Теория Любви

Дай мне свою ладонь – мы пройдем сквозь огонь.

Тайны свои открой, и я все равно останусь рядом с тобой.

Ты стал зависим? Забавно, я тоже.

Ведь мы на всех с тобою так не похожи.

Задумывались ли хотя бы на мгновение, сколько в жизни приходится отдать? За успех? Благополучие? Дружбу? Любовь? Сколького лишиться ради семьи? А думали ли о том, что действительно готовы потерять ради всего этого? Думаю, список был бы намного короче. Как сложно зачастую предугадать исход событий, происходящих в собственной жизни. Как сложно смириться с их исходом, и счастье, если в такие моменты ты будешь не один.

Прохладный апрельский ветер ерошил волосы и гонял мурашки по коже. Но Тони и Елена не обращали на него никакого внимания, гуляя по мостовой недалеко от центра города. Разговор их был в основном о том, что неплохо было бы посетить какую-нибудь страну, пока цены не взлетели до небес, а тысячи туристов не заполонили все красивые места.

– Мы могли бы посетить Азербайджан. Я познакомил бы тебя с родителями. Они давно говорят о встрече. – Тони заглянул девушке в глаза. – Ты знаешь, мне дорого их мнение, но в то же время я уверен, что вы быстро поладите.

Лена улыбнулась, кладя голову парню на плечо и обнимая поперек груди:

– Я понимаю. Ваши традиции – ценность, и для меня честь попытаться приобщиться к ним. Давай закончим все дела и, может, уже в конце месяца выберемся на твою солнечную родину.

– Мне нравится этот план. – Тони потянул девушку в сторону показавшейся на горизонте их любимой кофейни. – А пока пойдем делать этот день еще лучше.

Вечер они проводили на полу гостиной, разложив словари и справочники, необходимые для работы, сварив горячее какао и деля один мягкий плед на двоих. Лена все же перевелась в издательство к Тони, и по счастливой случайности им досталась работа над одним произведением, что оказалось крайне увлекательным: заниматься одной историей, но с разных углов: редактуры и перевода. Тишину в комнате, нарушаемую лишь негромким стуком клавиатур и редким шелестом страниц, прервал телефонный звонок. Энтони нехотя выбрался из-под пледа и пересек комнату. Громко звенящий гаджет до этого был забыт на одной из тумб.

Парень нахмурился, увидев номер отца на дисплее, и поспешил ответить. Лена подняла на шатена задумчивый взгляд, но с каждой минутой разговора лицо Тони становилось все мрачнее, и девушка спешно поднялась на ноги, кутаясь в плед и подходя ближе. Когда парень наконец начал отвечать, его голос был почти неживым, а в глазах плескалась потерянность и боль:

– Я приеду... да... завтра же... держитесь...

Звонок завершился, и Тони посмотрел на телефон, словно впервые его видел.

– Что произошло? – осторожно спросила Лена, тщетно пытаясь поймать отсутствующий взгляд на себе. – Не молчи, пожалуйста.

Пальцы разомкнулись сами по себе, и телефон полетел на пол, отскочив куда-то в сторону, а парень неловко шагнул назад, рухнув на диван, все еще не поднимая головы. Девушка мгновенно оказалась около, опускаясь на колени и аккуратно накрывая дрожащие ладони своими. И в этот момент Тони наконец поднял на нее взгляд, полный такого отчаяния, что девушка почти задохнулась в нем.

– Мой брат, он... – дыхание сбивалось. – Он... его убили...

Кажется, что время остановилось в тот момент. Лена замерла в глубоком шоке, приоткрывая губы и чувствуя, что действительно не может дышать. Ей требуется некоторое время, чтобы прийти в себя и начать действовать, ведь парень в отличие от нее вновь опускает голову, позволяя слезам скатываться по щекам, а дыханию окончательно сбиться. Девушка осторожно присаживается около него, накрывая содрогающиеся в беззвучном рыдании плечи так кстати захваченным пледом, и притягивает не сильно сопротивляющегося любимого к себе, устраивая его голову на своем плече и поглаживая по волосам.

– Как же так... мой старший братик... – прерывисто шепчет он, и горечь потери накрывает его еще больше. Сердце срывается в бешеном ритме, а знобить начинает еще сильнее, заставляя кутаться в плед больше, в тщетной попытке унять неконтролируемую дрожь. Боль под ребрами становится невыносимой. Кажется, так разрывается на части душа, и девушка вздрагивает, когда в какой-то момент парень начинает тихо скулить, сильнее прижимаясь к ней, и прячет лицо в изгибе плеча, стараясь заглушить свое отчаяние. Лена аккуратно тянет их облокотиться на спинку дивана, чтобы полулежать, и зарывается носом в чуть влажные волосы, целуя макушку, и еле слышно шепчет разные успокаивающие невразумительные глупости, стараясь отвлечь от боли. Но окончательно успокоиться ему удается только под утро. Тони забывается беспокойным сном все на том же диване, и Лена отходит от него лишь за ноутбуком, чтобы заказать билеты на самолет. Свободные места были только на первый вечерний рейс, но она была рада и этому.

