вариант. Он не сможет трахать сразу и ту, и другую. За двумя зайцами погонишься...
Он потом решит. Сейчас перед ним стояла одна задача — уснуть. Но разные мысли, копошащиеся в голове, не давали этого сделать. Почему же Зара попала в "Шкатулку"? Что она скрывала? И главное, получится ли что-нибудь у них? И надо ли? Зачем ему вся эта нормальная семейная жизнь? Дети, жена, домашние обеды и ужины, бытовые ссоры и бурные примирения... Вторая половинка, которая спасёт его окончательно, подаст ему руку и вытащит из ледяной воды боли. Зара? Подходила ли она на эту роль? А как же все эти сотни мужиков, все эти грязные деньги? Забыть? Легко сказать…
Макс подошел к раковине и подставил голову под холодную воду из крана. Хорошо! Не то его голова скоро взорвется от всех этих вопросов. И, как назло, ни одного ответа!
Сзади раздался шорох, и Макс повернулся, вытирая голову полотенцем. В дверях стояла Зара, в его рубашке, сонная и с растрёпанными волосами. Как в фильме... Она смущенно посмотрела на него, пряча руки в широких рукавах.
— Почему ты не спишь? Тебе плохо? — участливо спросила она.
Очень. А теперь стало еще хуже. У него опять встал.
— Очень плохо, малышка, — томно сказал Макс, и подхватил Зару на руки.
Она рассмеялась звонким смехом, прорезая темноту кухни переливами своего звучного голоса, и обняла его за шею. Макс отнес её в спальню и кинул на кровать.
Спустя какое-то время, полностью утомленный страстью и её ненасытностью, он провалился в глубокий сон, укутанный её ароматом и приласканный нежными руками, которые лежали у него на груди. Макс впервые видел цветные сны. Он видел солнце, чистое небо и яркую траву. Он слышал чириканье птиц, его кожу обдувал теплый ветер, и он чувствовал себя... счастливым.
Но внезапно солнце скрылось под тяжелыми черными тучами, и хлынул дождь. Мертвые птицы падали к его ногам, а трава превращалась в выжженную землю. Ветер, только что бывший таким ласковым, нещадно бил по лицу, пытаясь достать своим холодом до сердца. Темнота начала расплываться и, в итоге, приобрела четкие формы комнаты. Застоявшийся запах старины, плесени и пота. Рваные обои и дыры в стенах. Грязные окна, не пускающие солнечный свет внутрь, и крики. Повсюду раздавались крики людей. На старой кровати, отдававшейся противным скрипом в голове, неестественно громко стонала женщина, придавленная грузным телом мужчины. Скрип нарастал, и стоны женщины становились всё более натянутыми. Голова мужика повернулась в сторону Макса. Мерзкая улыбка озарила его лицо, оставляя липкий след после себя. Мужчина продолжал совершать движения в теле женщины, но глаза его не отрывались от испуганного мальчика. Чем больше страха тот испытывал, тем сильнее были ощущения мужчины. Женщина закричала, впиваясь ногтями в спину партнера и, посмотрев на Макса, произнесла: «Проснись, проснись! Мне страшно. Макс!»
Он очнулся, подскакивая на кровати. Ей было страшно. Тварь! Он убьёт её прямо сейчас. Придушит голыми руками, а потом оттрахает её труп. Она получит всё, что заслужила. Мужчина со всей силы ударил женщину кулаком по лицу. Слабый удар. Он должен избить её до полусмерти, за все эти взгляды и прикосновения, за все эти сцены, что он видел на протяжении стольких лет. Макс, обезумев, схватил её за волосы и ударил еще раз. Что она там кричала? Затолкать бы в её рот член, в самую глотку, как она любит. Он потянул её за волосы вниз, стягивая трусы. Макс потерял рассудок, получив, наконец-то, возможность отомстить полноценно.
— Прекрати! Что я сделала? — Раздался плач Зары, и Макс остановился.
