глава 18
Сказать, что это было для меня непросто, – ничего не сказать. Я будто бы сама на себя гигантской ногой наступила и давила, ощущая, как неприятно хрустит тараканий панцирь. Альтернатива же угнетала еще сильнее. Из двух зол я выбрала меньшее – точнее, поставила на чашу весов еще и интересы Клариссы, они и дали небольшой угол наклона в выборе.
Вечером я вышла на прогулку. Примерно уже знала, где могу встретить Сата. Разглядела издалека и на ватных ногах пошла ближе.
– Достопочтимый господин Сат Дикран! Можно на два слова?
Прозвучало это жалко, но совсем без сарказма – я мысленно тренировалась. Причина такого обращения была важной – пусть его друзья услышат, что я уважаю их народ и конкретно этого эйра, не качаю права, как утверждает комендант, и стараюсь соблюдать традиции. Хотя бы те, в курсе которых.
Он глянул на меня удивленно, а его друг отчетливо произнес:
– Я же говорил.
Сути этой фразы я не поняла, но Сат от нее поморщился и все-таки направился в мою сторону. Это хорошо, мне было легче говорить без свидетелей.
– Что? – он начал очень холодно.
– Добрый вечер, Сат, – я поприветствовала теперь иначе – хотелось посмотреть, не поправит ли. – Просто хотела сказать, что меня беспокоит наша ссора. Все еще беспокоит, хотя я смогла уладить все последствия.
– И? – М-да, видимо, он так и будет односложно разговаривать.
– И воспитание мне диктует сделать что-нибудь, чтобы эта история в твоей голове окончательно забылась. – Я подняла руку и бегло вставила, пока он по-своему не понял: – Никаких целований ботинок! Да это просто непрактично, Сат! Я умею чинить и стирать одежду, вообще руки из нужного места растут. Я предлагаю разумную альтернативу – ведь ты сам от этого больше выиграешь, чем от глупой церемонии. И друзья твои увидят, что я проявила почтение – сама подошла и предложила честную службу.
В мыслях моих звучало довольно логично. Конечно же, я не мечтала становиться его служанкой, но если он пойдет на такое решение – это будет лучший выход для меня. На моем факультете, может, и засмеют, но это ерунда. Здесь вообще многие не понимают, что никакого стыда в честном труде нет и быть не может. Да они сами служат – просто выбирают хозяев по статусам. И иногда служат так, что мне стало бы стыдно, ничем не гнушаются. Он молчал и глядел на меня неотрывно, потому пришлось продолжить объяснение:
– Конечно, я понимаю, что тебе несложно заплатить прачкам и профессиональным швеям. Но я ответственна и аккуратна, почему бы не сэкономить пару монет? А может, тебе нужна красивая вышивка – например, в подарок подруге или матери? Это займет некоторое время, но ты точно останешься доволен. В столице множество товаров, зато я могу сделать такую вышивку на платье, какой ни у кого вокруг не будет! Эксклюзив! – я кое-как вспомнила очередной термин с курса бытовой магии. – Мне только подруга нити и иглы закупит в столице, а с новой недели могу приступить!
Ну вот, теперь звучит еще логичнее. У меня даже нутро немного расправляться начало. Но Сат спросил:
– Зачем это тебе?
Ответ так запросто не сформулируешь. Не лис же, пусть их бесы дерут, прямо сейчас вставлять? Заблеяла нечто невразумительное:
– Ну просто конфликт… А я человек неконфликтный, вот и переживаю…
Сат резко перебил, подавшись на меня и съедая дух своими черными глазами:
– Друзья сразу же со смехом предполагали, что так и будет. Я был уверен, что нет.
– Что предполагали? – удивилась я. – Вышивку? Какие прозорливые у тебя друзья… Я сама еще утром эту вышивку даже в самых страшных кошмарах предположить не могла.
