В черном списке

 Когда закончил со всем, вытер лицо полотенцем, закрутил краник и отвернулся от стены, посмотрел на Рена. Тот сидел закутанный в одеяло, смотрел щенячьими черными глазами.

– Заплетешь меня? – попросил Элай.

– Сейчас?

– Да. Отец сегодня приходит. Если увидит меня таким оборванцем, разговора внятного не получится. – Элай разгреб на столике завалы из тетрадок Рена, под которыми постоянно терялась его расческа. Большая, деревянная, способная справиться с целой копной спутанных волос. Папа додумался передать ее. Элай уже умел сам обходиться со своими волосами быстро и аккуратно, но одной рукой даже расчесаться было тяжело.

У Элая этот день был одним из немногих, когда он был полностью серьезен. Над Реном, пока тот пытался сделать приличную косу, не подшучивал, вообще сидел молча, смотрел на короткие обрезанные ногти на одной руке и пожелтевший уже гипс на другой руке.

Рен ,когда дошел до кончика косы, уже сел перед Элаем на свою койку, задумчиво переплетал прядки.

– Даже красиво получилось. – Рен поднял на него свои глаза. – Ты вчера куда-то пропал.

– Курить ходил.

– Ты извини. – Рен неловко отвел глаза, взял со столика резинку и закрепил конец косички, аккуратно отпустил. Коса долетела почти до пола. Мазнула по бетонной поверхности самым кончиком. Элай быстро перекинул ее через плечо, чтобы не болталась так низко.

– За что?

– Что я на тебя обижался вчера.

Элай лишь отмахнулся. Об обидах Рена у него голова болела меньше всего, но Рену об этом лучше было не говорить, пускай ему думается, как он хочет. Перестал дуться, и уже хорошо.

Утро было самым обычным. Уже привычным и обыкновенным для Элая. Только эмоциональней и волнительней. Перед встречей с отцом он переживал. Лучше папа. Папа был роднее. Отца Элай не любил так, как надо любить родителей, скорее относился как к начальнику, который много от его требует и ничего не платит за это, или как к школьному учителю. Отец и сам мало обращал на него внимания. Он всегда был таким, только, когда родился Эдди, он стал возиться с младшим сыном, до сих пор некоторые вечера проводил с ним. Папа просил не обижаться, уверял, что сын-альфа для любого отца предпочтительней. Элаю было плевать, он обижаться не собирался, как и требовать внимая к себе. Кредитку отец пополнять никогда не забывал.

Утро было до безобразия обычным, разве что Элай обзавелся действительно красивой прической и привел себя в относительный порядок. Перед самой проверкой в задумчивости нарисовал на гипсе фломастерами Рена цветочек.

Традиционно покосился на Олиа. Стоял, привалившись к косяку, держал в руках кружку, от которой шел пар. Как всегда. Миша был на месте. Не очень довольный. Чем-то напоминал обиженного Рена.

Где-то сорокалетний омега с громким командным голосом, один из главных из местной охраны, уже немного знакомый Элаю, подошел к ним. Элай напрягся, ожидал объявления о том, что сегодня к нему придет отец.

– Снова я почту тебе таскаю. – Усмехнулся тот, протягивая Рену сложенный тетрадный листок. Рен быстро его забрал. Элай знал, что это Керхман ему иногда пишет так. – К тебе сегодня на свидание записывались, начальник запретил.

Рен растерянно похлопал глазами.

– Кто?

– Муж. – Усмехнулся омега, насмешливо приподняв бровь, и больше на Рена внимания не обращал. – Эванс, подожди немного. – По Элаю скользнули взглядом, и пошли в сторону Олиа.

Рен долго стоял на одном месте, даже листочек не развернул, со стороны выглядел разбитым человеком. Элай даже свои проблемы отодвинул на второй план, решив немного подумать и о других.

– Все нормально? – спросил он.

– Да. – Рен кивнул.

– Что за муж?

– Меня Нил замуж отдал за кого-то. – Рен шмыгнул носом. – Наверное, этот человек пришел.

Пока Элай пытался понять эту информацию, Рен ушел обратно в камеру, тихо скрипнула койка, зашелестел листочек.

Элая грубо схватили за плечо:

– Пошли, Эванс, живей. – Этот старший омега повел его вперед, не дав опомниться.

– Куда? – Элай растерянно завертел головой.

– Отец твой пришел.

Элай всеми силами затормозил, вызвав у сопровождающего недовольство, ему еще сильнее сжали плечо.

