Особняк Бернштейн

Я застала всю чету Бернштейн на втором этаже, в небольшой угловой гостиной. Я бесшумно зашла, примостившись на небольшом кресле, рядом с  бархатным диваном, на котором расположились Кристина с ее родителями. Я вопросительно посмотрела на Кристину, а она лишь удовлетворительно кивнула, давая понять, что в комнату бабушки ей удалось незаметно проникнуть. Отлично, с этим пока повременим.

-Примите мои соболезнования. - мой голос звучал как-то излишне громко среди стойкой тишины и гулкого тиканья настенных часов. Я не обращалась ни к кому конкретно, а взглядом и еле слышным "Спасибо " удостоила меня только Мария.

Филипп Бернштейн же выглядил уставшим и отстранённым. Он сидел, сгорбившись, в домашних штанах и халате, неподвижно уставившись в определеную точку. По его лицу невозможно было прочитать ничего кроме скорби и глубокой печали. Так невозможно было притворятся, значит смерть матери и правда стала для него потрясением. Рядом, почти вплотную, расположилась Мария, которая не переставала поглаживать своей рукой спину мужа, успокаивая, проговаривая шепотом какие то слова ему на ухо, наверняка в попытке вывести его из ступора. Крис сидела по другую сторону от отца и лишь безмолвно смотрела на него. Я знала, что она особо не жалует своих родителей и отношения с ними у нее натянутые, и она не раз в порывах гнева упоминала, что ей совершенно неважно как и чем они живут - тем не менее, я видела в ее взгляде истинное волнение и за состояние отца, и за состояние матери. Филипп точно оказался разбит, и Кристина понимала его нелегкое положение. Я видела, как она судорожно пыталась деть куда нибудь свои руки и чем то их занять, чтобы не ринуться также успокаивать и обнимать отца. Однако я понимала, что какая-то невидимая стена до сих пор мешала ей это сделать.

В отдалении сидели Илайда, Янита и Максимилиан. На лице Илайды застыло то же выражение, что и у Филиппа. Она как-то странно распласталась на удивительно большом и причудливом кресле (или мне лишь так казалось из-за худой и костлявой фигуры Илайды). Обе руки с ярко красным маникюром мирно покоились на ручках кресла, в то время как под голову ей уткнули подушку, явно неудобную. Рядом с ней, на корточках, сидела Янита, держа в руках чай. Она пыталась уговорить маму сделать пару глотков, но как только Илайда увидела чашку, глаза ее настолько выпучились, что на секунду я побоялась, что они на грани и вправду выпасть прямо в эту чашку с чаем, затем она резко отвернула голову в другую сторону от дочери, еле приподнимая левую руку в отрицательном жесте. Янита сидела практически ко мне спиной, трудно было разглядеть ее. Но тут она встала, чтобы поставить чай на журнальный столик. Янита была небольшого роста, стройной, но не болезненно худой, как ее мать. Волосы ее также были светло-русые, густые, и можно предположить, что и у Илйды они когда то были такими - однако с возрастом явно поредели, кое где проступала еле заметная седина. Я не могла судить, сколько женщине лет - но, по моему, Кристина упоминала, что Илайда старшая дочь, но не намного. Около 3-4 лет разницы. Однако неестественно светлая кожа, худоба и обилие ранних морщин делали образ Илайды намного старше, чем она есть на самом деле. Возвращаясь к Яните, то она явно была более здоровой копией своей матери. Прямой, с горбинкой нос, такие же большие глаза, светлая, но румяная кожа на лице и некоторое обилие веснушек придавали Яните естественную, природную симпатичность. На лице ее сохранялось холодное спокойствие и равнодушие, когда она устроилась на диване рядом со своим братом, Максимилианом. Он оставался в тени и неподвижно сидел, ни за кем особо не наблюдая, но тут его взгляд вдруг остановился на мне. Макс был (не стану лукавить) красивым молодым человеком - пропорции его лица были привлекательно симметричны, волевой подбородок, прямой аристократичный нос, проникновенно зелёные глаза и темные, нахмуренные брови. Брови его ещё больше сошлись на переносице, когда он обратился к сестре, наверняка чтобы спросить, кто я такая. Ещё раз мимолётно взглянув на меня, он уставился в окно, на мирно падающий снег. Я и не заметила, как он пошел.
От рассуждений меня отвлекала Кристина, взглядом призывая выйти с ней в коридор.

