Глава 22
В субботу Элай с утра пораньше напросился к Олиа в душ. Потом вместе с молчаливым Мишей пил чай, заедая подсохшим печеньем, и смотрел новости на стареньком телевизоре, который был у Олиа в камере.
Сам Олиа ушел куда-то после переклички, а пришел только через час. Злой. Пнул вытянутые ноги Элая, которые мешали ему пройти. Свалил со своей кровати куртку Миши на пол.
— Нехрен разбрасываться. — Прошипел Олиа сквозь зубы.
— Ты чего такой злой? — флегматично спросил Миша. Он так долго терпел Олиа, что такие выходки его не удивляли и не пугали. Элай отвернулся и досматривал сюжет про двоих тигрят, родившихся в зоопарке.
— Тай хуйню творит. — Уже спокойней ответил Олиа. И как будто только сейчас заметил Элая. — Эванс, ты чего здесь ошиваешься?
— Мылся. — Ответил Элай.
Олиа поднялся и схватил его за руку. Они быстро перебрались в камеру Элая. Олиа усадил его на пустующую нижнюю полку. Для Элая это была своеобразная гостиная. Здесь он принимал гостей, столик рядом, на котором стояла коробка с печеньем, и под которым лежал пакет с яблоками, для Элая был столовой, спальня на втором этаже. Он так сам придумал. И в мыслях получилось достойное жилище.
Олиа опустился перед ним на корточки, задумчиво постучал пальцами Элаю по коленям, как будто не знал, с чего начать. Потом поднял голову и посмотрел прямо в глаза. Элай видел, как у Олиа бешено бьется венка, и как дрожат слабо пальцы. Лямка большой черной майки слетела с плеча, но Олиа даже не поправил ее. А из-за черной одежды и таких же волос, сам Олиа казался очень бледным.
— Что-то случилось? — спросил Элай. — Тай, да?
— Случилось. — Согласился Олиа. — Но Тай меня беспокоит в последнюю очередь. Ты спер мои бумаги и отдал своему отцу?
Олиа почти не спрашивал, а утверждал. И глаза его смотрели недобро. Слегка с прищуром, и даже губа подрагивала, как будто он хотел на Элая порычать. В общем, стало понятно, что дело не ладно.
— Или ты мне объяснишь, почему сенатор Эванс заинтересовался моим делом?
— Что он сделал? — тихо спросил Элай. От отца можно было ждать многое. Пугало то, что Олиа он не любил. И то, что у него было достаточно сил понять, что Элай не собирается прерывать с Олиа все связи, как они об этом договорились. Наоборот, Элай все больше сближался с Олиа. В основном вечерами, в импровизированной гостиной или спальне Элая. А потом они вместе ходили в курилку. Обычно Элай курил, а Олиа сидел рядом. Иногда тоже просил сигарету. Но не часто.
— Я сейчас был у Керхмана. — Олиа отвел глаза.
Он медлил, и Элай хотел его побить за это. Было волнительно. Сердце громко билось. И больше всего Элай боялся, что сейчас Олиа скажет, что кого-нибудь из них переводят, что Элая увезут отсюда, или Олиа, и они больше не увидятся.
— Короче, твой отец снова запустил дело.
— То есть? — Элай ничего не понял.
— Начнут заново разбираться во всем этом. — Олиа вновь посмотрел на Элая. — Не знаю, насколько это затянется, но если мы с Нильсоном сейчас подсуетимся, все должно получиться.
— Тебя выпустят? — Элай наклонился ближе. Заметил, что Олиа тоже дышал часто и рвано. Резко качал головой, когда непослушные волосы лезли в глаза, но лямку так и не поправил.
— Если я сумею переиграть настоящего убийцу. К черту все эти доказательства, найму адвоката, пускай он этим занимается, а мы с Нильсоном последим за другими вещами. А теперь ты. — Олиа медленно поднялся, нависнув над Элаем. Чтобы хоть немного обезопасить себя, Элай вжался в стенку, но Олиа наклонился еще ближе, схватился одной рукой за каркас верхней полки, а второй Элаю за подбородок.
Элай только захлопал глазами, не понимая, в чем он виноват. И убрал подальше руки и, особенно пальцы на них.
— О чем вы так мило несколько раз болтали с Таем, что он хотел тебя зарезать? — спросил Олиа.
— Когда? — пикнул Элай.
— Весь прошедший месяц. Ты два раза ходил к нему в прачку. И не ври, что про его интрижку с твоим альфой.