– Мне бумажку одну надо взять, показать отцу. – Быстро заговорил Элай. Вспомнил, чего Олиа хотел и что сейчас от него ждет.

– Быстро! – омега отпустил его.

Под внимательным взглядом Олиа, который так и стоял, прислонившись к косяку, Элай влетел к себе, схватил со стола брошенные туда вчера листы, остановился, немного подумал, посмотрел на Рена, который молча лежал, на боку, уткнувшись в подушку лицом и незаметно трясся и всхлипывал.

Сейчас точно не до этого было.

Олиа не отрываясь смотрел, как кролик на удава, омега-главный-охранник, не дал долго играть в гляделки, быстро схватил и быстро повел на встречу с отцом.

***

– Где папа? – Элай стоял в пороге, дверь уже захлопнулась. Комната та же, в которой они беседовали и с папой несколько недель назад. Только теперь сидит здесь отец. Один.

– Я попросил его не приходить. На следующей неделе придет.

– А что не сейчас?

– Сядь.

Элай обошел железный стол и сел напротив отца, положил листы на стол, устроил на них руки.

– У нас будет серьезный разговор. – Продолжил отец. – Попытайся не дерзить хоть сейчас.

– Я не... – Начал Элай.

– Послушай пока. – Перебил Отец. – Приоритеты надо уметь выставлять правильно. Если я буду реагировать на каждую твою жалобу, то от меня в итоге ничего не останется. Тебе, думаю, свои проблемы пора решать самому.

– Тебя журналисты опять что ли подловили?

– Это уже не имеет значения. Тебе нужно всего лишь вести себя тихо до конца срока и помириться с тем мальчишкой, на которого ты меня пытался натравить. За его спиной слишком много влиятельных людей. А твое самолюбие моей карьеры не стоит.

– Олиа? – спросил Элай. – Помириться с ним?

– Да, есть люди, с которыми лучше не ссориться, а у этих людей есть любимчики, как твой Олиа. Манипуляторы получше твоего папы. Если они дернут за ниточки, развалится очень много, твое благополучие тоже, так что это в твоих интересах.

– Тебе не кажется, что я уже в такой жопе, что мне плевать?

– Вот поэтому папы здесь и нет. Про твою руку он ничего не знает, потом придумаешь что-нибудь, но не говори, что тебе пальцы сломали. Убеди его, что все прекрасно, потому что я тебя раньше срока не вытащу, а он настоятельно просит. Из-за руки разволнуется сильно.

Элай кивнул:

– Хоть кому-то на меня не срать. Какой нахрен прекрасно?! – Элай подскочил. – Плевать мне на твою репутацию, всем семейством на нее пашите сколько лет, а результат где?

– Успокойся. – Отец даже в лице не менялся.

– С хрена ли?

– Тебе напомнить, как ты старался? Элай Эванс устроил драку, Элай Эванс покупал травку, Элай Эванс трахался с неизвестно кем в подворотне! – отец начинал белеть от гнева. Элай присел обратно, немного стушевавшись. Не трахался он непонятно с кем. Всего лишь отсасывал у Джонни. Даже удовольствия не испытывал. Продул в споре.

– Журналисты выдумывают больше.

– Ты повод даешь.

– Извините, что не угодил! Теперь избавились от меня, что еще надо?!

Элай плакал редко. Раньше. Но накопилось. Вчера легче не стало, только туже все закрутилось. Элай понимал напряжение Рена, понимал, почему он такой. Думал, что у него нервы покрепче, а оказывается, ничем от Рена и не отличается. Чувствовал себя обессиленным.

– Заткнись. – Донеслось от отца уже сквозь собственные неразборчивые мысли. Элай спрятал лицо с мокрыми глазами, наклонился очень низко, потом вообще уткнулся головой в поверхность стола, закрылся руками. Стало темно и немного лучше.

– Я вас ненавижу. – Протянул Элай. – Мне он пальцы сломал. Они сильно болят. Он мне вчера ножом...шею... – Элай сбился на шепот. Отец не перебивал, не шевелился. – Убить хотели недавно. – Сказал совсем себе под нос, чтобы не услышали. Уже не хотел жаловаться. Попросит Олиа помочь. Попросит взять к себе и больше не ссориться.

Молчали долго. Такого никогда не было, чтобы они с отцом сидели рядом, ничем не занимались, а просто молчали. За пресловутыми семейными завтраками такое было, но там они хотя бы еду жевали, да и папа с Эдди болтали, молчания не было.