Ближе к обеду Лена выпуталась из слабых объятий, укутала парня принесенным из спальни одеялом и занавесила шторы плотнее, чтобы солнце не помешало необходимому сейчас для него сну. Еще несколько часов прошли в сборах вещей и всего, что может понадобиться им обоим в поездке.

Мысленно перебрав все собранные вещи и убедившись, что все на месте, она присела на краешек дивана, некоторое время просто скользя взглядом по лицу спящего.

– Тони, – тихо позвала она, ласково проводя по волосам, – нужно вставать.

Тот чуть нахмурил брови, заворочавшись и пробормотав что-то неразборчивое.

– Тони, – Лена мягко улыбнулась и наклонилась ближе, невесомо касаясь губами виска.

Парень неосознанно потянулся за этим прикосновением и открыл глаза. Тоска во взгляде никуда не делась, но, видя, как девушка ободряюще улыбалась, отступила на второй план под натиском любви к ней и обжигающей благодарности. Несколько улыбок после, предназначающихся только одной Лене, были тому подтверждением.

Вскоре они вызвали такси до аэропорта, успев только быстро перекусить и отпроситься с работы.

Уже сидя в самолете, Тони думал о том, что жизнь может катать по палитре событий и эмоций лучше любых американских горок. Мысли лениво кружились в голове, упрямо не желая останавливаться на чем-то конкретном, постоянно возвращаясь к ноющей пустоте под ребрами. Слезы закончились еще ночью, оставив лишь скорбь и скребущее душу чувство безысходности.

– Не так, конечно, я представлял знакомство с родителями, – с горькой усмешкой шепнул он и посмотрел на сидящую около девушку.

Та понимающе покачала головой и взяла его до сих пор чуть дрожащую ладонь в свою, поглаживая костяшки пальцев. Она любила так делать, когда размышляла о чем-то. Через некоторое время парень пододвинулся чуть ближе и положил голову девушке на плечо, расслабленно выдыхая. Та улыбнулась едва заметно и обняла за плечи, помогая удобней устроиться и самозабвенно поглаживая по волосам. Шатен накрыл теплые руки своими и поцеловал раскрытую ладонь одной из них, умиротворенно прикрывая глаза. Гул самолета звучал словно вдалеке; все, что ему было важно – ее тепло и искреннее беспокойство, стук сердца напротив и тихое дыхание в волосах.

Он не заметил, как задремал, окруженный ароматом книг и пряного кофе. Но множество мыслей и сомнений, роящихся в голове, не позволили погрузиться в глубокий сон. Тони медленно открыл глаза, некоторое время просто смотря перед собой и размышляя о чем-то.

Лена проснулась тоже, но ничего не говорила, лишь скользила взглядом по задумчивому профилю.

– Я ведь ничего не рассказывал тебе о своей семье, – вдруг тихо начал он, поднимая на девушку взгляд. – Хотя стоило бы.

– Мы можем поговорить сейчас, – ответила Лена с добродушной полуулыбкой. – Мне было бы легче, если бы я узнала, с кем мне предстоит познакомиться.

Парень вернул улыбку, но из приятных объятий выпутываться не стал, лишь повернулся в руках Лены так, чтобы лучше видеть ее лицо, и тихо начал говорить.

Он рассказал о том, что его семья имеет достаточное влияние в обществе, и в его фамилии есть формальная ценность. Он отметил, что они не сторонятся людей, но предпочитают не сильно распространяться о своих регалиях и титулах, так как обычно это меняет поведение рядом с ними. Также он рассказал о том, что сквозь века они хранят несколько тайн и реликвий, за которыми бегает огромное количество коллекционеров и музеев, но их попытки договориться всегда будут тщетны, так как их семья дала клятву охранять те вещи от лживой благодетели для личного обогащения. Парень затронул и тему работы, пояснив, что у них есть прибыльное семейное дело, которое когда-то он должен был продолжить, но, выучившись на факультете международного бизнеса в одном из московских университетов, понял, что только этим он заниматься не хочет, и договорился с отцом, что, пока есть возможность, он будет лишь его помощником, и то больше на расстоянии, и, решив все вопросы, устроился в первое попавшееся издательство, так как его всегда тянуло в творческую сферу жизни. Также Тони упомянул, что его мама работает психологом, а брат был успешным хирургом, очереди к которому выстраивались за многие месяцы.

– Не верится, что ты выбрал редактуру, когда перед тобой открыты все дороги, – смущенно пробормотала Лена, хотя все еще выглядела удивленной открывшимся фактам.

– Поэтому и выбрал, потому что мог выбирать, так как не нужно было гнаться за высокой зарплатой и хорошей жизнью.

– Ты и намеком не показывал свое происхождение.

