глава 15
Учеба понемногу налаживалась, мои навыки улучшались, так или иначе я нагоняла материал, но все мои успехи не распространялись на отношения с коллективом. На моей стороне оставались три ведьмочки и Мия. Хотя Мия, укрощенная моей ложью, являла собой оружие замедленного действия – она взорвется сразу же, как только узнает правду. Притом все остальные наши сокурсники обходили меня стороной, причислив к могущественным и зловредным ведьмам: опасались ругаться, но на прямые вопросы почти не отвечали – делали вид, что не расслышали. Не могу сказать, что такая обстановка меня сильно угнетала – все равно не было времени обзаводиться новыми друзьями и мило со всеми болтать, но именно она подчеркивала, какую цепь все новых и новых искажений породила наша первая с Клариссой ложь: как масштабно я-настоящая отличаюсь от меня-какой-воспринимают-все-вокруг. На самом-то деле, я общительная и уж точно не ведьма, осыпающая людей проклятиями, я не хамка и не зазнайка, но у всех свое мнение на этот счет – и оно крайне далеко от реальности. Даже некоторые преподаватели посматривают брезгливо и с недоумением, что уж говорить о сокурсниках?
В довершение картины этой странной атмосферы через пару дней произошел эпизод, напомнивший, что я случайно перешла дорогу не только всем простым смертным. Возле арки в столовую стоял бугай-оборотень и явно меня поджидал, поскольку при моем появлении заулыбался, а друзья за его широкой спиной подтянулись. Они драться со мной собрались? Волки выслуживаются перед драконами, для драконов – я ничтожество, не стоящее их внимания, потому они могут даже бровью не вести в мой адрес, а их презрение выразит кто-нибудь другой.
Я подтолкнула Мию в спину. Еще не хватало ее впутать в этот конфликт. Вскинула голову и проговорила как можно вежливее:
– У волчьих кланов ко мне какой-то вопрос, или я могу пройти и поужинать?
Главный из них оскалился – я заметила чрезвычайно длинные белые клыки. Парня, на самом деле, нельзя было назвать уродом – он просто слишком крупный, устрашающий габаритами. Но если забыть о его учебной форме и происхождении, то запросто представить его в кузнице или за плугом. В волках нет той утонченности, которая часто является атрибутом других оборотней, но лично для меня их внешность воспринимается как более привычная. Возможно, именно поэтому мой голос и не задрожал, выдавая страх. Я сотни раз болтала с кузнецом и его могучими сыновьями, и этого туда же – к добродушным гигантским работягам, которые и котенка не обидят.
К сожалению, этот был способен и котенка, и все кошачье отродье, и меня вместе с ними пришибить кузнечным молотом. Агрессия чувствовалась в позе и интонации:
– У волчьих кланов есть к тебе вопрос, девка. До нас дошли слухи о твоих манерах – так кто ж научит приличию, если мы не возьмемся?
Ругаться с ним мне было несподручно, потому я попыталась найти подходящий ответ:
– Например, учебник по светским манерам? Я видела, в библиотеке много таких. Руки никак не доходили заглянуть…
Но реплику приятели громилы восприняли как издевку и тоже начали скалиться. Ну вот что за глупая традиция – всегда собираться стаями? Как будто даже один из них не способен меня укокошить за секунду! И, судя по всему, они как раз и собираются вытрясти из меня всю душу, но пока еще разговаривают – дают шанс на спасение:
– Ты прямо сейчас пойдешь и извинишься перед драконами, девка! А потом шлепай, читай свои учебники!
Я на миг вспомнила, что из себя представляют желанные извинения, потому тоже неконтролируемо скривилась. Бесстрашие мое было спровоцировано не рассудком, а очередным приливом злости. Да и в конце концов, здесь вокруг сотрудники! Не позволят же они меня убить на глазах у всех? Наверное. И я предложила ему то же:
– Так волку проще – можешь ведь круглыми сутками всем драконам ботинки вылизывать. Я так понимаю, просто возможности не дают? У моей соседки забавный песик был – не облает, так залижет.