– Давай договоримся. – Начал более мирно отец. – Ты сам можешь помириться?

– А мне что за это будет? – спросил Элай, все еще прячась.

– Тебе никто больше не будет ломать пальцы.

– Не смешно. – Элай приподнял голову. – Я это тогда для твоего блага сделаю.

– И что ты хочешь?

– Чтобы меня выпустили.

– Этого не получится.

– Почему?

– Я уже пробовал. Тебе осталось немного, потерпи.

– Мне осталось девять месяцев – это много. – Элай протер ладонью глаза, они защипали. – Квартиру хочу после этого всего. Вы мне обещали купить. И машину нормальную, та разбитая совсем.

– Я ее отремонтировал.

– Новую хочу.

– Губу закатать не хочешь?

– Расскажу всем тогда, какой ты плохой. Люди быстро все схавают.

Отец не стал даже злиться. Обреченно усмехнулся, покачав головой. Элай ничего такого и не потребовал, квартиру ему хотели купить на двадцать один, он это знал. Могли и после окончания школы подарить, но Элай соврал, что подал документы в колледж, а сам даже не думал об этом, и подарок обломался. Отец его лично собирался пристроить в следующем году, но не сложилось как-то.

– В кого ты такой наглый?

– Так как?

– Только квартиру пока.

– Ладно. Тем более, я уже договорился. – Элай пододвинул к отцу листы. – Найди для Олиа этого человека и все будет окей.

Отец скептически смотрел на него. Черная бровь с одной седой волосинкой поползла вверх в таком знакомом для Элая жесте. Часто видел в зеркале.

– Слушай, ты чего тогда вообще пришел? Тут такое предложение хорошее: покупай мне квартиру, ищи Гарри, – Элай кивнул в сторону листов, – я больше не буду создавать проблем, могу на каждом углу рассказывать, какой ты замечательный. Классно я придумал, да?

– Зачем твоему другу этот человек?

–Он мне не друг. – Возмутился Элай. – Он мне пальцы сломал! Какой он нахрен друг? Я не знаю, сказал, что надо.

– И ты сразу кинулся помогать?

Элай не хотел говорить про Рена. Было и стыдно, что повелся, пожалел какого-то нытика, да и отец бы не понял, все равно бы не помог, не стал бы рисковать ради Рена.

– У нас уговор. Давай, найди мне этого Гарри. И побыстрее.

Отец долго изучал это своеобразное досье, хмурился, показывая Элаю морщины на лбу, что-то продумывал. Элай здоровую руку сжал в кулачок, надеясь, что сработает, что вообще все сработает: и помощь отца, и договор с Олиа и весь его план.

– Поступишь в колледж. – Выдал отец.

–Что? – брови у Элая поползли вверх.

– Тогда получишь квартиру.

– Сначала квартира, потом колледж.

– Опять обманешь.

– Проконтролируешь. – Элай пожал плечами.

– Ладно. Тогда еще: я на днях принесу информацию, но хочу встретиться с этим Олиа.

–Зачем? – Элай склонил голову на бок. – Я могу попросить его, но не приказать же. – Он усмехнулся. – Мне кажется, он не захочет.

– Все-таки поговори с ним.

– Окей.

Отец листы убрал в свой портфель. Только после этого Элай выдохнул – теперь точно получилось. Вроде, получилось. Могло теперь все стать нормально. Можно даже сегодня попробовать подойти к Олиа, сказать, что отец согласился, спросить про встречу. Можно и заболтать его, втереться в приятели, может быть, если у такой ледышки, вообще есть приятели.

– Папа на следующей неделе придет?

– Да. Я их с Эдвардом на эти выходные за город отправил подальше. Помнишь, о чем договаривались?

Элай кивнул:

– Не жаловаться.

– Да, не нервируй его. И своего друга, который к тебе тоже приходил, лучше не жди.

– Джонни? – Элай вскинул голову. – Почему?

На сердце так неприятно стало. Джонни один из всех его друзей про него не забыл и пришел. Элая это так растрогало. Он знал, что Джонни с ним уже не только из-за бабла родителей, а теперь окончательно убедился. А теперь что?

– Я его попросил не ходить. Ни к чему это. – Получил Элай в ответ.

Отец был так уверен. Отец всегда думал, что он умнее всех. А Элай уже решил, что они нашли общий язык сегодня, и тут обрадовали. Он хотел видеть Джонни.

Пока Элай сидел, открыв рот, отец встал, ножки стула неприятно проскрипели по полу.