Но он меня не слушал:
– Нет, конечно. А что ты прискачешь ко мне и начнешь лебезить. Мы в первый раз встретились случайно, это факт. Потом до тебя постепенно дошло, что ты случайно познакомилась с самим эйром, от глупости и неожиданности совершила несколько ошибок, но мысль-то никуда не делась. Кто ж такие шансы упускает? Уж точно не ты.
– О чем ты говоришь, Сат?
– Теперь о своей ошибке. Я увидел в тебе дурную и немного безумную девицу, но хорошо обдумал те слова, которые ты прокричала в зверинце. Про гордость. В конце концов, ты первый человек, который поставил собственную гордость выше моего статуса. Мне это непривычно и дико было принять, но я принял. Даже некоторое уважение испытал и внутренне согласился: каждый человек вправе оценивать вес своей гордости собственными мерками. И когда узнал, что тебя преследуют волки, приказал им прекратить.
– Ты приказал? – выдохнула я. – А я-то решила, что я сама такая красотуля…
– Решил, что это просто честно, – продолжил он мысль. – Ты как будто в моих глазах отвоевала себе право быть другой – и я это позволил. Но вижу, что ошибся. Посидела, подумала, взвесила и поняла, что лучше себя потерять, чем мое расположение. О будущем задумалась? Хорошие должности на дороге не валяются – особенно для выпускников твоего факультета, а ты такую удачу, как случайное знакомство с эйром, в выгребную яму спустила. Так и чего на самом деле стоила твоя гордость? Чего стоило мое уважение к твоей гордости?
– Да не так все было, Сат! – я выкрикнула, хотя и понимала, что без доказательств это просто набор звуков.
Он уже развернулся, но все-таки закончил:
– Договорились, Кларисса, я придумаю тебе какую-то работу до конца этого семестра. И после не вспомню о том, что между нами были разногласия. Довольна? Радуйся.
Теперь меня раздавило намного сильнее, чем до этой встречи, но я спросила по инерции:
– Какую работу?
– Не знаю. Придумаю, когда тошнота от тебя пройдет. Вышивка, стирка, уборка, доставка писем, убийство мне неугодных, ублажение моих приятелей, переписывание моих сочинений в тетрадь, бухгалтерия монет в моем кармане – какая тебе разница? Ты ведь на все пойдешь, лишь бы поглубже запихнуть язык мне в зад, как это делают все остальные.
Сат ушел, а я еще долго стояла на месте и чувствовала себя оплеванной. Опять это жуткое чувство, когда тебя принимают абсолютно другим человеком, но намного мощнее, чем раньше.
* * *
На протяжении двух недель вообще ничего не происходило. Сат не отдавал мне распоряжений, мы вообще с ним не встречались. Кларисса похвалила меня за находчивость и подчеркнула, что пути проще я все равно бы не отыскала. В ее похвале звучала скрытая благодарность – дескать, спасибо тебе, Лорка, что выбрала продолжать бороться, а не подставить меня, любимую. Или все ее мысли были забиты предательством Орина – хоть она и сыпала одними проклятиями в его адрес, но по остекленевшим глазам была заметна ее боль. Нельзя сказать, что я оказалась единственной, кто пострадал в этой ситуации. Мое раздражение сразу проходило, когда возникало желание обнять эту девушку – да, немного избалованную и авантюрную, да, все еще неправильно оценивающую людей, но точно не заслужившую такого плевка в душу. В очередной раз прощаясь, я ее все-таки обняла, а Кларисса – наверняка удивив тем больше саму себя – не оттолкнула сразу, а вначале трижды шмыгнула носом мне в плечо.
Вот только лисы мне напомнили о своем существовании – встретили на территории академии и ехидными ухмылками пригвоздили к месту.
– О, это же наша дорогая Лорочка! – промурлыкала Оли, тем намекая, что не опасается свидетелей – пусть их опасаюсь я.
И мерзкий ее братец подхватил:
– Она, наша милая подружка! Ты ведь все еще нам подруга, Лорка?