Он на глазах закипал, а плечи словно еще сильнее ширились.
– Ты меня собакой назвала?!
Я прикусила язык. Волки – не собаки, конечно. Но вот смотрю я на их поведение, и такое желание угодить хозяевам не у всех псов увидишь… Но палку я перегнула сильно – опять ляпнула, плохо подумав, раздражение можно выплеснуть и не в таких спорных воспоминаниях. Самое время начинать извиняться – теперь уже перед волком. Не слишком ли большая толпа собралась, ожидающая моих извинений?
Размышляя над этим вопросом, я спонтанно огляделась. Все обходили нас широким кругом, не приближаясь – то есть со стороны ситуация тоже выглядит как конфликтная. Кто-то с интересом наблюдал за происходящим. Я и ведьм разглядела – и их вид мне вообще не понравился: девчонки замерли в настоящем ужасе. То есть тоже уверены, что я умру в течение ближайших нескольких минут? И совсем далеко, через две арки от нас, в столовую шествовала компания драконов – те не остановились и вообще не заметили столпотворения. Но именно они вынудили меня спросить прямо:
– Это дракон по имени Сат вам приказал меня проучить? Как же это низко с его стороны, сам даже ручки пачкать не захотел. Никогда не думала, что сильнейшие могут быть такими слабыми.
– Ты… – волк на мгновение задохнулся, – ты смеешь оскорблять дракона снова?!
– Да никого я не оскорбляю, выводы делаю, – я сокрушенно вздохнула.
Лучше бы и дальше рассматривала зевак, поскольку стоило мне только глянуть прямо, как и меня начал одолевать страх – волк уж точно не становился дружелюбнее с каждой моей фразой. Мне стоило сбавить тон еще сильнее и заверить «уважаемого представителя волчьих кланов, что я в ближайшее время пренепременно самолично урегулирую вопрос с драконами. Им, дескать, незачем утруждаться и так усердно вылизывать драконьи…» – а, нет, последнее лучше вслух не произносить. Но я не успела сказать вообще ничего, меня перебили ультиматумом:
– Больше ты в столовой не ешь, девка! Пока не принесешь соответствующие извинения. Я лично буду контролировать этот вход, чтобы ты даже войти не могла.
Ну вот, теперь хоть понятно, что меня ждет. Голодная смерть. А она займет целых несколько дней – все лучше, чем прямо сейчас. Я даже невольно начала представлять, как это будет, и не удержалась от деталей:
– И как же ты это устроишь? Ведь если ты будешь торчать здесь, чтобы я не проскользнула, сам не получишь еды. Или у нас соревнование – кто умрет от голода раньше? – я еще раз с содроганием оценила его фигуру. – У тебя шанс выше, тебе даже до нормальных размеров худеть недели три.
Вообще-то аргумент разумный – он должен был ответить, что ему-то друзья могут еду выносить, или даже организовать круглосуточные волчьи смены, и в этом случае я снова что-нибудь отвечу – и так будем продолжать, пока он не проголодается. Но оказалось, что этого как раз хватило для последней капли. Я плохо разбираюсь в психологии оборотней, но они способны отыскать оскорбление даже в манной каше. Бугай зарычал и кинулся на меня.
Вот и поговорили. Конечно же, я перепугалась, отскочила назад. Но и представляла, что он меня одним ударом из сознания вышибет. Сейчас бы хоть один боевой навык пригодился… но тому первокурсников не учат. Я и сама по себе девчонка бойкая, врезать умею, но еще ни разу не пыталась остановить такую груду безмозглой мускулатуры.
Пришедшее решение было нелепейшим – и единственным, о котором я подумала. Вскинула чуть руку и прошептала:
– Скуи-и-из.