– Никогда не хотел иметь фальшивых друзей, как это было большую часть детства. Ты знаешь меня настоящего, что бы ни было дальше, то будут лишь маски.

– А что может быть дальше? – Девушка растерянно изогнула брови. – Звучит как-то тревожно.

Тони грустно улыбнулся, отводя взгляд, и прошептал что-то, но из-за гула самолета девушка почти ничего не расслышала, но и переспрашивать не стала, видя, что парень до сих пор чувствует себя не так хорошо, как хочет показать. Задумавшись об этом, Лена ласково перебирала мягкие прядки волос и закутала того лучше в принесенный им плед.

Уже поздно вечером они въехали в небольшой дворик около красивого двухэтажного особняка, отделанного дагестанским камнем, где их ждали родители Энтони. Тот нервно стучал пальцами по подлокотнику сиденья, пока машина парковалась, и Лена ненавязчиво накрыла его ладонь своей, встречаясь с растерянным взглядом.

– Поступай, как велит душа, – шепнула она, и машина остановилась.

Парень слабо улыбнулся, и они покинули машину. Лену охватило внезапное волнение, но она видела, с каким трепетом родители заключили сына в объятия и прошептали что-то о значимости его приезда и великой потере для их семьи. Через некоторое время они отпустили друг друга, и отец повернулся к остановившейся около них девушке.

– Печальный повод для нашего знакомства, но мы рады этой встрече, – его была речь нетороплива, а во взгляде читалась добрая грусть.

– Мне тоже очень приятно познакомиться, – мягко ответила девушка и посмотрела на маму Тони, руку которого та до сих пор не могла выпустить из своих. – Примите мои искренние соболезнования.

Мария Марковна приподняла уголки губ в намеке на улыбку и предложила пройти в дом.

Начать разговор оказалось не так страшно, и еще некоторое время они говорили о разных вещах, не боясь задавать вопросы, чтобы лучше узнать друг о друге, и сами не заметили, как стрелки часов перешли отметку полночь.

– Молитвы начнутся с восьми. Лучше пойти спать. Не хотелось бы чувствовать себя еще более разбито, – негромко заметила Мария Марковна, украдкой стерев одинокую слезу темным платком.

– Да, засиделись мы, – аккуратно взяв руку женщины в свою, согласился ее муж.

Тони и Лена кротко кивнули, поднимаясь на ноги почти одновременно.

– Доброй ночи, – девушка учтиво улыбнулась и получила короткие улыбки в ответ.

Тони напоследок обнял маму, что-то ей прошептав, отчего та шумно поцеловала его в щеку и пригладила волосы.

– Твои родители точно не против того, что мы делим спальню на двоих? – осторожно спросила девушка уже в комнате, наблюдая, как шатен запирает дверь и небрежно откидывает кофту вглубь шкафа, ведомый безумной усталостью.

– Нет, не против. Они у меня понимающие люди, – невозмутимо откликнулся он и сел на постели, поднимая усталый взгляд на замершую в нескольких шагах девушку. – Лен, давай спать.

Та согласно покачала головой и, щелкнув выключателем, забралась на кровать, мгновенно попадая в надежный плен теплых рук. Умиротворенно что-то прошептав, она оставила легкие поцелуи на лбу и щеке парня и накрыла их обоих одеялом, закрывая глаза и тихонько шепча пожелания спокойной ночи.

Утро встретило ее настойчивыми солнечными лучами, падающими на глаза, и пустой половиной кровати. Девушка нахмурилась и села, коротко потягиваясь.

Но Тони оказался у зеркала в нескольких шагах от нее, придирчиво осматривающий идеально выглаженную черную рубашку пока что без запонок.

– Мирного утра, – негромко поприветствовала его Лена, кладя ладони на плечи и встречаясь с потухшим взглядом в отражении.

– И тебе, – едва слышно откликнулся он и прислонился виском к виску, прикрывая глаза. – Как раз хотел тебя будить. Скоро ехать.

– Я быстро соберусь, – девушка бережно поправила воротник и пригладила непослушные волосы. – Так еще лучше.

Тот день прошел для Тони как в тумане. И еще долгое время он не хотел о нем вспоминать. Все, что удерживало его от срыва – это омраченные горем лица родителей, которым было еще тяжелей, и теплые, поддерживающие прикосновения Лены, которая словно чувствовала, в какие моменты они нужны ему больше всего.

Возвращение в Москву через несколько дней принесло лишь малую долю облегчения. Энтони не хотел оставлять родителей одних, но те заверили, что с ними все будет в порядке. Перед отъездом Мария Марковна позвала Лену к себе и подарила ей красивый кашемировый платок, узнав, что та их очень любит, и ласково поблагодарила за то, что девушка так поддерживала всю их семью эти дни своим присутствием и поступками. Девушка тогда смущенно что-то лепетала в ответ и была заключена в крепкие объятия. Как после сказал Тони, его родители благословили их на любые решения.