– Делаю все возможное, – выдавила я в ответ и поспешила к корпусу.
На следующий день спешно приготовила домашние задания на завтра и понуро поплелась изображать, что я действительно стараюсь. Сат, похоже, не намеревался сам являться пред мои очи и выдавать свои задания. Его на прогулочных дорожках я не разглядела, потому нерешительно пошла к общежитию драконов – то здание вряд ли можно с чем-то перепутать, если, конечно, не предположить, что кому-то взбрело в голову на академической территории отгрохать королевский дворец. Строение располагалось дальше остальных – за лисьим, ястребиным и волчьим корпусами.
И все равно хотелось потянуть время подольше, потому я обратилась к стоявшему на пути студенту:
– Там ли живут драконы, уважаемый?
– Там-там! – показалось, что он не говорил, а каркал резкими звуками. – Только стоит ли хор-рошенькой девушке попадаться им на глаза? Прими добр-рый совет – не ходи, если есть такая возможность.
Его речь была необычна и довольно приветлива, потому я заулыбалась, позволяя себе каплю любопытства:
– Да вот вынуждена – по глупости подписалась прислуживать дракону. А ты, должно быть, ястреб? Прости, если ошиблась в предположении, я первокурсница!
Парень являлся обладателем очень красивых длинных волос необычного серого оттенка, но я догадалась о его природе по внушительному профилю.
– Разве можно перепутать ястр-реба с кем-то другим? – удивился он.
– Нельзя, – я улыбалась все шире и увереннее. – Но это так интересно. Ты первый из вашего племени, с кем мне удалось поговорить!
– Неудивительно! – он произносил звуки слишком резко, с небольшим скрежетом на согласных. Но я почти сразу поняла, что это именно свойство его голоса, а не признак злости. – Ведь ястр-ребов очень мало!
– Надо же… – я покачала головой. – Это редкая кровь? Тогда тем более приятно видеть представителя славного рода. Но почему ты советуешь мне не идти к драконам?
– Кровь ястр-реба не так уж и редка, но мы чаще занимаемся очень важной работой, мало кого из ястр-ребиных детей отправляют учиться в академию. Мы и без наук становимся лучшими советниками, самыми надежными счетоводами, учеными и учителями, но я мечтаю стать консультантом при кор-ролевском дворе, а это требует обр-разования. Это и ответ на твой вопрос – ястр-реб не умеет лгать. Оттого и совет. Драконы прекрасны в своем могуществе и занимают верхушку иер-рархии, но если ты сама не пр-редставляешь для них интереса, то лучше не попадайся лишний раз на глаза. Ты ошибаешься, если думаешь, что услужливостью можешь зар-работать их уважение.
Он говорил такие вещи, которые в этих стенах мне слышать не доводилось. И я несколько опешила, поскольку просто не ожидала такой откровенности:
– Тогда почему все пытаются перед ними выслужиться?
– Не все. Только те, чья природа сама того требует. Волки служат, потому что это и есть их суть – служить и охранять. Лисы хитрят и подлизываются, ведь это уже их суть. Но ястр-ребов драконы уважают как раз за то, что мы всегда говор-рим правду и не способны на предательство. Служить можно по-разному, но исходя из своей природы. У всех есть свои достоинства, котор-рые драконы используют в своих интер-ресах, но только люди зачем-то пытаются строить из себя волков, лисиц или ястр-ребов.
Я выдохнула восхищенно:
– Да ты настоящий мудрец!
Он очень резко вскинул руку, заставив меня вздрогнуть.
– Не надо лести, я этого не выношу. И не спрашивай моего имени. Будет очень некстати, если теперь ты начнешь изобр-ражать, что мы знакомы. У меня не тот статус, чтобы быть с тобой знакомым, пока ты не докажешь, что достойна, то есть всегда честна перед собой и другими.
