Часть 1.Глава 1.
Март 2016 г.
****************
Вэнс
- Всё нормально?
Она поднимает голову, заканчивая завязывать тесемки на своем бикини, и улыбается, прикусывая губу.
- Ага, - в голосе мурлыкающая нотка.
Ее глаза все еще подернуты дымкой, когда она медленно осматривает меня с ног до головы.
- Так... - она одаривает меня озорной улыбкой, от которой на щеках образуются ямочки. - Дашь мне свой номер?
Я настолько погружен в свои мысли, что не сразу понимаю, что она задала вопрос. Только когда ее веснушчатые щеки заливает румянец, я замечаю ее смущение.
- Только на время круиза, если хочешь, но… - она издает неловкий смешок, который выдает боязнь отказа.
- Но ты всё же хочешь мой номер, — я приподнимаю брови.
Еще один смешок.
- Ну, вроде того.
- Сколько тебе лет, красавица?
Она расправляет плечи, выставляя вперед свою небольшую грудь.
- А как думаешь? - ее голос снова становится низким, сексуально-хриплым, но она не может долго держать эту соблазнительную маску. Улыбка, розовые щеки и две светлые косички делают ее похожей на восемнадцатилетнюю.
- Двадцать два, — продолжает она. - Просто офисный менеджер из Индианы, отдыхаю с подружками.
Она делает шаг ближе, заставляя тесную островную хижину казаться еще меньше, и чертит пальцем контуры мышц на моей груди.
- А ты чем занимаешься, ковбой?
Что? Ах, да. Я же был в соломенной шляпе, когда мы плыли на катамаране, еще до того, как наша маленькая группа отправилась на сноркелинг**.
**Сноркелинг (от англ. snorkeling) — это плавание под поверхностью воды с маской и дыхательной трубкой (snorkel). В отличие от дайвинга, не требует баллона с кислородом, так как человек дышит через трубку, оставаясь на поверхности. Обычно сноркелинг используется для наблюдения за подводным миром в теплых тропических водах, например, у коралловых рифов. – прим. переводчика
Провожу рукой по мягкому холмику ее груди, нежно щипаю сосок кончиками пальцев.
- Тобой.
Я дарю ей ленивую, пьяную улыбку. Она смеется — звонким, беззаботным смехом в стиле «ты такой дурашка», а ее карие глаза снова скользят по мне.
Она собирает свои косички в одну руку, отводит их от загорелых плеч и становится передо мной на колени на плотно утрамбованный песчаный пол. Поднимает подбородок, смотрит на меня снизу вверх, и я думаю: «Она красивая». Это правда.
Но даже эта мысль звучит как дурацкая попытка себя подбодрить.
«Трахни ее, Вэнс. Просто трахни ее уже и покончи с этим».
Я тянусь к бутылке текилы, стоящей на поцарапанном деревянном столе, опрокидываю ее и делаю большой глоток.
****************************
«Просто трахни ее...»
Эхо мысли всплывает в моем сознании. Я пытаюсь зацепиться за нее, осмыслить, но, черт возьми, у меня жутко раскалывается голова.
«Вот дерьмо».
Я с трудом приоткрываю веки, щурюсь на размытое черно-серое пятно надо мной. Оно качается. Или...это я качаюсь?
В уши врывается хор звуков. Глухой, раскатистый шум океана. Я медленно поворачиваю голову. «Сука, как же больно». Глаза щиплет и жжет, я пытаюсь осмотреть себя. Плавательные шорты. Шевелюсь, и парусиновая ткань гамака неприятно трёт загорелую, пересохшую кожу.
«Блядь». Я.… я все еще на том крошечном острове. На том, куда мы приплыли на экскурсию понырять с масками. «Почему так темно?»
Я пытаюсь сглотнуть, но во рту совершенно сухо. Абсолютно, ни признака слюны. Сажусь в гамаке, и мир плывет перед глазами. Ночь. «Что случилось?»
Лунный свет серебрит ровную гладь черного океана. Волны мерцают, катятся к берегу.