Зара?! Мужчина отпустил ее волосы и наощупь добрался до выключателя. Свет вспыхнул, ослепляя на миг. Зара сидела на полу, вытирая слёзы, и смотрела на него с диким ужасом. Она была голой и очень напуганной. На бледном, как мел, лице уродливо улыбались синяки, которые он поставил ей, находясь в неадекватном состоянии. Это был просто сон. А это Зара. Не его мать. Он только что избил Зару. Почему-то эта мысль не радовала его, а совсем наоборот, расстраивала.
Макс встал с кровати, постепенно возвращая ясность ума и, посмотрев на Зару, вышел из спальни. Наверное, у них ничего не получится. Он, все равно, бил её. Пусть не специально, но ведь, бил. Такова его судьба. Он не может по-другому. Он чертов больной изверг! Макс заперся в кабинете, не зная, что делать. Ужасная мысль посетила его раскалывавшуюся голову — он мог убить её! Но так он раньше и поступал с такими, как она, бил их, унижал. Что случилось сейчас? Почему его всего трясёт? Ему страшно. Опять эти сны. Опять таблетки. Они с Зарой поменялись ролями. Она спала ночами, а он боролся с прошлым, всё ближе подходя к проигрышу. Достав из сейфа мощный транквилизатор, Макс выпил таблетку, и результат не заставил себя ждать. Пустота поглотила его, вытесняя реальность.
Глава 8.
Кухня была залита ярким солнечным светом и наполнена ароматами фруктов и сладостей. Зара нарезала фрукты для каши, которая уже была готова и ждала своего часа. Также на столе стояли две чашки кофе и шоколадные пирожные. Она не знала, присоединится ли Макс к ней, или нет, но, все равно, приготовила завтрак на двоих.
Что с ним вчера произошло? Зара была уверена, что он покалечит её. Она проснулась посреди ночи от того, что рядом никого не было. Пошарив рукой по кровати, ища его сильное тело рядом, она не нашла ничего, кроме холодной простыни. Это её очень удивило. Простынь в их спальне никогда не остывала. Их спальне... Она спала с ним в одной постели с тех самых пор, как они приехали в Америку. Он сильно изменился, стал другим. Выйдя вечером, в день их приезда, из своего кабинета с разбитым носом, Макс ничего ей не объяснил, но стал совершенно другим. Это пугало, очень пугало. Зара ждала чего угодно, но только не семейной идиллии. Они договорились, что Макс откажется от услуг домработницы, что Зара сама будет стирать, убирать и готовить. И она с радостью согласилась. Ухаживать за мужчиной, заниматься истинно женскими обязанностями... это было так классно, так правильно и так необычно.
Жизнь сделала крутой поворот, совершенно неожиданный. Макс стал нежен с ней, если можно было это так назвать. Он ни разу не ударил её и не унизил, не назвал шлюхой. Днём он работал в своем кабинете, играл в приставку, помогал ей с английским и занимался с ней сексом. Зара уже привыкла к его внезапным порывам страсти, когда он мог взять её в любом месте квартиры. Квартира была темой для отдельного разговора. Расположенная в огромном небоскребе, шикарная квартира с потрясающим ремонтом и миллионом комнат, поражала воображение. Дом Макса стал почти родным для неё. И всего-то за несколько дней. Казалось, будто не было России и ада, что остался за её спиной. Она просто старалась не думать о Михаиле, "Шкатулке" и прочем. Этого просто никогда не было, не было. В её новой реальности была только эта квартира и Макс.
Зара провела рукой по лицу, ощущая боль от синяков. Вот они, побои, которых она и ждала. Но обиды не было. Он сделал это, находясь в состоянии аффекта. Вернувшись в комнату, Макс опять взял её, чем побил свой же рекорд. Зара уснула, довольная и счастливая, впервые в жизни. Но через какое-то время она опять проснулась от того, что Макс метался по кровати и что-то невнятно говорил на смеси английского и русского. Она поняла лишь два слова: "мать" и "сука ". Зара стала трясти его, пытаясь разбудить, но он не хотел просыпаться. Когда Макс проснулся, она пожалела об этом. Он набросился на нее, как безумец, нанося удары так быстро, что она не успевала опомниться, как боль взрывалась в новом месте.