Второй раз Элай пришел к Таю совсем недавно. Про Джонни они тоже поговорили, потому что от Тая несло альфой, а Элаю это не нравилось. Элай и сам не знал, зачем он тогда зашел туда, но он уже месяц сидел без какой-либо работы, и было чертовски скучно. Раньше Рен загружал его чем-нибудь, а сейчас и Рена не было.
Накануне Рождества и Олиа стал пропадать на своей прямой работе. Сгорела проводка в главном корпусе, а Олиа был вроде как по технике здесь. Поэтому все пытался починить вышедшие из строя чайники да кофеварки.
А Элай, оставшись без компании, пошел искать приключений себе на задницу.
Но Тай больше не бросался на него с ножом. Он только хмуро смотрел на Элая и посылал его к черту. Про Джонни поговорили быстро. Тай сказал, что ему плевать на мнение Элая. Но когда речь зашла про Олиа, Тай взбесился.
— Не допытывайся от меня, — Тай прижал Элая к стене, почти как Олиа сейчас. И так же сверкал глазами, — если молчу, значит так надо. Пускай мой братец думает что хочет, но причин не знает.
Элай тогда унес ноги подальше. До смысла слов Тая додумался только ночью. От переживаний даже слез с кровати и сделал два круга по камере, потом умылся ледяной водой. Стало лучше, и Элай уснул.
Прошла неделя, но Олиа он ничего о своих догадках не рассказал. Даже на Рождество, когда Олиа все-таки достал бутылку вина, выпил больше половины, и задушевно рассказал Элаю, как его все это достало.
— О чем вы говорили? — сейчас требовал от него ответа Олиа.
Элай сглотнул ком в горле. Хотелось пить.
— Он признался, что врет. Он знает, что ты не убивал.
— Почему ты молчал?
— Не знаю. — Сознался Элай.
Потом Олиа заставил его дословно повторить весь диалог с Таем недельной давности. Задумчиво навернул два круга перед глазами у Элая.
— А ты кого-то подозревал, раз пошел к Таю. — Олиа склонил голову, и глянул на Элая. — Патологоанатом неверно записал время смерти Питера. Раньше на три часа, чем он на самом деле умер. В это время я ему нож всадил в плечо. Через три часа кто-то этим ножом нашинковал ему брюхо. Скорее всего, омега, моего роста, но удар у него не поставлен. А нас с Таем Питер учил ножами махать. Так как ты думаешь, кто это?
Элай вновь оторвался от стены и подобрался к краюшку полки. От всех этих движений полотенце с головы свалилось, и мокрые волосы рассыпались.
— Ты тоже, видимо, кого-то подозреваешь. — Кивнул сам себе Элай. Мысль у него давно в голове засела, но рассказывать о своих подозрениях Элай не хотел. Потому что это выглядело слишком дико. И было не правдой. Элай уверял себя, что все это лишь его воображение.
— Я мало знаю омег, которых Тай бы стал защищать, и у которых есть большое влияния. Тех, кто знает все мои планы. — Олиа зло ухмыльнулся. — Это просто гениально: я ему сам все и выбалтывал, оставалось только за ниточки дергать.
Олиа еще походил вокруг. Элай тупо на него смотрел, уже ничего не понимая. Он подозревал Тая раньше. Но с недавнего времени, с того самого, как он влез в это дело с головой, все больше и больше для него становилось понятно.
Олиа вновь опустился перед ним на корточки. Элай вздрогнул — так неожиданно это было.
— Никому пока не рассказывай об этом разговоре, перед Таем разыграй дурачка. Можешь дальше его досаждать своими визитами, тебя прикроют, если он захочет напасть. Миша пока за тобой присмотрит.
— Ты что-то задумал?
Олиа кивнул:
— Попытаюсь всех перехитрить.
Олиа прикрыл глаза и продолжил уже совсем шепотом:
— Теперь все должно быть хорошо.
— Так кто убил Питера? — все-таки спросил Элай.
— Боюсь, что мой папа. — Олиа открыл глаза, которые уже влажно блестели. — Больше некому.
***
К Элаю сегодня пришли. Это удивило. Тем более что на утреннем построению Элаю сказали, что у него сегодня посетителей опять нет. А после обеда перехватили и вывалили на голову новость, которая перекрыла даже мысли о странной семейке Олиа.
— К тебе Рен Керхман. — Хмыкнул охранник. Это был самый противный бета на свете. К тому же продажный. Олиа сознался, что недавно сумел купить его со всеми потрохами. Элаю хотелось рожу этому бете расцарапать, но нельзя было.
Пока они тащились к залу для свиданий, Элай все думал, как Рен так быстро стал Керхманом.