– Какое к черту право ты имеешь ему запрещать? – Элай тоже встал, не любил смотреть снизу, уперся руками в стол. – Даже не смей командовать Джонни. Я хочу видеть Джонни! – почти взвизгнул.

– Успокойся, Элай, и сам подумай.

– Ебать я хотел твою репутацию!

Отец постучал в дверь. Элай заволновался, что разговор так и прервется.

– Ты уже это с ней сделал. Можешь звонить ему, но он не придет, я так сказал. – Голос был твердым и уверенным. Под таким голосом папа обычно втягивал голову в плечи и забывал про необходимость настаивать на своем.

– Я хочу, чтобы он пришел!

Дверь открылась.

– Пока, Элай. – Отец повернулся к нему. - Насчет твоей просьбы я все понял.

– Джонни... – уже тихо пробормотал Элай себе под нос, когда отец скрылся в коридоре. Потом крикнул. – Гандон!

Рен забрался в кабинет Нила и тихо прикрыл дверь. Остановился.

– Ты звал?

Нил стоял у окна и поливал цветы из маленькой леечки. Сейчас в обычном сером свитере и в джинсах. В старых очках, новые куда-то дел. Выглядел моложе и проще, чем обычно. Вот только у Рена не было настроения с тех пор, как услышал про визит неизвестного мужа и прочитал очередную записочку от Нила, в которой он даже об этом не упомянул. И о том, что запретил им свидание.

Нил такого сухого вопроса не ожидал.

– Что-то случилось? – спросил он обеспокоенно, ставя леечку на подоконник.

– Ничего. – Рен пожал плечами.

Альфа решил наплевать на цветочки. Про лейку больше не вспомнил, а подошел к Рену и осторожно обнял его. Одна рука оказалась на животе, и Рену показалось, что Нил его слегка поглаживает. Рен зашевелился, отстранился:

– Не надо.

Нил сразу же изменился в лице, стал более сосредоточен и серьезен. Взгляд начал искать подсказки такого настроения Рена, но ничего, видимо, не нашел.

– Рассказывай.

– Все нормально, – Рен обошел альфу, поплелся к ближайшему стулу, – настроения только нет.

– Я тебе шоколадок купил.

Уже через пару минут перед Реном лежали три плитки шоколада с орешками, как Рен и любил. Нил сел рядом, руки уже не распускал и ждал реакции.

– Ты мне свидания запретил? – все-таки спросил Рен. – Все или только это?

Молчание. Нил сидел сбоку, почти за полем зрения. Рен видел только его руки, как напряглись, как задергался палец.

– Рен...

– Обидно, знаешь как? Хоть бы что-нибудь мне оставили, хотя бы решать, а то... Я от тебя ребенка согласен родить, а ты меня замуж за кого-то отдал, теперь запрещаешь мне даже видеться с людьми...Я не могу так с тобой быть, мне обидно, что я вообще здесь!

Нил обнял его снова, не давая больше вырваться. Теперь Рен плакался ему в плечо, в теплый, пахнущий далеким домом свитер.

– Ко мне первый раз кто-то пришел. Никогда не приходил никто.

– Я же тут постоянно. – Нил гладил его по щеке, укачивал, как маленького ребенка.

– У меня даже родителей нет. Эванс постоянно на своих ругается, а мне так обидно. – Рен заныл - Я так к папе хочу...

***

Артур был вторым человеком после Керхмана, хотя и работал только лишь начальником смены. Но Олиа видел в этом человеке харизму. Все видели. И даже заключенные Артура уважали, слушали его всегда внимательно и не перечили. Артур первым увидел в Олиа потенциал. Артур, может, ему и помогал.

Видеть его с утра Олиа было приятно. Улыбался.

– Что ты вчера опять устроил? – Артур прошел вперед, заглянул даже в камеру, подвинув Мишу плечом.

– Тебе тоже привет. – Олиа отхлебнул кофе.

– Керхман если сегодня приедет, ему доложат. Мы же договаривались, что в мою смену никаких расправ.

– Ты мне докладывай тогда, когда твоя смена. За пару ушибов тебе ничего не сделают. Вали на меня, если легче тебе будет.

– Сегодня моя. – Артур посмеялся. Оглянулся, глянул на ждущего Эванса. Олиа уже знал, что у того уже с утра пришел отец. Артур этот взгляд понял. – К тебе тоже родитель после обеда.

После этого Артур махнул рукой на прощание и ушел вместе с Эвансом. Олиа еще долго стоял у входа, смотрел сначала в спину Эванса, потом просто смотрел. По сторонам.