Он бил не её, Зара была уверена в этом. Он бил... свою мать. Девушка вздрогнула от осознания значения этих слов. Он бил свою мать?! Как же так? Она хотела найти его, утешить, поддержать, но не решалась. Зара стала бояться его. Вдруг ему опять что-нибудь приснится, и он убьет ее? Убьёт, так убьёт. Ей не сбежать из этого дома. Придется принять всё, что ей приготовила судьба.
Зара доедала завтрак, когда в кухне появился Макс. Выглядел он неважно. Глаза запали, под ними красовались страшные мешки, и лицо было помятым и опухшим. Чувствовал Макс себя соответственно. Он пил эти таблетки в крайних случаях. И всегда после них он на сутки выпадал из реальности. Его мозг отказывался работать, в виду уменьшения психомоторной возбудимости, снижения концентрации внимания, уменьшения скорости психических и двигательных реакций, и др. Так врач объяснял принцип действия транквилизаторов. Но ему было всё равно. Если бы не таблетки... он боялся даже думать, что бы с ним стало. Или с окружающими людьми.
Чертовы сны! Давно они ему не снились. Как он может всё забыть, если это преследовало его ночами и днями? И что теперь делать с Зарой? Как смотреть ей в глаза, под которыми красовались сине-фиолетовые пятна? Руки начинали болеть от одной только мысли о том, что он бил её. Её! Никогда еще Макс не бил женщин, не понимая, кого именно и за что. Он хотел предложить девушке переехать в другую комнату. Но поможет ли это? И он не хотел больше спать один. Ему нравилось её тепло и аромат волос, её ласковые прикосновения и то, как она прижималась к нему ночью. Зачем он вспомнил их, со Стефаном, разговор, на ночь глядя? Довспоминался.
Макс прошел в кухню и выпил три стакана воды. Дикий сушняк всегда его мучил после таблеток. Одни минусы у них были. Но никуда не деться, если он не хотел загреметь в психушку. Зара ковырялась ложкой в пустой тарелке, что-то упорно там выискивая. Рядом остывал кофе на две персоны, и издавали изумительный запах пирожные. Он проголодался. Опять же, после таблеток наступал ужасный голод. Макс сел за стол, напротив Зары и... не знал, что сказать. Она приготовила для него завтрак, несмотря на то, что он сделал. Снова эта её доброта, которая заставляла его чувствовать себя еще большим ничтожеством.
Они оба молчали, не желая нарушать тишину. Что-то же он должен ей сказать… Извиниться? Да, хотя бы это.
— Прости меня, — неуверенно сказал Макс, помешивая кофе дрожащими руками. Просить прощение всё также было сложно. Но ничего, впереди у него будет много практики. Макс был в этом уверен.
— Прощаю, — шепотом ответила Зара, отрываясь от тарелки. — Будешь что-нибудь еще? — Она показала на кофе.
— Не знаю. А что еще есть?
— Все, что хочешь. Ты только скажи, я приготовлю. У тебя холодильник набит до отказа всевозможными продуктами, — произнесла Зара, убирая со стола.
— Тогда может, бутерброд, да побольше? И яичницу. — Макс все так же мешал уже остывший кофе.
— Хорошо. Кофе сделать новый? Этот остыл.
— Да нет, не надо.
Максу было так неловко. Она заботилась о нём, в то время, как должна была бежать со всех ног. Красавица и чудовище. Лучше и не опишешь их пару. Он сделал глоток кофе и поморщился. Что может быть хуже холодного кофе? Только холодный кофе без сахара.
— Сейчас я сделаю новый. — Включила кофеварку. — Не надо давиться этим. — Улыбнулась она.
Даже синяки не портили этой искренней улыбки.
— Чем бы ты хотела заняться сегодня? — спросил Макс, охваченный внезапным желанием сделать ей что-нибудь приятное.
— У меня была одна идея. Но тебе, наверное, не понравится. Это на весь день, а тебе работать надо. — Отмахнулась от своей же идеи Зара, разбивая яйца для яичницы.
— Говори. Я сам решаю, когда мне работать, а когда нет. Да и вообще, на что Стефан? — весело сказал он.
— А он твой друг, да? — поинтересовалась Зара. — И почему он так хорошо говорит по-русски?