Как обычно, бытовое заклинание сработало отлично – его пиджак начал ежиться, сжиматься, ткань уплотнялась. Я докинула второе такое же и для брюк. Само по себе уменьшение размера одежды выглядело скорее забавным, чем угрожающим, но оно доставляло ему физический дискомфорт – окольцевало тело и не желало останавливаться на этом пути, перетягивая мышцы и суставы. Он взвыл – то ли от удивления, то ли от боли. И даже его приятели опешили. А что? Неплохо. Я такое же и для всех желающих могу повторить – пусть корчатся на полу, пытаясь стащить с себя уплотняющиеся тканевые путы, когда даже пошевелиться не можешь. И самое прекрасное, что они трещат, трещат, но все еще не рвутся – лучшее доказательство, из какой отличной материи шьется академическая форма!
Восторг мой был преждевременным – оборотень, предприняв несколько тщетных попыток расправить руки, громогласно зарычал и начал падать вперед. Но не потому, что больше не мог управлять перетянутыми до костей ногами, – он обращался! Я сразу увидела, как быстро его лицо вытягивается и обрастает шерстью, как маленькие глаза расползаются в разные стороны. Впервые я наблюдала за таким потрясающим зрелищем, но это было не время для радости – ткань при перевоплощении все же полезла лоскутами, не выдержала. И еще через секунду он обратится в волка, которому уже вообще ничего не воспрепятствует вонзить клыки мне в горло.
Остался последний боевой прием, применимый в настолько неравной схватке: бежать и визжать. Бежать, чтобы выиграть себе хоть пару секунд жизни, а визжать в надежде привлечь внимание персонала – у кого-то из них может найтись способ меня спасти. Если таковой способ еще вообще остался.
Я услышала в стороне шепот, а тело волка на миг подернулось непонятной дымкой. Один взгляд в сторону подтвердил – подруги-ведьмы пытаются задержать монстра, они отчаянно схватились за руки и синхронно завибрировали. Но стоило только одному из оборотней кинуться в их сторону, как ведьмы додумались до того же приема – бежать и визжать. Я была последней, кто мог их осудить. И рванула тоже – в противоположном направлении, ожидая, что в любой миг мне в спину вонзятся острые когти.
Если бы я имела возможность подумать, то уже бы поняла, что от обернувшегося волка человеку убежать невозможно. И все равно бежала бы – потому что инстинкт вливает силу в ноги и громкость в крик. Тот же инстинкт, но уже других людей, освобождал мне дорогу – все вокруг разлетались в разные стороны, чтобы не оказаться на пути моей смерти.
Добраться я успела только до широкой лестницы на второй этаж корпуса, после чего произошло ожидаемое – меня резко, больно рвануло. Однако потащило не назад, а куда-то вверх, но не по ступеням – мое тело постоянно дергало большими рывками от перекладины к перекладине. Я почти сразу почувствовала, что меня зубами хватают за шиворот и перекидывают из одной пасти в другую.
– А-а-а-а! – я орала от ужаса после каждого кульбита.
Но мой крик перекрыл более громкий рев с почти той же интонацией:
– А-а-а-а! Лисы! Гнилое рыжее отродье! Как вы смеете вмешиваться в наши дела?!
И где-то с очередной перекладины я расслышала мурлыкающее:
– Ой, волки? Простите, не заметили. Решили поиграть с Клариссой, она так смешно вопит.
– Лисы! – не унимался кто-то снизу.
– Волки! – ответили им сверху. – У нас перекличка? Тогда где ястребы?
– Орин, лисий сын! Я тебя на куски разорву!
– Карин, волчий сын! Я ж тебе каждым куском смогу напакостить! Ты бы хоть оделся, дамы в обмороки валятся от твоей голой задницы!
Так бы этот дурацкий разговор между прямолинейными волками и хитрыми лисами и продолжался, но наконец-то очнулись сотрудники академии и начали кричать о том, что волки здесь устроили.
В себя я пришла только в какой-то комнате. Сначала разомкнула губы, чтобы все-таки сделать вдох, а потом разлепила один глаз. Убранство помещения было другим – намного изящнее, чем в наших спальнях.
– Где я? – прохрипела с трудом. – В лисьем общежитии?