Весь день думал о папе. Тот приходил совсем редко и к Таю в основном.

Тай. Про него почти забыл сегодня. За завтраком сел рядом с Мишей и все время ловил на себе взгляды от людей Тая. Заинтересованные, злые, оценивающие.

– Теперь все ждут твоих действий. – Сказал ему Миша, низко наклонившись над столом.

Олиа кивнул:

– Сегодня.

–Что?

–Керхман приедет сегодня, Артур правильно сказал. Хотя, – Олиа посмотрел в сторону одинокого Рена, Эванс еще разговаривал не вернулся, – хотя, Керхман уже здесь. – Перевел взгляд на Мишу. – Скажи всем, что Тая сегодня выпустят, пускай осторожней ходят. И пускай готовятся. Тех, кто в мою сторону смотрел, тоже сегодня перетяни, спроси напрямую. Или прикажи. У Тая почвы не должно быть.

– Ты слишком самонадеян.

– Нет. Все нормально. С Мэттом что?

– Пришел в себя. – Миша хмыкнул. – Молчит.

– За ним тоже смотрите. За всем смотрите.

Миша кивнул. Олиа вытянул шею, нашел глазами Денни. Сосед Денни тут же постучал его по спине, показывая на Олиа. Олиа кивком позвал его к себе. Денни неуверенно встал, подошел. Обычно они мало общались напрямую. Денни жил в центральном блоке вместе с кучей ребят Тая. Его подставлять сильно не хотелось.

– Что-то случилось? – он остановился около стола.

–Садись.

Денни сел напротив.

– Как обстановка? – Олиа подтянул к себе стакан с горячим чаем, поднес ближе к лицу. Пар ударил в нос.

– Ко мне подходил тот блондинчик, который с Таем постоянно, расспрашивал, что происходит. Кажется, не все в их королевстве гладко.

– Совсем не гладко. – Вставил Миша.

– Тот блондинчик, который тебе нос сломал? – Олиа оторвался от разглядывания кружки и перевел взгляд на Денни. Маленький точеный носик того теперь был немного кривым. Местный доктор совсем не умел залечивать переломы. Денни хмурился. Эту тему он не любил. Олиа хмыкнул, больше про нос решил не спрашивать.

– Он.

– Тогда совсем все замечательно. Сегодня делайте все без меня, завтра и с Мэттом и Таем поговорим. И ты, Миша, – Олиа протянул руку через стол и ткнул пальцем в него. – Будешь защищать мою шкуру.

– А мне? – подал голос Денни.

Олиа улыбнулся:

– Куда же нам без тебя. Ладно, – Олиа залпом выпил горячий чай, который обжог глотку, – сегодня сохраните порядок, завтра посмотрим точнее, что делать.

– А ты?

– У меня сегодня другие планы.

***

В зал для свиданий Артур отвел его лично и даже не в общей толпе.

– Керхман приказал Тая ближе к отбою выпустить. – Артур остановил его перед дверью в зал.

Олиа кивнул. Это самая здравая мысль. Не дать возможности Таю побуянить сегодня.

– Ты наручники не можешь снять? – тихо спросил Олиа.

– Не наглей.

Артур каким-то образом умел балансировать между соблюдением правил и рациональностью. Просто так ничего не нарушал. Керхман в открытую утверждал, что это лучший его сотрудник, Артур только ухмылялся. Сам ровесник Керхмана, относился к альфе по-отечески, как к подростку. На такие мелочи, как чувствительные к металлу руки, внимания не обращал совсем.

Папа всегда выбирал один и тот же столик. Крутил у себя на запястье нормальный, золотой тоненький браслетик. Олиа сел напротив. Папу не видел только месяц, но ему постоянно казалось, что от встречи к встрече папа меняется. Сейчас волосы он стянул в хвост, и на висках у папы Олиа впервые увидел седину. Раньше ее не было. Олиа помнил, как старел Питер, как его волосы угасали, как папа, наоборот, все хорошел и хорошел, вопреки времени.

– Стареть начинаешь? – спросил Олиа.

– Я старый, как черт. – Папа оставил в покое браслет. – Как дела?

– Нормально. – Олиа оглянулся. По субботам этот зал был полным. Те ребята из охраны, с которыми Олиа общался, субботу ненавидели. Слишком много было для них работы. Артур в этот день всегда старался брать выходной.

– Чего ты Тая опять обижаешь?

– Кто тебе доложил?