— Да. Лучший друг, — с запинкой ответил Макс. — Но это не значит, что ты можешь с ним спать. Даже думать об этом запрещаю. — Подмигнул ей.
Зара хотела обидеться, думая, что он намекает на её профессию. Но потом она вспомнила тот разговор в отеле и улыбнулась.
— А по-русски хорошо говорит потому, что я научил.
— На кой мне Стефан? С тобой бы справиться, — ответила она, краснея. — Прикольно. У него очень хорошее произношение.
Макс улыбнулся, польщенный комплиментом.
— Так что там с твоей идеей?
— Посмотри за яичницей, я сбегаю за планшетом.
Зара убежала, а Макс встал у плиты. Он был готов на подвиги, так она его вдохновляла. Он забил на работу, свалив всё на Стефана, забил на всё. Его мир сейчас крутился вокруг неё, и только. Она была Солнцем, а он — Землей. В голову пришли строчки: «В дыму развалин я вижу Солнце... Не сойти б с ума раз и навсегда, навстречу Солнцу спасаясь бегством». Эти слова казались ему очень реальными сейчас. Не сойти б с ума. Он был близок к этому, очень близок.
— Вот, смотри. Я бы хотела посетить Голливуд, — сказала Зара, появляясь с планшетом в руках. — Как же тут красиво! Ты был там?
— Да. Можем съездить, если хочешь, — согласился Макс. Ему было абсолютно все равно, куда ехать. Он видел в ЛА все. — Что именно ты там хочешь посмотреть?
— Хочу посетить киностудии. Там, реально, снимают фильмы? Круто! А еще было бы здорово увидеть знак Голливуда, театр "Кодак" и Аллею славы. Короче, я хочу увидеть всё, что там есть.
— Тогда собирайся, а я пока доем, и будем выдвигаться. И... замажь хорошенько... синяки.
— Ладно.
Она очень хотела узнать у него, что ему снилось, но решила не портить то, что удалось восстановить. Просто простила его. Это было лучше, чем держать вечные обиды. Обида калечит душу. Если он будет готов поделиться с ней, она с радостью выслушает его. Ведь и у неё были свои секреты, о которых она упорно молчала.
Где-то через час они прибыли к месту назначения. Голливуд, Лос-Анджелес, штат Калифорния… Зара не могла поверить в свою удачу. Она готова была плакать от радости. Голливуд, или, иначе, «Долина кукол». Девушка улыбнулась. Гугл рулит. Сейчас она стояла перед въездом в самый крутой и известный район Лос-Анджелеса. Да что там, ЛА, всей Америки! Все самые крутые фильмы снимались здесь, самые крутые актеры нашли здесь свою славу и почёт. Этот маленький уголок роскоши и блеска ослеплял Зару. Она приготовила планшет и фотоаппарат, чтобы запечатлеть воспоминания о посещении столь чудесного места навсегда.
— С чего начнем? Hollywood Sign? — спросил Макс, снимая очки.
— Да-а. Сфоткай меня на его фоне, будто я держу знак на руке. — Зара была просто очарована тем, что открылось её взору.
Макс забрал у нее камеру и сфотографировал, любуясь её горящими глазами, танцующими в них искорками веселья. Да он бы с радостью купил ей этот знак, чтобы улыбка никогда не померкла на её губах.
— Знак был создан в качестве рекламы в 1923 году, но впоследствии приобрёл широкую известность, став фирменным знаком киноиндустрии США. Расположен на южном склоне горы Маунт-Ли на высоте 491 метров над уровнем моря, — читала Зара историю знака. — Ого… слушай. Знак стал настолько однозначно ассоциироваться с Голливудом, что в сентябре 1932 года актриса Пег Энтуисл совершила самоубийство, спрыгнув с буквы «H», выразив протест Голливуду, который её отверг. Ну, ничего себе, дела! Слава, конечно, портит людей. Они теряют себя. Дальше… В 1978 году, отчасти благодаря общественной компании по восстановлению знака, проводимой шок-рок музыкантом Элисом Купером, Торговая палата заменила развалившийся знак. Девять спонсоров пожертвовали каждый по 27 тыс. 777 долларов, что составило в сумме 250 тыс. долларов, на создание новых букв из долговечной австралийской стали.