Я встаю с гамака, пошатываясь, чувствуя, как подступает тошнота. Пятка натыкается на что-то холодное и твердое. Бутылка текилы, пустая и наполовину зарытая в песок. Глаза пульсируют от боли. Я тру их потной рукой.
В голове опять вспыхивает. «Трахни меня, ковбой. Трахни меня!»
Мы трахались в гамаке. Теперь я помню. Косички. Я нахожусь на обратной стороне острова — этого крошечного клочка песка, на который мы прибыли с круизной экскурсией на катамаране в воскресный полдень. Мы с ней — как же ее звали? — прихватили бутылку текилы из бара и пробрались через песчаные дюны в центре острова. Ускользнули от группы на восточный берег, где и стоят эти хижины -
маленькие, круглые, деревянные строения с соломенными крышами, разбросанные среди пальм.
Я скольжу взглядом по одной из них – вот в ней она мне отсосала.
Черт. Мне нужно срочно вернуться на другую сторону острова. Неужели экскурсия по сноркелингу так затянулась? Может, они устроили какой-нибудь дурацкий костёр на пляже после ныряния.
Если уж мисс Задорные Сиськи меня здесь бросила, значит, я вырубился капитально. Кем она там была... Какая-то офисная менеджерша? Что-то такое... ответственное. Девушка вроде нее не позволила бы катамарану уплыть без меня.
Я стараюсь не смотреть на луну в небе, не пытаюсь прикинуть время. Просто откапываю шлепанцы из песка, засовываю в них обожженные солнцем ноги и направляюсь к центру острова. Первая же глубокая царапина на щиколотке от какой-то колючки убивает мой энтузиазм, и я поворачиваю обратно к пляжу. Слишком темно для всей этой херни. Но мне надо торопиться.
Я опять пытаюсь сглотнуть, царапая пересохшее горло, и щурюсь, глядя на воду. Который сейчас час? Стоп — мой телефон! Где мой чертов телефон?? Я резко разворачиваюсь обратно к хижинам, лихорадочно хлопая себя по карманам шорт.
Я оставил его на той лодке. На катамаране. Там были специальные водонепроницаемые мешки и...
- Ох, блядь.
Луна — почти полная, ослепительно белая, светит из центра неба, словно говорит: «Эй, придурок, уже полночь».
Может, на Кайманах время течет иначе? Положение небесных тел меняется в зависимости от широты, верно?
Но сейчас не до размышлений. Я перехожу на бег по твердому влажному песку у воды, мои пятки поднимают за собой брызги, а я несусь, как долбаный Дорожный Бегун.**
** Дорожный Бегун или Бип-Бип (Road Runner) - персонаж из культовых мультфильмов студии Warner Bros. (Looney Tunes). Быстрая и неуловимая страусоподобная птичка, которая постоянно ускользает от койота Вайли. – прим. Переводчика
А что, если костер почти догорел? А что, если эта гребаная лодка уплыла без меня? Конечно, не может быть такого, чтобы сюда больше никто не вернулся. Они вернутся завтра. Новый день, новая группа тупых туристов.
Голова лопается от боли, но я продолжаю бежать. Бледная линия берега изгибается, и я ускоряюсь. «Будь там. Черт возьми, будь там. Пожалуйста!»
Они бы ни за что не оставили меня. Как же перекличка туристов? Страховки? Законы? Меня не забыли, так не бывает.
Наконец... момент истины. Пот градом стекает по моей спине, когда я оббегаю рощу пальм. Теперь передо мной открывается прямой вид на большую хижину, где был открытый бар.
Пляж пуст. Пространство передо мной – гладкий, нетронутый песок, а за ним чернеет пустой океан. Лодки нет. Я разворачиваюсь, оглядывая все стороны света.
Они оставили меня!
Блядь, меня бросили здесь!
В голове вдруг всплывает образ Ланы в ее белоснежной гостиной в Трайбеке.** Она едва поднимает взгляд от чашки с зеленым чаем – точно так же в тот вечер, когда послала меня к черту. И в ушах ее слова: «Просто поезжай один, Вэн. У тебя же там встреча с клиентом. Желаю тебе хорошо провести время. Я бы хотела, чтобы твой отдых запомнился тебе надолго».