– Я и не думала тебе льстить, – с улыбкой кивнула я. Мне даже понравилось, как он четко обозначил границу – это же делают остальные расы, но от него прозвучало неоскорбительно и предельно понятно. – Просто ты все мои сомнения как-то четко выразил, будто в моей голове побывал.
– Со мной это случается, – теперь он без вопросов принял мою похвалу. – Тогда продолжу совет – советы хороши для тех, кто умеет слышать. Др-раконы – тщеславные, высокомерные, меркантильные собственники, но они же – мудрейшие управленцы. Не служи драконам, если не испытываешь искр-реннего желания им служить, и тогда в твоей жизни будет меньше пр-роблем. Они р-растопчут тебя, если заподозрят в том, что ты собир-раешься к ним приблизиться, не испытывая настоящего уважения: лестью, службой или иным способом. Многие люди совершают эту ошибку. Все, иди, я закончил.
Я по инерции сделала несколько шагов по дорожке, глубоко задумавшись. Слова ястреба заставили по-другому взглянуть на поступок Сата – ведь тот действительно хоть и разозлился, но признал за мной право остаться собой, волков от преследования остановил. Я все испортила уже после, благодарю треклятых лис. И его холодная ярость в конце нашего разговора теперь будто на картине красками проявилась. Я обещала отработать свой промах – у меня нет выхода, сама под этим подписалась. Но за этот же договор меня растопчут, поскольку ни о какой искренности и речи не идет: сначала кричу о гордости, а при необходимости засовываю гордость куда подальше.
Но через несколько метров очнулась, обернулась и произнесла четко – я испытывала потребность это сказать:
– Я действительно не достойна быть с тобой знакомой – слишком много вранья в моей жизни. Но скажу, что мне искренне жаль, что ястребов здесь так мало.
Он не ответил, но чуть приподнял лицо к небу, напоследок демонстрируя свой потрясающий профиль. Я была неправа, когда утверждала, что все академическое общество прогнило насквозь – все совсем не так: здесь есть ведьмы, есть ястребы, есть обычные люди, которые еще не потеряли моральных ориентиров. Если посчитать по головам, то хороших людей здесь много, но их не видно за остальными. За мной не видно, потому что я не тяну на такую планку, какую мне показал представитель расы ястребов.
И на пути тут как тут показался Орин, чтоб ему пусто было. Подтвердил, что они с хитрой сестренкой постоянно за мной приглядывают. И запел мягонько, подстраиваясь под мой шаг:
– Прими и мой совет, дорогая, на этот раз действительно приятельский. Не общайся с ястребами. Если они только заподозрят о твоей тайне – немедленно доложат. С ними мы никак не договоримся.
– Это я уже поняла, – ответила я, разглядывая приближающуюся дверь драконьего общежития. – И все равно он вызывает во мне больше уважения, чем все вы вместе взятые.
– Чем все мы вместе взятые, – поправил Орин с ударением на «мы». – Себя не забывай. Ты сюда въехала на золоченой карете вранья и можешь остаться только на ней.
– Тоже верно. Но не дави. Твои угрозы не помогут. Я в любом случае должна сначала закрыть предыдущий вопрос с Сатом, а уже после поднимать новые. И то не факт, что получится. Он меня вообще человеком теперь не считает.
– Это я понял. И ни в коем случае я не воплощу угрозу в жизнь, если увижу, что ты приложила все усилия.
– Что это? – Я притормозила и глянула на него, попытавшись притом не скривиться. – Лисье благородство?
– Конечно! – он словно удивился моей язвительности. – Не знаю, что ты там возомнила, но мы всецело на твоей стороне! Пока ты на нашей стороне. Разве до сих пор это не было понятно? Разве мы не оплачиваем всякий раз свои долги?
Может, и было. Может, и такую жизнь можно назвать благородной – с лисьей точки зрения. Но меня пока выводила из себя сама мысль о непроходимой их подлости.