— Скажи, а справка из Википедии обязательна? — перебил её Макс, которому вовсе не хотелось слушать это занудство, особенно под палящим солнцем.
— Это не Википедия! Тебе не интересно? — Расстроилась Зара. Она хотела, чтобы и он тоже получал удовольствие от их экскурсии. — Видеть такие великие вещи и сразу же читать об их истории… великолепно.
— Интересно, конечно, — без особого энтузиазма сказал Макс. — Ладно, что там дальше про эти буквы?
— Размеры новых букв составили 13,7 метра в высоту и имели ширину от 9,3 до 11,8 метров. Новая версия знака была открыта 14 ноября 1978 года, в 75ю годовщину Голливуда. За церемонией открытия в прямом эфире наблюдали 60 миллионов зрителей. Очередное обновление знака, спонсированное компанией Bay Cal Commercial Painting, произошло в ноябре 2005 года и заключалось в полной перекраске букв знака. Также в 2005 году продюсер Дэн Блисс выставил на аукционе «eBay» оригинальный знак 1923 года и продал его за 450 тыс. долларов. Всё, — выдохнула Зара. — Всё-таки, это очень интересно!
Она выглядела сейчас, как ребенок в Диснейленде, который впервые увидел все эти массивные аттракционы и обилие красоты. Она хотела бежать и туда, и туда сразу, все фотографировать, и кататься вечно. И Макс был только «за». Хочет читать свои энциклопедические сведения, пусть читает. Ему тоже полезно узнать что-нибудь новое.
— Теперь Walk of Fame?
— Это… это Аллея славы, да? — Вспомнила перевод Зара. — Конечно, пойдем!
Макс равнодушно смотрел на звезды и имена знаменитостей. Хотя при первом посещении он так же, как и Зара, лихорадочно оглядывался вокруг, выискивая имя той или иной звезды. Зара проводила руками по плитам, чувствуя, что прикасалась, в каком-то смысле, к истории. Столько знаменитостей оставили здесь свой след, теперь вот и она имела возможность прикоснуться к искусству. Макс сделал несколько фотографий возле плит с именами Чарли Чаплина, Гленна Миллера, Луи Армстронга и других. Зара прошла вдоль и поперек эту аллею, радостно хлопая в ладоши при виде имени любимой звезды. А Макс приготовился к очередной исторической справке.
— Более чем 2.400 пятиконечных медных Звёзд вделаны в 6-футовые (1,8 м) террацовые плиты тротуара. Строительство Аллеи началось в 1958 году, но два судебных процесса не дали завершить строительство. Первыми подали в суд местные владельцы недвижимости. Они требовали выплатить за Аллею, и вместе с ней за новое уличное освещение и деревья, налог — $1.25 миллионов. Вторым был Чарльз Чаплин мл. (сын Чарли Чаплина), который собирал убытки за исключение своего отца из комитета, его исключение явно было из-за многократного давления. В октябре 1959 судебный иск был отклонён, после чего строительство Аллеи было завершено. В 1978 году Лос-Анжелес назвал Голливудскую Аллею Славы Лос-Анджелесским историческим памятником культуры, — Зара посмотрела на Макса, на его скучающий, донельзя, вид, и решила не мучить его дольше. — Лекция закончена. Теперь… Sunset Boulevard, — прочитала Зара.
Они добрались до бульвара Сансет довольно-таки быстро. Зара укрывалась от жаркого солнца под соломенной шляпкой и очками, а Макс… Он просто не замечал этого самого солнца. Она рассказывала и рассказывала ему о достопримечательностях и истории Голливуда. Дурацкий планшет! Поскорей бы деньги закончились, и выключился интернет. Макс и Зара шли за руку вдоль Беверли-Хилз, и девушка чувствовала себя актрисой. Перед ней открывалась картина из фильма. Сейчас она увидит заставку знаменитой кинокомпании, и начнется еще одна романтическая комедия. Рука Макса так сильно и, одновременно, нежно сжимала её руку, что можно было подумать, будто он боялся её потерять по дороге. Она была ему нужна? Или нет? Или это он просто держал ее за руку, чтобы не убежала?