Несколько дней прошли в решении дел, накопившихся за время их отсутствия, и только в конце недели Тони заметил странный силуэт, следующий за ним почти везде. Сначала парень думал, что ему показалось, но, оборачиваясь, он раз за разом натыкался на крепко сложенную мужскую фигуру, которая шла за ним на расстоянии нескольких шагов с натянутым на лицо капюшоном, и руками, спрятанными в карманы кофты.

Факты сложились в голове быстро, и Энтони на корню подавил подступающие к душе страх и панику. Убийца брата не хотел оставлять их семью, ведь не нашел того, чего искал. Вечером парень достал из почтового ящика небольшой кусок бумаги.

«Мы можем договориться. Я предлагал это и твоему брату, но тот оказался упрямым».

До квартиры Тони поднялся на неслушающихся ногах.

– Что случилось? – едва увидев парня, обеспокоенно спросила Лена, уже ожидавшая его с работы. – Ты слишком бледен.

Тот только покачал головой, без слов говоря, что не сейчас. Он ответит не сейчас.

Множество мыслей кружило в голове, сбивая с толку не хуже глупых вопросов людей, на которые невозможно было дать разумных ответов. Парень не знал, на что лучше решиться в сложившейся ситуации, но одно он понимал точно: нельзя проявлять слабость, хотя бы ради любимого брата.

– Меня пугает твое молчание, – осторожно начала девушка через некоторое время, пристально наблюдая за тем, как шатен нервно крутит в руках кружку.

– Я не молчу, я размышляю, – шепнул тот и наконец поднял на нее взгляд. – Нужно все обдумать.

– Обдумать что?!

Тони не ответил, и Лена уже хотела попытаться сделать что-то еще, как вдруг парень поднялся из-за стола, беря в руки рюкзак, с которым он пришел с работы, и немного покопавшись, выудил оттуда обрывок бумаги в файлике.

– Моего брата убили не из-за конфликта, ограбления или еще каких-нибудь нелепых для моей семьи ситуаций, которые могут записать полицейские в своих отчетах, – его голос был нетороплив, спокоен. Тони словно пребывал в неком трансе, смотря в одном направлении и самозабвенно шурша файликом. – Убийца хотел заполучить фамильную ценность, которую наша семья хранила на протяжении многих столетий. История того медальона уходит еще во времена Османской империи, хотя лучше уточнить, что это был период первых ее войн с Россией. Еще тогда мои предки поклялись, что медальон будет талисманом благих намерений и никогда не попадет к тем, для кого он будет просто дорогим кусочком металла. Смерть брата была напрасна. Мы нарушили традицию передачи его от отца к старшему сыну. Брат отказался от реликвии в пользу меня, и я храню ее. Убийца понял это, и чей-то силуэт преследовал меня сегодня на протяжении всего дня, а в почтовом ящике лежала эта банальная записка с угрозами.

Тони протянул файлик девушке, краем сознания замечая, как дрожат ее руки:

– Только не доставай. Вдруг отпечатки могли сохраниться.

– Ты так спокойно все это говоришь. – Лена подошла ближе, сплетая их руки и заглядывая в похолодевшие темные глаза.

– Помни о масках, – шепнул тот, мягко заключая лицо любимой в свои ладони. – Нельзя сейчас поддаваться эмоциям.

Лена кивнула, вглядываясь в мгновенно потеплевшие шоколадные омуты, словно то холодное оцепенение было лишь наваждением ее шокового состояния. Парень вдруг мимолетно коснулся ее губ своими и соприкоснулся лбами, закрывая глаза. В душе вновь расцвели хрупкие цветки азалии тепла и нежной любви.

– Люблю тебя, – тихо выдохнул в самые губы, успокаивающе поглаживая нежную кожу лица большими пальцами.

Девушка счастливо улыбнулась и обняла Тони за плечи, тон в тон отвечая на дорогое признание.

Их вечер был полон чувств, тепла и взаимной заботы, ласковых прикосновений и тихого шепота. Засыпая и крепко обнимая девушку со спины, Тони думал о том, что ее любовь к нему меняла суть многих событий, и некая уверенность, покоящаяся сейчас в его душе, есть только благодаря ее присутствию рядом.

Следующее утро он провел в общении с полицией, которая по просьбе пришла под видом рабочих к нему на работу. Тони передал им записку и подробно рассказал о сложившейся ситуации. Сошлись на том, что парень написал заявление об угрозе жизни, а полицейские пообещали как можно быстрее связаться с коллегами из Азербайджана, чтобы те выслали материалы по делу.

– Старайтесь пока не ходить один, особенно вечерами. Может, завтра приставим к вам охрану; этот момент все-таки сначала нужно согласовать с начальством.

Тони кивал невпопад, и так все прекрасно понимая, хотя идея об охране ему не сильно понравилась. Поток мыслей прервало тихое СМС.