И я хохочу.
**Трайбека (Tribeca) — престижный район в Нижнем Манхэттене, Нью-Йорк. Название TriBeCa происходит от "Triangle Below Canal Street" (треугольник ниже Канал-стрит). Этот район известен своими дорогими лофтами, элитными ресторанами, бутиками и кинематографическим прошлым. Здесь проводится Tribeca Film Festival, основанный Робертом Де Ниро. Невеста Вэнса была из богемы 😊 - прим. переводчика
****************************************
Люк
Давненько я не расслаблялся с бокалом любимого скотча. Старый добрый «Bunnahabhain 25».** Слишком дорогой, чтобы пить его в публичных местах, впрочем, это даже к лучшему, поскольку публика вообще не знает, что я пью.
**Bunnahabhain 25-летний — это односолодовый шотландский виски из региона Айла, выдержанный в течение 25 лет. Он известен своим богатым вкусом с нотами хереса, карамели, ягод, сливок и жареных орехов, создавая деликатный и сложный букет. Цена на этот виски варьируется в зависимости от продавца и региона. Например, на сайте Total Wine & More его стоимость составляет $799.99 за бутылку 750 мл. В других магазинах цена может достигать $1,199.99. – прим. переводчика
Я делаю глоток прямо из бутылки и запрокидываю одну руку за голову. Лежу на спине, на полотенце. Можно было бы расслабиться в капитанском кресле или развалиться на мягких сиденьях в кокпите яхты. Но сегодня вечером – только полотенце на передней палубе. Почему? Сам не знаю. Наверное, потому что я не хочу чувствовать себя комфортно. Пусть всё будет в полном комплекте: дерьмовое настроение, дерьмовое состояние, дерьмово и мыслям, и телу.
Зато отсюда, с носа, видно всё — всё небо целиком. Я делаю еще один глоток и ищу среди звезд созвездие морского козла. По словам моей офис-менеджерши, я Козерог — амбициозный, одержимый карьерой фрик. Но сегодня ночью этот козел, похоже, решил не появляться на небе.
Я выдыхаю… тру глаза. Вообще-то, идея состояла в том, чтобы от всего сбежать. Это мой любимый секрет: Sea-3PO.** Моя 65-футовая парусная яхта. Мне нравится держать ее здесь, на Кайманах. Обычно меня здесь никто не узнает.
** Название яхты Люка Sea-3PO – это отсыл к C-3PO - дроиду из Звёздных войн, который был спутником Люка Скайуокера. Наш герой Люк – фанат Звёздных войн 😊 Длина яхты 65 футов – это примерно 20 метров - прим. переводчика
Еще один глоток, и моя голова начинает покачиваться в такт волн. Веки тяжелеют. Вот, что мне нужно, да? Чуть-чуть отдыха и восстановления, чтобы вернуться посвежевшим и заряженным энергией. Побыть одному, чтобы, наконец, продвинуться в работе над новой книгой. До сдачи в издательство осталось двенадцать недель.
Обычно во мне есть некий источник, из которого можно выжать ту энергию, из которой рождаются мысли и идеи. Книги. Фильмы. Но в последнее время я не тот, кем я был... И я знаю, почему.
Я поднимаю телефон с живота, где он лежал экраном вниз, и набираю веб-адрес. У меня уже приличный стояк к тому моменту, когда рука скользит в шорты и обхватывает член. Закрываю глаза, проводя ладонью от головки до основания, сжимаю пальцами и веду обратно вверх.
Что-то меняется — яхта слегка качается — но, может, это просто кружится моя голова. Или просто порыв ветра. Я глубоко дышу, концентрируясь на видео на экране. Мне это нужно. Чертовски нужно. Немного пойти навстречу желаниям, немного разрядки, пока я здесь, под анонимным IP-адресом.
Я на какое-то время теряюсь — в фантазиях, в удовольствии. Кажется, мне это было нужно даже сильнее, чем я думал. Тяжело дышу, приближаясь к долгожданному освобождению, и тут капля воды падает мне на ногу. Я поднимаю глаза - и сердце замирает. Кто-то стоит надо мной. Ужас проносится по моим венам, я резко вскакиваю. Незнакомец отшатывается к перилам, его шаги раскачивают палубу.
