Том. 1 Глава 9.2 - Не в этот раз

Аэлок застонал, скрючившись от боли. Его ослабленное тело не могло выдержать повторных родов, и он быстро стал слабым. Он не мог выдержать ни минуты без обезболивающих. Аэлок изо всех сил пытался встать и съел немного овощной каши, которую теперь мог хорошо приготовить, и остатки мяса, оставшиеся после беременности. Но вскоре все выблевал. Он ничего не мог переварить. У него продолжалось периодическое кровотечение, и температура продолжала расти.

Каждый раз, когда он ночью клал свое скрипящее тело, ему казалось, что он лежит в ветхом гробу. Иногда ему хотелось закрыть глаза и никогда больше их не открывать. Это было слишком больно. Но даже это было непросто. В кромешной тьме, где он не мог отличить сон от реальности, у него возникло желание увидеть человека, который редко появлялся из ниоткуда и смотрел на него сверху вниз, хотя бы еще раз.

Ему хотелось, чтобы этот человек хотя бы раз посмотрел на него и улыбнулся. Тогда, возможно, он уйдет, и печаль этого человека исчезнет. Ага. Как ты сказал, я демон голубой крови. Я мог бы просто отпустить тебя, но я жадный и цепляюсь за то, чего ты не позволишь даже до конца. Независимо от того, сколько боли это причинило мужчине.

Теперь он даже не мог сказать, сколько времени прошло. Как давно он потерял сознание?

Сегодня кровать была необыкновенно уютной. И его тело не чувствовало никакой боли. Это было странно. Его тело должно было болеть в холодном воздухе, что-то теплое плотно обвивало его.

Что это?

Когда он открыл глаза, то увидел не унылые стены хижины, а чьи-то руки. Он моргнул, пытаясь сосредоточиться. Знакомый затылок. Это был Клофф.

Его тихое сердце начало колотиться. Почему он спал здесь? что-то случилось? Или он пытался снова вернуть его живым, как раньше, когда он умирал?

Честно говоря, все это не имело значения. Это было так приятно. Находясь в объятиях Клоффа, он хотел, чтобы время остановилось хотя бы на мгновение.

Боясь, что он проснется и бросит его, Аэлок затаил дыхание и вдохнул запах Клоффа. У него закружилась голова, как будто он вдохнул сильный анестетик, более мощный, чем любое обезболивающее. Теперь он чувствовал себя полностью омегой. Нет, он был омегой, родившим ему детей. Но один лишь запах тела Клоффа избавил его тело и душу от боли, и он почувствовал умиротворение. Несмотря на то, что Клофф не позволил его желанию, его тело уже давно признало его своим альфой.

Как это произошло? Что же такого хорошего было в Клоффе? Он был всего лишь полуаристократом из деревни. Аэлок слегка улыбнулся. Если бы он знал, что так обернется, он бы такого не сделал. Какой смысл интересоваться им сейчас?

Аэлок осторожно прижался лбом к груди Клоффа.

Тук-тук.

Он чувствовал, как сильно бьется его сердце рядом с ним. Ему хотелось просто умереть и исчезнуть вот так, но это было невозможно. Вскоре Клофф откроет глаза и будет презрительно насмехаться над ним. Видите, я был прав.

«Что делает вас всех счастливыми и улыбающимися?»

— Я тоже не знаю.

«Сумасшедший ублюдок».

Клофф пренебрежительно пробормотал и оттолкнул Аэлока. Когда их разгоряченные тела разошлись, по спине Аэлока пробежал холодок. Аэлок прижался к нему, надеясь сохранить тепло хоть немного дольше. Тем временем Клофф сел на кровати. Он раздраженно ворчал и испустил небольшой поток ругательств, явно недовольный сложившейся ситуацией.

Лежа и глядя на Клоффа, Аэлок вдруг заметил, что у Клоффа эрекция. Это явно был утренний лес, поскольку он был еще молодым альфой в расцвете сил. Несмотря на то, что Клофф говорил с ним с презрением, Аэлок чувствовал, что это было не так резко. Было ли это потому, что он еще не совсем проснулся? Чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, Аэлок выпалил:

«Хочешь заняться сексом?»

Клофф быстро повернул голову и пристально посмотрел на него.

Аэлок, не раздумывая, изверг эту чушь, под влиянием собственного альфа-нюха. Он вспомнил, как раньше спрашивал то же самое, и его за это назвали вульгарным аристократом. Он ожидал услышать, как Клофф назовет его сумасшедшим, но, что удивительно, Клофф ничего не сказал. Вместо этого он забрался на кровать с кривой улыбкой.

Впервые Аэлок понял, почему люди говорят, что секс — это сладко. Это было всего один раз, но он почувствовал, что тает, как конфета. Если бы у него была течка, он был уверен, что зачал бы двойню. Он также понял, что в этом есть сладкий яд.

— Тебе это так нравится, дьявол?

«Ах… хм… Клофф… хмм».