«Не хочешь погулять вместо обеда?» – гласило сообщение от Лены, которая, похоже, с головой погрузилась в работу, раз не пришла спросить об этом лично, как делала обычно.

«Я не против», – быстро ответил парень и, попрощавшись с оперативными работниками, поспешил заняться делами.

На улице было тепло, и только сильные порывы ветра мешали людям сбросить тонкие плащи и кожаные куртки, чтобы, наконец, всей кожей ощутить ласковые солнечные прикосновения, уговаривающие забыть о холоде зимы и лужах под ногами.

Энтони и Лена неторопливо плутали по нешироким улочкам, держась за руки и беседуя на отвлеченные темы. Было хорошо на время забыть обо всех проблемах и тихой никуда не ушедшей скорби, о которой говорили исключительно черные одежды парня и поредевшее количество шуток.

– У подруги скоро день рождения, не против, если я быстренько забегу посмотреть ей что-нибудь? – вдруг поинтересовалась девушка, когда они проходили мимо небольшого магазинчика с фарфором.

Тони вздрогнул, выныривая из раздумий, и кивнул с легкой улыбкой:

– Нет проблем, только я тебя здесь подожду.

Лена мягко коснулась его щеки губами и скрылась за звякнувшей колокольчиком дверью.

Парень оглянулся по сторонам, удивленно отмечая, что на залитой солнцем улочке никого нет, и достал телефон, желая проверить вечно беспокоящие уведомлениями социальные сети.

Увлекшись, он не услышал тихие шаги за спиной. Первое, что уловил взгляд, – это веревку, мелькнувшую в свете солнца. Парень даже не успел удивиться, как кусок материи натянулся у него на шее, лишая кислорода. Руки рефлекторно впились в удавку, но незнакомец был сильнее, тяжело дышал в затылок и настойчиво тянул жертву за угол. Тони пытался позвать на помощь, но обжигающая боль не позволяла сделать и вдоха, не то что заговорить. Перед глазами стремительно темнело, и парень обессиленно упал на колени, отдаленно чувствуя боль от удара. Незнакомец сорвал цепочку с его шеи, почувствовав, что тот перестал сильно брыкаться.

– Не тот, – мужчина раздраженно зашипел, отбрасывая небольшую подвеску в виде полумесяца прочь и грубо натягивая удавку. – Где медальон?!

Глаза слезились, а по шее уже скатывались небольшие капельки крови. Вопрос показался диким, бессмысленным. Темнота накрывала все больше, сковывая вместе со страхом наслушавшееся тело, но парень лишь яростно замотал головой, давая понять, что он ничего не расскажет.

– Какого черта?! – услышал Тони где-то на краю сознания чей-то громкий незнакомый голос, и мгновенно веревка пропала вместе с хваткой грубых рук.

Тони тяжело рухнул на асфальт, царапая ладони и судорожно хватая ртом воздух, который отказывался поступать в легкие.

– Вы в порядке? – спросил запыхавшийся случайный прохожий, который и спугнул убийцу.

– Господи Боже, – перепуганная девушка возникла перед ними из ниоткуда, хватаясь за сердце, но, видя состояние Тони, небольшие капли крови на руке, прикрывающей шею, быстро пришла в себя и упала на колени около.

– У него паническая атака, – крепко прижимая несопротивляющегося парня к себе, бросила она незнакомцу. – Фобия.

Шатен схватился за чужие плечи, словно за спасательный круг, стараясь дышать так, как говорит ему сбивчивый тихий шепот, и игнорируя подступающую к сознанию темноту. Лена успокаивающе гладила по голове, шепча разные милые глупости и уверяя, что он сейчас в безопасности.

– Может, вызвать скорую? – доставая телефон, между тем спросил мужчина, нервно оглядываясь по сторонам и не зная, что лучше сделать. С паническими атаками он точно сталкивался впервые, так же как и с попытками покушения на кого-либо.

– Нет, не нужно, – сипло откликнулся парень, наконец глубоко вздыхая и почти переставая дрожать.

– Тогда полицию?!

– Она в курсе. – Тони открыл глаза, медленно моргая. Темные мушки никуда не делись, но головокружение почти исчезло, что не могло его не радовать. Горло неприятно саднило, но он старался уйти от этих ощущений, чтобы не случилось рецидива. Он чувствовал такую сильную усталость, что казалось невозможным даже пошевелить рукой, не то что попытаться встать.

– Спасибо вам, – тем временем обратилась Лена к мужчине, подняв взгляд. – Страшно представить, что могло бы произойти.

– Не стоит, – тот чуть улыбнулся. – К тому же урода этого догнать не удалось – быстрый гад. Только подумать, среди бела дня пытаться убить человека!

Тони лишь невесело усмехнулся, все же немного неловко поднимаясь на ноги и тяжело опираясь на поддерживающую его руку девушки.