- Ты кто такой?
Он делает шаг ко мне, и я действую на одних инстинктах - хватаю бутылку скотча и с размаху швыряю в него. Смотрю, одновременно охваченный ужасом и болезненным удовлетворением, как дорогое стекло с глухим ударом врезается в его лоб. Он шатается, цепляется за поручень, а затем неуклюже шарит рукой, пытаясь ухватиться за тяжелый стальной крюк, свисающий с перил.
Прежде чем он успевает ухватиться за него (наверняка хочет отцепить и швырнуть его в меня!), я бросаюсь на незнакомца, врезаясь головой в его живот с такой силой, что он переваливается за борт. С глухим всплеском тело плюхается в воду, и я смотрю, как он выныривает, отчаянно отплевываясь и задыхаясь.
- ПОМОГИ! – орет он, барахтаясь в воде. – Тут же, блядь, акулы!
Что за херня?
Он барахтается, хаотично загребает руками, как человек, который не умеет плавать.
- Меня бросили! Круизный лайнер!
Смотрю за его спину, туда, где в каких-то шестидесяти ярдах** виднеется крошечный песчаный остров. Я бросил якорь поблизости, чтобы хоть как-то укрыться от ветра.
** 60 ярдов – примерно 55 метров.
- Мне нужна вода. Пожалуйста! — его голос срывается.
Не придумав ничего лучшего, хватаю спасательный круг, прикрепленный неподалеку, подхожу к поручням и бросаю этому странному парню. Он делает несколько слабых гребков и цепляется за него. Отдышавшись, незнакомец поднимает голову вверх и кричит:
- Позволь мне подняться обратно. Пожалуйста, чувак!
Я осматриваю черную, как чернила, окружающую нас воду, затем снова остров. Ничего подозрительного, но почему я должен ему доверять?
Я перегибаюсь через поручни.
- Как тебя умудрились оставить?
Мне кажется, я слышу глухой смешок, но он теряется в плеске воды, бьющей о корпус яхты. Он снова поднимает голову.
- Я вырубился.
- Что это было за судно? Какой круизный лайнер?
- «Sierra of the Seas».
В голосе раздражение и усталость.
- Они не подходят так близко к островам.
- Это была экскурсия по сноркелингу.
Ну что ж, это похоже на правду.
- И ты вырубился? Бухал, что ли?
- Да, я гребаный идиот, окей? Просто позволь подняться. Пожалуйста. Ночь, темно, и вообще я тут истекаю кровью.
Я провожу рукой по волосам. Конечно, я подниму его на борт. Тем более, что кровь – моя вина. Просто не собираюсь делать это прямо сейчас.
Скрещиваю руки на груди, разглядываю его, пытаясь оценить телосложение и возраст по одним лишь слегка видимым плечам. Здесь, на палубе, он казался довольно крепким. Есть ощущение, что он моложе меня, но это, наверное, из-за ругательств и его пьяных приключений.
- Ты что, был в круизе один?
На этот раз его хриплый смешок слышен вполне отчетливо.
- Забронировал поездку со своей невестой.
- И где она?
- В Нью-Йорке.
Я жду, что он добавит что-то еще. Но он молчит.
- Ладно, как тебя зовут?
- Эй, да... у тебя есть интернет? Погугли меня, мужик. Вэнс Рейн.
Мне требуется секунда, чтобы найти телефон, лежащий экраном вниз там, где я уронил его на палубу. Закрываю окно с порнухой, на всякий случай по привычке чищу историю, и вбиваю в поиск его имя. Первое, что всплывает, — статья из Page Six**, где на фото он стоит на красной дорожке рядом с высокой, стройной блондинкой в сапфирово-синем платье.