Папа улыбнулся:

– Я всегда все знаю.

– Тебе стучит кто-то. Я когда-нибудь пойму, кто это. – Олиа вздохнул, подув на прядку волос. Распущенные они становились совсем невыносимы. Жили какой-то своей жизнью. – С Таем все хорошо будет, не бойся. Просто придется ему снять с себя корону. Я его не трону.

– И где он сейчас?

Папу заболтать никогда не удавалось.

– Ну, – протянул Олиа, оглядываясь по сторонам, нашел взглядом нескольких своих знакомых, один омежка, совсем молоденький, увлеченно болтал с молодым альфой. Олиа слабо улыбнулся. – Недавно была проверка, у него как бы отобрали всю наркоту, в карцер посадили.

Папа был недоволен. Тонкие ровные брови поползли вверх.

– Не заговаривай мне зубы. Проверку ты устроил?

Кто же ему стучит? Олиа бы многое отдал за ответ на этот вопрос.

– Я не знал, что он свои колеса прятать не умеет. И, вообще, – он потряс головой, – мы взрослые мальчики, разберемся. Тем более, я его много раз просил дурь у меня не толкать.

– Вы братья.

– И что?

– Должны держаться друг за друга...

Олиа покачал головой. Подошли к той теме, к какой и хотелось бы. Олиа выставил руки вперед, даже немного посмеялся. Остановил папу.

– Я из-за него торчу здесь, это не способствует любви. Он меня тоже ненавидит, думаю, тебе-то он объяснил, почему.

– Олиа...

– Он меня подставил.

– Не наговаривай на брата.

–Да ты хоть раз мне поверь! Он все знает, он знает, что Питер был жив тогда еще!

Как же папа не любил эту тему. Он всегда менялся в лице, он становился другим человеком. Папе не нравилось, когда Олиа начинал обвинять Тая. С годами он все больше и больше начинал волноваться о взаимоотношениях в их странной семейке.

– Давай не будем тратить время, а то у меня Энди в машине один сидит. – Попросил он, снова хватаясь за свой браслетик. – И про Тая тогда не будем.

– Я скоро найду Гарри. – Выпалил Олиа, боясь, что папа и вправду убежит к Энди. – Понимаешь, – он наклонился вперед, – у меня может получиться. Тут у одного новенького отец крупный политик, должен смочь разыскать Гарри. Это Гарри, это, скорее всего, он. Тай не настолько глуп, чтобы из-за одной вредности столько врать. Он покрывает кого-то. Гарри. Если я найду Гарри, как-нибудь докажу, что это он Питера убил. – Олиа все шептал, доводя даже сердце до волнительного стука. Смотрел на папу, выискивал эмоции. Папа только испугался. – Ты чего?

– Гарри его бросил. – Папа покачал головой. – Ты бы видел, как Тай на него обиделся.

– Тогда еще не бросил.

– Через несколько дней.

– Бежал куда-то и от чего-то. – Торжественно подвел Олиа. – Это он.

– Олиа, – папа потер висок, было видно, как ему тяжело это дается. – Тай говорит, что Питер не приходил, ты один утверждаешь, что слышал. Даже никто из соседей не слышал, как Питер кричал. А тот громко кричит. Кричал. – Папа внимательно посмотрел и осторожно продолжил. – Может, тебе показалось?

– Показалось, что я не убивал его? – медленно протянул Олиа. Папа ему уже не верил, давно не верил.

– Я понимаю, вы в последнее время не ладили...

– Я не псих! – Олиа крикнул громко. На несколько секунд в зале установилась тишина. Олиа испугался, что сейчас его уведут. Обернулся, посмотрел в сторону входа, где у стены стоял Артур и тоже смотрел на Олиа. Может даже глаза закатил. Но все было нормально.

– Я не говорю так. – Мягко продолжил папа. – Я не знаю, кому из вас верить. И доказательств много.

Олиа понимал. Ножом он Питера порезал, кровь его у себя на руке оставил, кричал слишком громко, так, что дошло до ушей соседей, бежал как сумасшедший к Таю. Питера убили в то же время. Сразу же, как он вернулся в папину квартиру, как только Олиа решил вздремнуть. Папа вернулся домой с работы через несколько часов, нашел Питера мертвым в луже крови. Тай потом его вместе с врачами несколько дней приводил в чувство. Растертую кровь на запястье у Олиа заметили сразу же и сразу же задержали в тот же день. Больше так и не выпустили.

– Я докажу вам. – Олиа посмотрел на папу. – Я найду.