– Вы можете дать нам свой номер? Вдруг полиция захочет опросить вас, – голос все еще не слушался парня, так же как и пальцы, пытающиеся поднять воротник рубашки, чтобы скрыть саднящую борозду.

– Конечно.

– Ты точно не хочешь в больницу? – тихо спросила Лена, уже сидя в такси и ненавязчиво укладывая голову парня к себе на плечо.

– Не хочу, – уверенно откликнулся тот в полудреме. – Тем более, если мне решат перевязать горло бинтами, я окончательно сойду с ума.

– Тогда тебе придется потерпеть мою неловкую медицинскую помощь.

– Никто не окажет ее лучше, чем ты, – невозмутимо парировал шатен и на ощупь переплел их руки.

– Лисеныш, – девушка мягко улыбнулась, ласково ероша и так растрепанные волосы. – Просто скажи, что не любишь врачей.

– Кто знает, кто знает...

С работы Лена отпросилась за них двоих уже дома, кратко объяснив ситуацию и наблюдая тем временем, как парень с головой закутался в одеяло и теперь расстроенно смотрел в одну точку. Недавний разговор с полицией, похоже, измотал его окончательно.

Наскоро закинув аптечку обратно в шкаф, девушка присела на кровать, размышляя, следовало ли сейчас говорить ему что-то ободряющее и пытаться вывести его из этого странного оцепенения. Решила, что не стоит, и осторожно перебралась на свою половину, обнимая Тони со спины и закрывая глаза. Но просто заснуть не получалось, и Лена смиренно вздохнула, приподнимаясь на локте и мягко шепча:

– Тони, я бы хотела обниматься с тобой, а не с плюшевой гусеничкой.

Но была тишина, и она уже подумала, что парень заснул, но тот завозился через несколько долгих мгновений, поворачиваясь к девушке лицом, и с легким смешком накинул на нее одеяло, притягивая в крепкие объятия.

– Ты все еще дрожишь, – обеспокоенно заметила девушка, касаясь губами похолодевшего лба.

– Мне почему-то холодно, – негромко откликнулся тот, кладя подбородок любимой на макушку, чтобы она не смогла заглянуть в глаза.

Но Лена уже давно научилась читать его как открытую книгу. Она мягко надавила на плечи, переворачивая парня на спину, и облокотилась на локти по обе стороны от его головы, заключая в своеобразный плен. Она видела тревогу, потерянность и запоздалый страх в родных глазах, чувствовала его неровное дыхание на своей коже и громкий стук собственного сердца от невысказанных переживаний и сакрального доверия. Девушка ласково вырисовывала на лбу различные символы, гладила брови, скулы, ровную бородку, водила по волосам и нежной коже за ушами, с трепетом наблюдая, как Тони расслабляется все больше и больше, отпуская ситуацию и позволяя ласковым рукам погружать себя в дремоту. Первое прикосновение теплых губ к воспаленной от веревки коже заставило парня вздрогнуть, но та тревога и искреннее беспокойство, которые были в каждом жесте, не давали и шанса чувствовать хоть что-то, кроме безграничного умиротворения и безопасности. Им не нужно было находить слова, чтобы понимать друг друга. Вместо долгих разговоров у них были объятия, чувственные поцелуи, сотня прикосновений, которые могли затронуть самые глубокие струны ранимых душ.

В тот вечер легкими касаниями губ она ломает все долго выстраиваемые барьеры в душе парня, обнажает все страхи и сомнения, убеждает, что те не важны, что вместе они справятся со всем, что пошлет им Судьба. Сковывающие сердце неуверенность и тоска разбиваются о скалы безграничной любви, которую Лена дарит, лишь присутствуя рядом, улыбаясь и держа за руку, и парень готов подарить все, что возможно, в ответ. Быть рядом, делить счастье и горечь, забалтывать ее нечастые кошмары и писать нелепые стихи, лишь бы видеть мягкую улыбку и светящийся взгляд, направленные только на него. Девушка засыпает, обнимая любимого поперек груди и положив голову над мерно бьющимся сердцем. И их покой становится неприкосновенен даже для навязчивых липких кошмаров.

– Ты точно уверен в этом плане? – Утро наступило неожиданно и принесло с собой новую встречу с полицией и их планом по поимке преступника.

Тони молчал с десяток секунд и утвердительно кивнул, к облегчению оперативников. Девушка поджала губы, но больше не возражала. Если был шанс закончить все это, то шатен ни за что не хотел его упустить.

Напоследок подняв ворот рубашки, чтобы хоть немного скрыть алеющую борозду, он вышел на улицу и неторопливо пошел в сторону ближайшего парка, наигранно часто проверяя содержимое кармана, в котором на самом деле не было ничего. Полиции не нужно было значимых доказательств для задержания, поэтому от Тони требовалось лишь спровоцировать на разговор.

Парень присел на одну из дальних лавочек, нервно оглянувшись по сторонам и достав телефон. В бессмысленном просматривании новостей прошло более получаса, а потом послышались тихие шаги в его сторону. Энтони поднял голову, наблюдая, как мужчина с глубоко натянутым на голову капюшоном подходит ближе.