**Page Six — это раздел светских новостей в американской газете New York Post. Специализируется на сплетнях о знаменитостях, скандалах, моде и жизни богатых и влиятельных людей. Один из самых популярных таблоидных источников о звёздах в США. – прим. переводчика
Я прищуриваюсь, узнавая ее лицо — кажется, одна из Эллисонов, а затем любуюсь образом мужчины в смокинге. Покалывающее тепло распространяется по телу, собираясь в жаркий шар внизу, когда я смотрю на эти растрепанные каштановые волосы; четкие, черные брови; и ямочку на щеке в паре с улыбкой, которая кажется одновременно озорной и холодной. Пиджак облегает широкие плечи – парень явно крепкий, но в то же время высокий и поджарый.
Я просматриваю статью, которая подтверждает, что он был помолвлен с Ланой Эллисон, одной из светских львиц Манхэттена, до момента публикации материала, в котором сообщается, что они расстались. В заметке его называют художником. Нажимаю на ссылку.
- Эй, мужик...
- Дай мне секунду.
Я рассматриваю фото с огромным муралом, на котором изображена женщина с голубыми волосами с лицом, обращенным к розовым облакам. Кажется, рисунок покрывает всю стену кирпичного здания. Интересно.
Убираю телефон в карман и ищу на палубе свой Bunnahabhain, нахожу бутылку у перил и поднимаю. Тело еще греет приятная алкогольная легкость, так что я споласкиваю лицо водой из бутылки Evian, прежде чем снова подойти к поручням.
- Встретимся на корме, Вэнс.
Он знает, как подняться. Он ведь уже сделал это один раз.
На этот раз я опускаю трап и смотрю, как он карабкается вверх. Я был прав насчет его телосложения. Он поджарый, почти долговязый, но рельефные мышцы не позволяют назвать его худым. Лунный свет отражается на его впечатляющей груди и плечах. По телу стекают струйки воды, извиваясь по четко очерченным ногам. Капли падают с его плавательных шорт, которые липнут к нему как вторая кожа.
Как только он ступает на палубу и откидывает мокрые волосы с лица, я понимаю, что они достают ему почти до плеч.
Незаметно осматриваю его с головы до ног. Парень явно тренируется. Не каждый день, конечно, но регулярно. Не могу точно сказать, кто из нас выше, но я определенно массивнее, потому что тренируюсь каждый день в своем личном домашнем спортзале.
Вэнс Рейн, художник с длинными волосами, проводит ладонью по лицу, и я вижу, что фото было правдивым. Классическая мужская красота. Густые темные брови над завораживающими глазами. Острые скулы, прямой нос... губы не слишком полные, но и не тонкие. Я бы дал ему лет двадцать пять.
Его глаза встречаются с моими.
- Воды. Пожалуйста.
Голос хриплый, сорванный. А лицо – эти скулы, эти губы – словно застыло в лунном сиянии. Его силуэт наполовину растворен в темноте, как будто он не совсем человек, а наполовину призрак. И все же его присутствие реально, и дергает во мне все струны.
- Конечно, — выдавливаю я.
Жестом приглашаю к сиденьям вокруг кокпита. Зона отдыха здесь состоит из нескольких диванов, расположенных полукругом. Но он не спешит садиться, ждет, пока я достану из мини-холодильника воду.
По его лбу растекается темное пятно. Оно ползет по брови, и мой желудок непроизвольно скручивается.
- Кровь надо остановить.
Смотрю, как он осушает бутылку воды до последней капли. Когда я протягиваю ему еще одну, что-то темное опускается на мое сердце, словно тень. Ощущение, будто ночь сгустилась вокруг нас. Секунды тянутся нелепо медленно. Делаю долгий, медленный вдох, чтобы вернуться в реальность и вижу, как Вэнс чуть приподнимает бровь. Это напоминает мне, что я должен что-то сделать с раной.
- Секунду, сейчас я принесу, — бормочу я.
Когда я возвращаюсь из каюты, он уже сидит на одном из мягких диванчиков, упершись локтями в колени и зарывшись ладонями в спутанные волосы. Включенное мной освещение окрашивает палубу теплым янтарным светом. Подтягиваю мини-холодильник и сажусь на него перед Вэнсом.
Открываю аптечку, и внезапно подувший соленый бриз доносит кусочек его запаха: солнцезащитный крем и теплая мужская кожа. Когда я поднимаю глаза, замечаю, что руки у него, кажется, дрожат.
- Ты в порядке?