Глаз снова закрыла. Оказалось, что в комнате присутствовало несколько человек, которые быстро одевались, смеясь и перекидываясь ругательствами в адрес волков. Я успела зацепить взглядом только Орина, натягивающего штаны. И когда шорохи ткани утихли, бросилась ему на шею. Нельзя сказать, сколько оскорблений я нанесла ему этим жестом, но все человеческое во мне этого требовало.
– Спасибо, спасибо, Орин! Спасибо вам, ребята! Не знаю, чем я заслужила вашу помощь, но обязана вам жизнью!
Орин отстранился и ответил, изящно пожав плечами:
– Лишний повод плюнуть в псов. Но и мы с тобой можем стать родственниками – твоя сестра очень расположена по отношению ко мне. Кем бы я был, если бы прошел мимо твоей беды?
И я снова обняла его, хотя явно тем в восторг не приводила. Пусть терпит. Искренняя благодарность бывает именно такой силы, когда безразличны правила приличия.
Отплатить я могла только одним – починить форму, у кого она порвалась. Мой пиджак вообще вначале было жутко рассматривать. Но как раз на последнем практикуме по бытовой магии мы это проходили – вот и прекрасная тренировка. Я заклинаниями приводила одежду в порядок, а сама понемногу приходила в себя.
Да, лисы помогли, спасибо им за это. В наше общежитие посторонним вход запрещен – но я была свидетелем, как при желании дракон мог там разгуливать как у себя дома. Но то дракон! А речь идет о немного грубоватых и слишком прямых волках. Во время учебы меня, наверное, преподаватели защитят. Однако проблема со столовой сохраняется – меня можно нигде и не ловить, если просто не позволять приходить на завтраки, обеды и ужины.
– О чем вздыхаешь? – заметил мое состояние Орин.
– Да думаю, чего теперь ждать и как выкручиваться.
– Принести извинения драконам? Волков ректорат осадит, но они все равно могут создавать проблемы, пока не уладишь основной вопрос.
– Ни за что, – выдавила я. – Да и поздно уже, я Сату много чего наговорила. Теперь от своих слов не откажешься.
– Как знаешь, – лис не стал настаивать.
– Но что делать со столовой? Разрешат ли моим друзьям выносить для меня еду?
– Если ты хочешь подставить заодно и своих друзей, – Орин растянул губы в тонкой улыбке. На это мне пришлось еще раз вздохнуть – ну не могу же я заодно Мию или ведьм сделать врагами волков! Но лис продолжил: – Хотя выход есть всегда. Еду можно и самой воровать в ночное время.
– Воровать? – выдохнула я. – Я же не лиса! Не умею и даже не особенно хочу…
– Ну тогда остаются варианты извиниться или каждый раз побеждать волков, – на этом он и закончил все добрые советы.
В свое общежитие я добралась без проблем – как и предполагала, волки не будут меня ловить и тратить время, а сейчас, возможно, несут какое-нибудь наказание за нарушение дисциплины. Завтра выходной – обойдусь без завтрака. А потом придется осваивать новую науку. Интересно, в библиотеке найдутся учебники по бытовому воровству? Кстати говоря, волков я очень боялась, но не испытывала по отношению к ним какой-то яркой злости – скорее недоумение, как они, благородный народ, сами себя ощущают в вылизывании драконьих задов? Настоящее раздражение во мне вызывал Сат. Вот уж кого я вообще никак понять не могла. Если бы явился сам перед аркой и заявил, что за оскорбление будет гнобить меня собственными руками, то это вызвало бы во мне хоть какое-то уважение. Он сильный – я оскорбила его – нам посредники в виде стаи подхалимов не требуются.
Половину следующего дня я посвятила тому, чтобы хвалить перед Клариссой Орина, считала себя обязанной честно заявить, что ее выбор – лучший из всех выборов. И если она выйдет замуж за такого человека, то не грех ему и тапочки в зубах носить – исключительно из уважения. Еще до начала их нового свидания ее глаза сияли счастьем и далеко идущими романтическими планами. Кларисса воодушевилась положительными чертами Орина и потому всего лишь тридцать раз повторила, что отношения с драконами мне бы все-таки наладить – мерзкие твари, с этим она соглашалась, но во вражде с ними я долго не протяну.