– Понял, как хорошо дышать свежим воздухом, и решил уступить мне безделушку? – грубым голосом усмехнулся он с явным акцентом.

– За безделушки людей не убивают, – парень старался звучать беспристрастно, не желая показать внезапно охвативший его страх.

– Я и не убивал.

– Я и не про себя.

– Не люблю упрямых людей. Упрутся, как бараны в новые ворота, со своим непререкаемым мнением. Твой брат был из таких, вот и вырезал я его, как мясник упрямого барана, – мужчина резко дернул Тони за отвороты кожаной куртки, поднимая на ноги. – Мораль басни понятна?

– Предельно, – парень напрягся, но вырываться не стал, краем глаза наблюдая, как к ним крадутся знакомые оперативники.

– Где медальон?

– Увы, лишь в твоих мечтах, – тяжело вздохнул парень и отточенным движением заехал лбом тому в нос, отталкивая от себя. Полицейские быстро оказались около, скручивая растерявшегося мужчину пополам и надевая наручники.

– Неплохой удар, – заметил один из оперативников.

– Не лыком шит, – устало откликнулся Тони, самозабвенно потирая лоб. – Надеюсь, запись этого разговора вам поможет.

– Даже не сомневайтесь, – подал голос второй и наконец сбросил капюшон с лица преступника.

Сердце Тони пропустило удар: в мужчине он узнал одного из соседей по улочке на родине, который когда-то давно проводил с маленькими братьями очень много времени.

– Что-то мне нехорошо, – чувствуя, как начинает кружиться голова, пробормотал парень и неловко вернулся на лавочку.

– А что ты ожидал от этой жизни, usaq? – усмехнулся мужчина, скаля зубы.

Но Энтони не ответил, закрыв лицо руками.

– Вы знаете этого человека? – взволнованно спросил оперативник, стоящий ближе к парню.

– Думал, что знал, – глухо ответил он и, потерев лицо, поднялся на ноги. – Я заеду завтра подписать все, что вам там надо.

Оперативники переглянулись, но не стали его останавливать, решив отложить вопросы до завтра.

Лена ждала его у подъезда, тревожно меряя шагами двор.

– Как все прошло? Его поймали? – едва завидев парня, начала она, в мгновение оказываясь около.

– Поймали, – тихо откликнулся Тони, притягивая девушку за руку и мягко обнимая. – Пойдем погуляем, не хочу домой.

– Что-то случилось? Ты в порядке? – самозабвенно перебирая волосы на загривке, растерянно шепнула Лена, мысленно сетуя, что не может видеть его лица, в то время как парень опустил подбородок ей на плечо.

– Буду.

Пока они шли до ближайшей кофейни, где можно было бы уютно посидеть, Энтони неторопливо пересказывал события утра, но против его воли голос срывался все чаще, когда повествование приближалось к личности убийцы. Потерявшись в воспоминаниях о детских годах, он упустил момент, когда Лена схватила его за руку, мягко толкнув к стене дома, и коснулась губами лба в пронзительно нежном прикосновении. Тони растерялся, не понимая причину столь внезапного порыва, и уже хотел спросить, но слова так и остались где-то внутри, ведь девушка, наконец, пересеклась с ним взглядом и невесомым движением стерла несколько слезинок с холодных щек, которые парень до этого момента не замечал. Взгляд шоколадных глаз стал еще потеряннее, и Тони попытался отвернуться, чувствуя себя совершенно несчастным от того, что не способен даже контролировать свои эмоции.

Но Лена была непреклонна в своем искреннем беспокойстве, беря лицо любимого в свои ладони и без слов убеждая посмотреть на нее. Кончики пальцев самозабвенно поглаживали нежную кожу за ушами и посылали мурашки по телу.

– Прости меня за эти срывы, – едва слышно выдохнул парень, неуверенно приподнимая уголки губ в намеке на улыбку. – Ничего не могу с собой поделать.

Девушка удивленно изогнула брови, явно не ожидая услышать подобных слов, и спешно начала говорить, страстно стараясь вложить в слова те чувства, о которых сложно было рассказать на обычном языке. Они исходили от самого беспокойно бьющегося сердца, щипали душу, отчаянно вырываясь наружу, но не знали, как проявить себя в словах и жестах.

– Ты разбит и устал. Тебя только что одним из самых ужасных способов предал некогда почти родной человек. Тебе не за что извиняться ни перед кем, и тем более передо мной, – голос дрожал лишь от тех эмоций, которые она видела на глубине завораживающих глаз.