Да, - он опускает руки.
Но лицо напряжено, шершавая щетина покрывает щеки, в уголках губ видны трещины. Ему, наверное, пришлось несладко на том острове, раз он настолько отчаялся, что поплыл в темноте к чужой яхте.
Я наклоняюсь ближе, рассматривая рану над бровью. Она около дюйма длиной, кровь всё еще сочится, но в целом не страшная.
- Ну, к счастью, я тебя не так уж сильно задел, — тихо говорю я. – В глазах не двоится? Голова не кружится?
Он невнятно бормочет:
- Нет.
Его глаза по-прежнему смотрят вниз, а когда он, наконец, поднимает голову, я смотрю на него так, словно пытаюсь извиниться за рассеченный лоб.
Он криво ухмыляется.
- Спасибо за охрененно радушный прием.
- Ну. Какое было приглашение – такой и прием.
- Ой, ну подколол, окей.
Я усмехаюсь и разрываю упаковку со стерильным тампоном, пропитанным бетадином.
- Так что, на этом маленьком острове совсем не было пресной воды?
- Ни капли.
- Хочешь еще?
Он кивает, и я подаю еще одну бутылку, и зачем-то смотрю, как он делает несколько жадных глотков.
- Сутки без воды — это жестко.
- Я расколол кокос. - он приподнимает брови и кривит полные губы.
Мой пульс подскакивает, как океанская волна, когда он улыбается.
- И как он тебе?
- Отвратительно.
- Какое тропическое разочарование, - я поднимаю тампон. - Не думаю, что эта штука будет жечь, но…
Он закрывает глаза, и я наклоняюсь ближе — настолько, что чувствую его дыхание на своем лице. Задерживаю свой выдох, чтобы он не уловил запах скотча.
До сих пор он был слишком занят своими мыслями, чтобы как следует разглядеть меня. Пока еще рано судить, узнал он меня или нет.
Веду ржаво-оранжевым концом тампона по ране, чувствую, как он напрягается. Тихо спрашиваю:
- Всё-таки больно?
- Просто холодно.
Опять не могу оторваться от зрелища, как дергается его кадык, когда я обрабатываю рану еще раз. Какое облегчение, теперь можно отстраниться.
- Думаю, что порез не настолько глубокий, чтобы накладывать швы. Немного Неоспорина и пластырь-бабочка**, и все будет в порядке.
**Неоспорин -антибактериальная мазь для обработки небольших ран, порезов и ожогов. Пластырь-бабочка - узкая полоска, которая стягивает края раны вместо швов, помогая ей заживать без сильного рубцевания. Пластырь имеет форму бабочки – расширенные части по краям, соединенные узким центром. – прим. переводчика
Он едва заметно кивает, а я почему-то замечаю себе, что у него длинные густые ресницы, прежде чем перевожу взгляд на аптечку.
- Так, ну а чем же ты отравился?
Ловлю его недоуменный взгляд, на который у меня заготовлена безупречно вежливая улыбка с нотками дружелюбности. Вежливость — вот чем надо отгораживаться. Я профессионал в вежливости.
Поясняю:
- Что ты пил, пока твой лайнер уплывал без тебя?
Он пытается улыбнуться, но слегка морщится от боли.
- Текилу.
Мне нравится его голос. Приятный и насыщенный, с легким акцентом Бруклина. Я вспоминаю статью о его разорванной помолвке.
- Текилу, значит? - киваю на его голову. – А после текилы я приложил тебя бутылкой моего любимого скотча.
Слова сами по себе вылетают из моего рта, и я тут же жалею, что позволил себе неуместную откровенность.
- Меткий удар — говорит он.
- Сюрприз для гостей.
- Прости, — его голос звучит вполне искренне. - Когда я увидел, что ты стоишь на якоре так близко, я понял, что смогу быстро доплыть. Я чертовски хотел пить. Умирал от жажды, серьезно. Понятия не имел, когда вернется другая тургруппа. Не собирался лезть без приглашения, но...
Он коротко выдыхает:
- Я что-то почувствовал в воде. Как будто что-то коснулось моей ноги.