-Я...

-Кристина, как ты? - тут же перебила я ее, только мы скрылись от других глаз.

-Я?

-Да, ты.

-Разве это сейчас важно? - я удивлённо посмотрела на нее.

-Конечно, это важно. Ты моя подруга. - она как то тяжело выдохнула, будто только что несла огромную ношу. Я мысленно поругала себя за то, что не задала ей этот вопрос раньше.

-Я не знаю, как я. Странно. Грустно. Я любила бабушку. Мы редко виделись, так как мы жили до какого то времени отдельно. Но она всегда была добра ко мне. Помогала. Несомненно, ее смерть меня расстраивает.

-Но? - мне показалось, что тут должно быть но.

-Но... Меня больше ранит состояние родителей и моей семьи. Папа не говорит ни слова. Мне страшно за него. Он всегда был особо ранимым, не властным, не злым человеком. И бабушка растила их с Илайдой одна. Конечно, она была для него всем. И тут ее не стало... Мне страшно, Рита. Сможет ли он оправиться? Мама тоже расстраивается вдвойне из за состояния папы. Она бесконечно его любит и каждое его горе переживает сильнее, чем он. У меня просто душа выворачивается, когда вижу их в таком состоянии и ничего не могу поделать. - она обессильно спиной прижалась к стене.

-Ты можешь. - она посмотрела на меня глазами, которые уже наполнились слезами. - Пойти и разделить с ними горе. Обнять маму и папу. Помириться. Простить за все. Не знаю, что было между вами в прошлом, какие обиды и преграды между вами. Но уверена, они также извинятся перед тобой. Поверь мне, душа не так будет пылать в огне страданий, которыми ты себя сейчас терзаешь. Вы есть друг у друга. - я притянула Кристину в свои объятия, почустовав, что она плачет.

-Все в порядке. Будет. Обязательно. - через пару минут она отстранилась, утирая слезы рукавом толстовки. Я молча кивнула в знак согласия. -Ты просила пройти в комнату бабушки. Так вот, ничего особенного: как я узнала у мамы, все на своих местах, ничего не украдено. На прикроватном столике поднос с чаем и сладостями. Чай не допит, но естественно все возьмут на экспертизу. Отпечатки пальцев должны показать, кто брал кружку и точно отравлена ли мышьяком. Врач осмотрел тело и по внешним признакам смог предположить, что это и вправду мышьяк. Но экспертизу патологоанатом тоже проведет. Как я и сказала, мебель на своих местах. В комнату никто не заходил. Что узнала на допросе у Ирен?

-Говорит, что не знает, как мышьяк оказался на месте сахара. Чай заварить она сама помогала Розе. На кухне больше никого не было. - я не стала упоминать о небольшом споре с Илайдой и стычке Ирен с ней на кухне. - собственно, и все. Дядя допросит всех остальных. Я попросила дядю позволить мне присутствовать у всех.

-Дядю? - ох, точно.

-Сергей Янчевский, следователь, с которым ты познакомилась. Это мой дядя.

-Хорошо, что у нас здесь есть союзник. Могу ли я пойти тогда с тобой? -было видно, что Кристина заинтересована.

-Могла бы, но у тебя есть дела поважнее. - я кивнула головой в сторону двери гостиной, где сидели Бернштейны. Тут дверь открылась и из нее, под руку с Янитой, вышла Илайда. Наверное, ее вызвали на допрос. Кристина тоже это поняла.

-Да, ты права. Тогда жду от тебя вестей. - она завернула в дверной проем, а я вновь отправилась вниз.