Лена прервалась на миг, понимая, что тонет в том океане чувств, который часто источает парень одной лишь улыбкой, взглядом, мимолетным касанием губ. Возможно, он и сам не до конца осознавал, как сильно мог влиять на людей вокруг, и, наверное, поэтому, и не только, сейчас девушка видела, как вновь за несколько дней рушились его, казалось бы, непоколебимые стены самоконтроля под натиском иррациональных сомнений и страхов, ужаса пережитого и конфликта с самим собой о том, каким ему нужно быть и как поступать. Но Лена и так знала, насколько он может быть сильным и храбрым. Знала, насколько может быть непререкаемо его слово. Помнила, что он готов пойти на все ради нее, но искренне не понимала, почему именно сейчас, когда на него обрушилось сразу столько кошмаров и проблем, он боялся быть самим собой рядом с ней. Показать свои искренние эмоции и переживания, разделить горечь жизни на двоих, ведь она всегда готова подставить ему свое плечо, так же, как он всегда это делал для нее, находя выход из любых ситуаций и решая любые ее проблемы.

– Все это – не слабость, – с неким отчаянием шепчет она и видит, как что-то почти неуловимо меняется в глазах Тони от этих слов. Он улыбается едва заметно и притягивает любимую ближе к себе, соприкасаясь лбами и перебирая длинные волосы.

– Когда ты рядом, многие вещи обретают иное значение.

Лена ненавязчиво касается искусанных губ своими, чувствуя, как по телу разливаются ни с чем не сравнимые радость и тепло. Но Тони не дает отстраниться так просто, тянется за новым поцелуем, меняя их местами и сплетая ладони на затылке, чтобы девушка не стукнулась о стену.

– Тони, – Лена улыбается, отвечая на тягучие поцелуи, и игриво кусает того за губу в попытке привлечь внимание. – Может, Москва и резко опустела так, что в нас до сих пор никто не кидает тапочками, но потом ты сам будешь долго смущаться.

– Получить тапочкой по лбу звучит угрожающе, – со смешком шепчет тот, напоследок крадя еще один поцелуй, – но остаться без кофе пугает больше.

Лена нежно улыбается и отталкивается от стены, наигранно серьезно поправляя платок на шее парня и приглаживая растрепанные волосы.

– Ну просто булочка с корицей, – заключает она и тихо смеется, видя, как парень моментально смущается, пряча взгляд.

Только сидя в кофейне, Лена решается вернуться к теме пережитого и, наконец, удовлетворить свое оправданное любопытство.

– И все-таки, – осторожно начинает она, касаясь руки парня, покоящейся на столе, – что это за медальон, из-за которого произошли такие страшные вещи? Может, у тебя есть фотография или еще что-то?

Тони загадочно улыбается и ставит локоть свободной руки на стол, показывая свой извечный перстень, который он носил, почти не снимая, отчего девушка давно перестала обращать на него особое внимание.

– Во времена репрессий мой прадед не мог больше носить медальон из-за того, что тот отдаленно напоминал символ веры, а в месте, где он работал, к этому относились очень серьезно. Поэтому с согласия других просвещенных он переплавил медальон в перстень, который благополучно скрывал от дотошных контролеров все последующие годы.

– И коллекционеры не знали об этом?

– Мы не вдавались в подробности. Не видели смысла.

Лена осторожно берет руку парня в свою, рассматривая перстень поближе:

– Сквозь года вы носите столь дорогую вещь как обычное украшение?

– У него нет материальной стоимости, лишь духовная, так как мои предки никогда не позволяли оценить его официально. Мы жили и живем по таким взглядам.

– Они достойны уважения.

Энтони усмехается своим мыслям и поднимает на девушку лукавый взгляд:

– Боюсь представить, что ты думаешь обо всем этом, ведь не каждый день узнаешь столько тайн о своем парне и его семье.

Лена мягко улыбается, выводя различные узоры кончиками пальцев на раскрытой потеплевшей ладони, но не торопится отвечать больше из вредности, чем из-за чего-то еще.

– Мое отношение к тебе не изменилось после того, как я узнала, что ты «бакинский магнат». Ты прекрасно знаешь это.

Тони тихо смеется, но ничего на это не отвечает, ожидая продолжения.

– Знаешь, вся эта история и ты в особенности показали мне, что значат настоящие ценности, ради которых стоит рискнуть чем угодно. Эта реликвия, – она коснулась перстня на мгновение, – символ вашей непоколебимой воли и веры своим традициям, которые, я уверена, останутся нерушимыми еще многие поколения вашей семьи, и для меня всегда будет большой честью стараться стать частью их.

Тони мечтательно улыбается и думает о том, что она действительно та, которая нужна была для того, чтобы сейчас, несмотря ни на что, он чувствовал то самое умиротворение и сакральный покой от уверенности, что он может любить и быть любимым.

Энтони мягко тянет девушку за руку и соприкасается лбами, шепча что-то о ее волшебстве и о том, что его главное счастье в этой жизни было встретить ее.

В тот день их теория становится еще крепче в своей безграничной уверенности обоих в том, что именно они чувствуют друг к другу уже долгое время и на что готовы ради этого чувства.

Ребенок (азерб.)