《Людям свойственно меняться 》
Pov//Jisoo
Придя домой, я застала брата спящим на диване. Укрыв его пледом, я пошла на кухню, погреть чай, аппетита совершенно не было. Переодевшись в домашние спортивные брюки и футболку, я стала замазывать лицо мазью.
- Ай, больно, - все из-за этого идиота и его идиотки.
Сегодня Джой онни дала мне аванс. Была подработка на свадьбе. С тех пор, как погибли наши родители, я, можно сказать, осталась одна. Сехун старше меня на семь лет. Когда в прошлом году родители попали в аварию, он спустил все деньги, что родители откладывали на "черный день" в казино и на выпивку. С работы его уволили. Еды, можно сказать, не было. Тогда я решила найти работу. Я уже была в отчаянии и готова была идти хоть разносчиком пиццы, но тут, уже ни на что и не надеясь, я пришла в клуб Джой онни. Она сразу меня предупредила, что работать придется в полную силу. Я и не возражала.
Выпив чая, я позвонила подруге . Наён - это моя школьная подруга.
- Привет, Чичу. Чего так поздно?
- Привет. Да скучно стало.
- Опять Сехун чудит? Приходи ко мне.
По голосу было слышно, что она напряглась. Она всегда тараторит, когда волнуется.
- Нет, все в порядке. Он спит. Просто одна дома. Грустно стало. Ты прости, что я тебе позвонила, ты же знаешь меня, - постаралась сказать максимально веселым голосом.
- Конечно, Джисуя. Ты если что звони. Обещаешь?
- Конечно. Спи, давай иди, - улыбнулась я и положила трубку.
Мой взгляд зацепился за фото на стене. Это фото было последним, где мы всей семьей вместе. Сехун с папой делают шашлык, а мы с мамой стоим рядом. По щекам потекли слезы. Как же мне их не хватает. Их и Сехун, того, который будто погиб вместе с ними. Потому что я не верю, что мой Сехун, который продал свою приставку ради шоколадки болеющей сестренке, на которую сам заработал в пятнадцать лет, мог так просто взять и продать мамину золотую цепочку, которая осталась мне, и папины золотые часы.
Взяв деньги, я положила несколько тысяч в кошелек, а остальные понесла в свою комнату. Возможно, кто-то осудит: как можно прятать деньги в собственном доме? Можно, если твой брат бывший игрок. А игроков, как правило, бывших не бывает.
Осталось совсем немного. Я подсчитала, и уже через два месяца я смогу поступить в музыкальный колледж.
Достав из-под кровати неприметную картонную коробку из-под почтовых посылок, я открыла ее и впала в ступор. Пусто. Абсолютно ничего. Я просидела так около пяти минут, пока из прострации меня не вывел охрипший голос.
- О, Джисуя. Поесть что-нибудь сделай. Я голодный, как волк.
- Сехун, куда ты дел деньги?
- Какие деньги? Сама знаешь, у нас нет денег.
- У нас нет. Где деньги, которые лежали в этой коробке?
- Отлично. Брат ходит со старой мобилой который год, а она деньги по углам тарит. Воспитали, ничего не скажешь, - я с детства могла распознать, когда он лжет. Вот и сейчас, он смотрел по сторонам, но только не на меня.
- Я тебя ненавижу! Ты все для этого делаешь! Знаешь, сейчас, как никогда, я очень жалею, что не оказалась с родителями в той несчастной аварии, потому что тут мне еще хуже. Я знаю, тебе больно, но мне тоже не легче. И вместо того, чтобы как-то начать жить заново, ты убиваешь все хорошее, что было. Ты изменился.
- Людям свойственно меняться. Так что там с едой?
Больно. Я ему говорю все, что меня волнует за последнее время, а он вместо: «Прости, сестренка», или «Давай поговорим, сестренка» сводит все к себе.
- В холодильнике. Разогреешь сам, - и пока не разревелась, вышла из дома.
Как же хорошо, что Наён живет в соседнем подъезде.
Я позвонила в дверь, и мне открыла госпожа Ким– бабушка Наёна.
- Здравствуйте,- улыбнулась я.
- Здравствуй, Джису. Давно видно не было. Проходи.
Как жаль, что у меня не осталось никого кроме брата, ни бабушек, никого.
Пройдя в комнату, я увидела Наён за ноутбуком.
- Ну и чего глаза на мокром месте? Так, стоп! А это что? - она увидела мою разбитую губу.
Я рассказала ей все о встрече в клубе с этим Чонгуком, о Лисе. О брате и деньгах.
- Вот скотина!
- Не надо, Наён.
- Как не надо? Ну, вот как, Джису? Ты пашешь, а он все просаживает!
- Ну и что? - я пожала плечами и смахнула слезы. – Я ведь его все равно люблю. Он мой брат!
Поговорив ещё полуночи, мы уснули.