— Длина улицы составляет примерно двадцать две мили. На некоторых своих отрезках улица на удивление извилиста и даже коварна; довольно часто здесь случаются автокатастрофы. Вкупе с тем фактом, что улица достаточно давно пропускает через себя намного больше транспорта, чем планировалось при её прокладке, пробки здесь — явление обычное. Голливудский отрезок бульвара часто зовут Гитарным Рядом из-за огромного количества расположенных на нем гитарных магазинов и связанных с музыкой заведений — в частности, легендарных звукозаписывающих студий 'Sunset Sound Studios' и 'United Western Recorders'; также в окрестностях живет очень много молодых музыкантов и актеров, — читала с упоением Зара.
— А в семидесятых отрезок между Гарднер-стрит и Вестерн-авеню стал, своего рода, «кварталом красных фонарей» – его просто захлестнула волна проституции. Именно здесь в 1995-ом актер Хью Грант был арестован за непристойное поведение — он подобрал проститутку и решил воспользоваться её услугами прямо в автомобиле, припарковавшись неподалеку. В дальнейшем полиция очистила улицы. Большинство местных «сотрудниц» были вынуждены податься в сетевые эскорт-сервисы, — вставил Макс, вспоминая известный случай с Хью Грантом.
Зара остановилась и вытащила свою руку из его ладони. К чему был этот намёк на то, что она проститутка? Зачем он опять её обижает?
— Ты чего? — непонимающе спросил Макс.
— Ничего. Давай вернёмся к машине, и ты отымеешь меня, как Хью Грант ту шлюху. А что, ситуации-то похожие.
Макс резко развернул Зару к себе и, пристально посмотрев ей в глаза, произнес, повторяя слова Стефана, делая еще один шаг навстречу:
— Ты не шлюха. Ясно?
— Да, — заикаясь, ответила Зара, совсем не ожидавшая такого поворота.
Макс взял снова её руку, и они продолжили путь.
— Что там ещё интересного про этот бульвар?
Зара немного растерялась, поэтому до неё долго доходила суть его вопроса.
— Что? Ааа… сейчас. — Она стала быстро пролистывать текст, выискивая интересные факты. — Наиболее известной частью бульвара Сансет, безусловно, является «Сансет-Стрип» в Западном Голливуде — центр ночной жизни всех окрестностей Лос-Анджелеса. Улица была увековечена в легендарной картине Билли Уайлдера, мюзикле Эндрю Ллойда Вебера и телесериале пятидесятых. Собственно, все. Наконец-то я увижу самое интересное!
— И что же это?
— Киностудии, конечно же! — воскликнула Зара. - Чёрт… сегодня суббота! А посмотреть на настоящие съёмки можно только в будние дни.
— Эй, не расстраивайся! Приедем сюда в понедельник или позже, не знаю, как будет со временем.
— А можно я одна приду сюда в понедельник? Так хочется посмотреть на спецэффекты и актеров, — попросила Зара.
— Нет. Не забывай, на каких правах ты здесь находишься. Только в моём доме ты можешь ходить без присмотра, в остальное время только в сопровождении меня или Стефана.
— Так, значит, я, все-таки, шлюха, да? А на каких еще правах я могу у тебя находиться? Зачем же ты обманываешь себя? Не стесняйся, говори громко: «Я иду со шлюхой!», — вспылила она.
Минуту назад он говорил ей, что она не шлюха, а теперь недвусмысленно намекал, что она была именно такой. Пусть уже определится, как относиться к ней. Либо неприязнь, либо любовь. Либо шлюха, либо нет.
Макс остановился и притянул Зару к себе.
— Опять ты начинаешь, милая. Дома поговорим, — прошептал он ей на ухо и шлёпнул по заднице. — Хорошенько поговорим. Хотя, нет, ты будешь, в основном, кричать, или, даже, орать.
Зара сглотнула, жалея, что не сдержалась.
— Не надо, пожалуйста. Просто… Зачем эти двойные стандарты? Я понимаю, что ты не будешь относиться ко мне, как к нормальной девушке, никогда. И ты это понимаешь. Тогда не говори, что я не шлюха, не убеждай меня в этом, прошу, — сказала Зара, пряча слёзы за солнцезащитными очками.