«Тебя так сильно били и презирали, что ты как грязная шлюха без гордости. Кто бы мог знать, что когда-то вы были дворянином высокого класса?”— прошептал он сладким голосом, смешанным с презрением. Было трудно продолжать слышать резкие слова, несмотря на сильную ненависть Клоффа к нему. Его разбитая душа, казалось, все еще функционировала, поскольку ему было очень больно. Было такое ощущение, будто его сердце вырвали заживо.

Пожалуйста, быстро заставь его чувства онеметь. Пусть он забудет реальность и будет поглощен ложным счастьем до конца.

После этого он появлялся довольно часто. Его предыдущая жестокость и гнев исчезли, вместо этого у них всегда был страстный секс. Повторяющееся счастье, которое он получал от этого, все больше пугало его. Он задавался вопросом, поверит ли он в конце концов, что это счастье реальность, если оно повторится еще несколько раз. Однако он не мог впасть в это безумие из-за сурового опыта, который он познал, да и добрый, но жестокий мститель не допустил этого.

Прежде чем сказочный экстаз полностью угас, Клофф ласково прошептал на ухо задыхающемуся омеге, не вынимая пенис, эякулировавший внутри Аэлока.

«Ты так стараешься. Если вы человек, вам следует вести себя соответственно. Попробуй поплакать и попросить прощения».

Каждый раз Аэлок старался изо всех сил. Он исказил лицо и попытался открыть дрожащие губы, чтобы попросить прощения, но это было нелегко. Слезы не выходили. Если бы он мог, Аэлок плакал бы, пока все его тело не растаяло бы. Поглаживая слегка раскрасневшегося от стараний Аэлока щеку, Клофф улыбнулся.

— Ты отвратительный демон.

Оставшись один, Аэлоку хотелось плакать. Он действительно это чувствовал. Но почему он не мог плакать? Позже он почувствовал, что, если он просто заплачет, Клофф простит ему все. Ему казалось, что все будет хорошо, если он просто встанет на колени и будет умолять, плача.

Постепенно он достиг своего предела. Даже осознав, что нежный секс более болезненный, чем грубый и жестокий, Аэлок не мог ничего выразить. Клофф был жестоким. Ощущение нежного поглаживания, не скрывающего своего отвращения, было невероятно жалким и болезненным. Как будто Аэлок стоял на краю обрыва, и все вокруг него рушилось. Еще несколько шагов, и он попадет в нескончаемый ад. Посреди слегка грубых, но чрезвычайно нежных движений Аэлок схватил одежду человека, который его отталкивал.

У Аэлока была течка. В течение двух дней он чувствовал, что действительно умрет, и все же все это время Клофф держал его как очень заботливого возлюбленного. Жар, начавшийся от пальцев ног, постепенно достиг сердца, и Аэлок почувствовал свою кульминацию. Соленая жидкость потекла по его дрожащим глазам. Как было бы хорошо, если бы это были слезы. Клофф встал, снова оделся и тяжело вздохнул, вставая с кровати.

«Если на этот раз забеременеешь, роди ребенка. И это конец».

"Почему?"

«Теперь с меня достаточно».

Его мир рухнул. Он был уверен, что лежит на твердой кровати, но чувствовал, что постоянно падает, а внутри все бурлит. Его бросили? Неужели на этот раз его действительно бросили навсегда? Он хотел попросить прощения и попросить остаться рядом с ним, но у него не было возможности попросить прощения.

Это был первый раз, когда он молился, чтобы не забеременеть. Но его организм, находившийся в жалком состоянии без лекарств, преданно откликнулся на своего альфу и зачал жизнь. Когда пришло первое утреннее недомогание, Аэлок был в шоке. Он сидел неподвижно, чувствуя себя беспомощным.

Поскольку его живот становился больше, Аэлок не мог поймать Клоффа, который делал короткие остановки в салоне. С искаженным выражением лица он мог только наблюдать за спиной Клоффа, когда тот вышел на улицу. Времени осталось уже не так уж и много. Он хотел увидеть его еще немного, но его тело болело так сильно, что он даже не мог нормально ходить. Он едва успел сделать несколько шагов, как рухнул, обнимая свой раздутый живот.

Время, которое он считал счастьем, было мимолетным, и иллюзия его удовлетворения быстро разбилась вдребезги от боли. Больно. Было слишком больно терпеть. Он потянулся за бутылкой с обезболивающим и пролил ее. Он рыдал, проглатывая белую таблетку, лежавшую на земле, как будто это был изюм. Но даже тогда его слезы не появились.

От сильнодействующего лекарства у него закружилась голова. Как выбраться из этого места, полного только боли? Стонав от боли и ворочаясь всю ночь, он вспомнил нежный шепот Клоффа. Возможно, раньше он был слишком худым, и, схватившись за свой гораздо больший, чем обычно, живот, Аэлок спотыкался и поднялся на дрожащие ноги.

С самого начала там не было никого, кто мог бы поймать его. Клофф просто сохранил ему жизнь здесь, но не связал его. Как он и говорил раньше, дверь не была заперта, и Аэлок мог покинуть каюту, когда захотел.

Рассвет.

Впервые Аэлок покинул поместье по собственному желанию.