- А я тут же тебя обратно и выбросил, да?
Накладываю на порез пластырь-бабочку, а потом добавляю еще один, для надежности.
- Два в самый раз, шрам будет незаметным, — бормочу я.
И снова эта легкая ухмылка:
- Угу, не стоит рисковать тем, что деньги приносит.
Он фыркает, и опять мой взгляд цепляется за эти длинные ресницы..., губы. Я понимаю, что должен прекратить пялиться, но не могу. Однозначно, это всё из-за скотча.
- Ты голоден? – меняю тему разговора.
Он пожимает плечами.
- Пойдем в каюту. Там есть напитки, и холодные тоже. Кажется, даже вкусная кокосовая вода завалялась.
Вэнс опять хмыкает, и я усмехаюсь, ведя его внутрь. Как только мы заходим в главную жилую зоны яхты, я незаметно перекладываю журнал на столе на стопку книг, закрывая названия, которые ему ни к чему видеть. Быстро оглядываю помещение, прикидывая, нет ли здесь чего-то еще, что могло бы выдать мою личность. Затем поворачиваюсь к нему.
Он выглядит ровно так, как и должен выглядеть человек, застрявший на острове. Каштаново-коричные волосы спутаны и взъерошены, но я представляю, что после мытья они окажутся густыми и слегка волнистыми. Глаза - серо-голубые, с тем усталым выражением, которое бывает у людей, проведших весь день на солнце. Сильно загоревшая кожа со следами ожогов на нежных участках груди и шеи. Мой взгляд опускается ниже. Здесь, при свете ламп, его грудь выглядит еще более рельефной.
Я опускаю глаза еще ниже, делаю вид, что рассматриваю свои ноги, а когда осмеливаюсь поднять голову - с облегчением обнаруживаю, что он вообще не смотрит на меня. Его глаза рассматривают картину над книжными полками, фарфоровую русалку на полке, маленькую деревянную шхуну в стеклянном корпусом и парусами из овчины.
- Неплохо.
Вот и всё, что он говорит про окружающую обстановку, но я вижу, что он удивлен. Может, даже впечатлен.
- Иди за мной.
Жилая зона яхты действительно впечатляет, но мне это не важно. Когда я здесь, я хочу чувствовать себя как можно дальше от этого всего. Сразу после покупки яхты, я планировал переделать интерьер – сделать более минималистичным, чем у прошлого владельца, который был «арт-дилером", попросту торговцем произведениями современного искусства. Но времени так и не нашлось. Особенно после всего, что произошло в 2014 году.
Открываю холодильник и оглядываюсь через плечо.
- Хочешь Gatorade?**
** Gatorade — популярный спортивный напиток, созданный для восполнения электролитов и энергии после физических нагрузок.
Он трет правую ладонью о левое предплечье — зуд от соленой воды или нервная привычка? — и немного рассеянно качает головой, продолжая рассматривать комнату.
- Да что-нибудь, неважно.
Он поднимает на меня глаза, и я задерживаю дыхание. Но на его лице нет ни малейшего признака узнавания. Даже нет того хитрого прищура «где-то я тебя видел», который мне так часто приходится ловить в последнее время.
- Телефон с собой есть?
Маловероятно, но спросить надо.
Он качает головой.
- Есть кто-то, кому я могу позвонить?
Он потирает виски.
- Может, в круизную компанию?
Он напоминает мне название лайнера, я набираю номер горячей линии, включаю громкую связь и оставляю телефон на столешнице — на таком расстоянии, чтобы было понятно, что я не хочу, чтобы к нему прикасались.
Пока он ждет ответа на линии, я нарезаю фрукты, и продолжаю украдкой изучать своего неожиданного гостя. Он переминается с ноги на ногу, трет лоб, разминает плечо. Да... Я почти уверен, он качает железо минимум три раза в неделю.
Отставляю вазу с фруктами, наливаю ему Gatorade. Затем облокачиваюсь на стойку, скрещиваю руки и жду, когда же его океанские глаза соизволят посмотреть на меня. Но этого не происходит. Это даже забавно, что Вэнс совершенно мной не интересуется. И впервые в жизни мне это не нравится.