Макс хотел возразить, но потом понял, что она была права. Лучше не говорить о подобных вещах, если он в них не был уверен. Настроение было испорчено у обоих. Поэтому дальнейший путь к мировым киностудиям проходил в натянутой, как струна, тишине. Того и гляди, выстрелит в лоб. Зара уже не хотела ничего смотреть, но понимание того, что она, возможно, больше здесь не появится, заставило ее двинуться в сторону студии Universal.
Сделав пару фотографий студии и запечатлев себя на её фоне, Зара двинулась дальше. Студии Warner Bros. и Paramount Pictures. Настроение было испорчено, ничего не приносило того удовольствия, которого она ожидала. В стенах этих зданий были сняты лучшие фильмы и мультфильмы мира, а ей было все равно. Просто красивые дома и памятники. Макс ходил рядом, но они не разговаривали. Им не о чем было говорить. Она — шлюха, он — Макс Бекер. Вот и все разговоры.
Зара посмотрела на часы. Прошло уже полдня! А ведь столько всего осталось не увиденным ею: театр "Кодак", музей мадам Тюссо, музей рекордов Гиннеса, Китайский театр Граумана… Зара печально вздохнула. На картинках посмотрит. Усталость давала о себе знать головной болью и нежеланием видеть, кого бы то ни было. И, в первую очередь, Макса.
— Я хочу домой, — сказала Зара, останавливаясь в тени огромной пальмы.
— Уже? Здесь еще куча интересных мест!
— И что? — устало спросила она, прислоняясь к дереву. — Тебе не интересно, а я уже устала. Поехали домой, ты накажешь меня, и я потом усну. Все будут довольны. Нужно было с этого и начать день.
— И накажу, — упрямо сказал Макс. — Станешь не такой строптивой. — Он пошел к машине, Зара — за ним.
Оба понимали, что общаться нормально у них не получится. Зара села на заднее сидение, Макс — за руль. Он не хотел портить этот день, не хотел портить её первые впечатления о его родном городе. Но он, как всегда, не сдержался. Предстоит тяжелая работа над собой. И над ней тоже.
Телефон Зары издал короткий громкий звук, оповещая её о чем-то важном. Она посмотрела на экран, и настроение упало еще больше. Теперь оно было где-то на минус пяти. Напоминалка. Через два дня будет июнь. А это значит, и начало нового круга ада. Деньги она не нашла и не найдет, Михаил всё поймет и воплотит свой план в жизнь. Больше она не увидит Макса и всю эту красоту. Ну и ладно. Зара надела очки, так как слезинки покатились из глаз, и она не могла их остановить. Выключив телефон, она удобно утроилась на сидении, выкидывая прочь из головы все мысли. У нее еще оставалось два дня. Два дня жизни. И она хочет запомнить их на всю жизнь. Два последних дня…
— Накажи меня, — произнесла Зара голосом, лишенным эмоций.
— Что? — не понял Макс.
— Я хочу боли, ударов, оскорблений, грубого секса. Возьми меня, как конченную бл*дь, которой я и являюсь. Бей так сильно, как только можешь. Оскорбляй всеми словами, какие знаешь. Отымей во все места, в какие только войдет твой член. Делай со мной все, что хочешь, — прошептала она, одурманенная слезами и грустью.
Будет потом всегда вспоминать его удары, его грубые движения, его оскорбления. Какой она станет? И что останется от прежней Зары? Ничего. Еще одна слеза упала на губу. Плевать.
Макс чуть руль не отпустил, слушая её. Что она такое несла? Не собирался он её наказывать, и бить — тем более. Так, попугал, и всё. Он только хотел ответить ей, как экран его телефона загорелся, показывая смс от Алисии. Господи, да что ей было нужно от него?
«Макс, дорогой, я надеюсь, с тобой все в порядке. Почему ты не берёшь трубку и не отвечаешь на мои сообщения? Не забудь, через неделю прием у Чарльза. Я ответила на приглашение за тебя. Мы приглашены, как пара. Перезвони мне, как только сможешь. Целую!»
Что?! Макс кинул телефон на соседнее сидение, боясь разбить его обо что-нибудь. Эта дура ответила на его приглашение вместо него! Прием у Чарльза, в паре с Алисией! Чертова дура! Там же будет весь свет, вся элита. А тут ещё и Зара с её переменчивыми настроениями и непонятными намерениями. Он не хотел отходить от нее ни на минуту, особенно сейчас, когда они пытались построить что-то. Если он появится на этом вечере с Алисией, это будет значить, что они пара. Журналисты не упустят возможности женить его! Злость на Алисию достигла своего предела.
Припарковав машину, Макс вылетел из неё стрелой и вытащил Зару. Домчавшись с ней на руках до дома, он побросал все телефоны, планшеты и камеры на пол и начал срывать с неё платье. Зара отвечала ему не менее страстно, кусая губы, царапая его ногтями. Её движения были отчаянными, она вымещала на нём свою обиду и злость на Михаила, на жизнь, на себя. Опустившись на колени, Зара начала вытаскивать ремень и расстегивать его джинсы. Ей не хватало терпения, руки не слушались, поэтому пуговицы покатились по полу. Макс взревел от подобной выходки. Не имея желания ждать, он поднял ее с колен и развернул к себе спиной, на ходу врываясь в ее тело. Кое-как дойдя до спальни, они рухнули на кровать, не переставая прикасаться друг к другу. Макс входил в неё до упора, почти разрывая, а Зара оставляла глубокие следы от ногтей на его спине. Его щетина царапала щеку, принося удовольствие. Её трахал настоящий мужик, с большим членом и колючей щетиной, сильными руками и волевым взглядом. Его пальцы оставляли вмятины на её теле, а зубы сильно кусали соски и область вокруг них.
Этот сумасшедший танец первобытной страсти, отчаянная попытка двух сильных, но, в тоже время, слабых людей убежать от реальности, сносил крышу им обоим. Их губы были искусаны до крови, глаза затуманены страстью, а тела горели в агонии. Сжав Зару в стальных объятиях, расплющивая её тело своим, Макс с рыком кончил. Зара закричала, и слёзы брызнули из глаз. Она плакала в последний раз и занималась сексом тоже. Это был прощальный секс. Только Макс об этом не догадывался.
Он больше не злился на Алисию. Она того не стоила, идиотка. Его девочка, его ненасытная львица приняла удар на себя, она просто сожгла его дотла в пожаре своего безумия. Безумие стало их всем. Вдвоём они сходили с ума, желая разорвать друг друга на части, но и по отдельности не могли существовать, снедаемые тоской. Чертов замкнутый круг. Макс хотел опять извиниться, но не успел. Зара поспешно встала и направилась в ванную.
— Ты далеко?
— В ванную, — ответила Зара, как само собой разумеющееся.
Она ушла, а он промолчал. Как она торопилась в ванную, смыть его с себя! Это обидело Макса. Он не подал виду, но его самолюбие ощущало болезненные уколы. Ещё извиниться он хотел. Да пошла она к черту! Все он правильно сказал. Она шлюха, пусть и не совсем обычная. Мужчина выругался и кинул подушку на пол. Его всё это просто за*бало! На встрече у Чарльза он развеется с Алисией, а может, и Зару с собой возьмет. Пусть посмотрит на девушек из высшего света и поймет сама, что она еще та шлюха, и не будет ни в чём упрекать его.
Зара стояла под струями горячей воды и плакала. Она не спешила избавляться от следов его пребывая в ней, нет, просто хотела скрыть слезы. Хорошо, что она пила противозачаточные. Дети от Макса в её планы не входили, да и в его — тоже. В его планы, вообще, не входило ничего, связанного с ней. Скоро она исчезнет из его жизни, просто растворится, и он приведет в дом новую шлюху. Зара заплакала сильней и включила воду на полную мощность. Удавка все туже затягивалась на её шее, становилось трудно дышать. Она улыбалась, но эта боль была в ней, от неё не сбежать и не скрыться. На смену слезам и отчаянию пришло равнодушие. Её бог был мертв, скоро умрет и она. Так был ли смысл плакать и страдать? Она держала оборону так долго, как могла. Но больше не было сил, она устала. Скоро, совсем скоро все закончится…