Противный бета перетянул Элаю запястья наручниками и даже не стал ничего менять, а на жалобу посоветовал заткнуться и больно толкнул в бок.
Рен был странно замученный. Глаза у него и так сами по себе казались подведенными черной тушью, теперь вообще находились в оформлении синяков. На голове был сделан неаккуратный пучок, футболка опять черная с какой-то надписью на непонятном языке, а на руке звенела куча браслетов.
— Ты неформалом стал? — спросил Элай вместо приветствия. Рукам было больно, и на хорошее настроение рассчитывать не стоило. Даже курить не хотелось.
— Привет.
— Ты чего приперся? Соскучился уже?
Они не виделись месяц. Рен обещал, что будет заходить, Элай тоже говорил, что будет рад. Но на самом деле думал, что словами все и закончится. Он не ожидал, что хоть еще раз в жизни увидит Рена. Все всегда обещают общаться и не бросать друг друга. И больше не видятся. У Элая тоже было много друзей. А приходил только один Джонни. И тот бросил его ради Тая.
— Мы вроде, договаривались. — Ответил Рен мрачно.
— Керхман на тебе уже успел жениться?
Рен кивнул.
— К чему такая спешка?
— У нас Шон уже родился. С женитьбой мы даже немного затянули.
— Классно. Ты муж начальника тюряги, в которой я гнию. — Элай сложил руки на столе и улегся на них подбородком. Глянул вверх на Рена. — Ты чего такой замученный?
— У меня маленький ребенок.
— И это так тяжело? — Элай приподнял бровь. Он никогда не возился с детьми. Он к ним даже близко не подходил.
— Это ужасно. Беременным быть намного легче.
После этого говорил в основном Рен:
— Нил постоянно на работе, Шон плачет целыми днями. Дедушка слег. — Рен подпер голову руками. — Приехал папа Нила, помогать нам. Он помогает, и с Шоном сидит, пока я сплю, но он меня не любит. Это видно же. Мне кажется, я скоро с ума сойду от этого. Даже поговорить не с кем.
Элай представил себя в одной квартире с младенцем, стариком и недружелюбным омегой. Пожалуй, да, ужас.
Под конец речи Рен заревел. Элай хотел его утешить, как раньше, погладить по голове. Но вовремя вспомнил, что теперь ему нельзя даже прикасаться к Рену.
— Я бы тебе звонил. — Неожиданно начал оправдываться он. — Но у меня мало звонков, а надо родителям звонить. Ты же знаешь, у меня папа в больнице беременный, мне надо хотя бы знать, как у них дела.
— Да. — Рен кивнул. — Я понимаю. Я просто хотел поговорить нормально. С кем-то.
— И пришел ко мне? — Элай слабо улыбнулся.
— У меня больше не осталось друзей.
Рен вытер слезы ладонью, немного пошмыгал носом и успокоился.
— А я твой типа друг? — спросил Элай. Он сам не понимал, как так получалось. Он же не собирался ни с кем заводить близких отношений. Не в этом месте. В конце концов, там у него есть нормальная жизнь, есть много людей, которые снова окажутся вокруг него, стоит только пальчиком поманить.
А получалось совсем не то. Элай сильно привязался к Олиа. Он бы даже назвал это влюбленностью. Что-то подобное он раньше испытывал к Джонни, когда только с ним познакомился и воспринимал его как сильного и крутого альфу.
И теперь Рен. Элаю было плохо без него. Особенно вечерами, сидеть одному на верхней полке. Даже поговорить не с кем. Олиа у него больше на ночь не оставался, потому что Артур сильно ругался.
— Разве нет? — спросил Рен, снова скривив мордашку. — Я думал, что мы...
— Мне скучно без тебя. — Сознался Элай. — Очень скучно. Скорее всего, да. Мы друзья.
Они еще немного поговорили о свойстве дружбы и о сыне Рена. Зал для свиданий был почти пустым, но все-таки на них пялились. Рена здесь знали многие. Беременных омег у них было мало, а омег, которые работали на складе, и через них можно было выбить лишний матрас или новую майку, было еще меньше. Так что Элай постоянно ловил любопытные взгляды. И на себе тоже. А Рен их не замечал. Или делал вид, что не замечает.
Через положенные пятнадцать минут пришлось попрощаться. Рен умудрился коротко обнять Элая. Потревожил руки, которые уже здорово натер металл. Но Элая проглотил в себе возмущения и даже выдавил улыбочку.
Рен ушел уже не в таком дрянном настроении, в каком заявился.
А Элая не повели в их корпус, как всех остальных. А завели в небольшое помещение. Там было большое стекло, показывающее, что творится в зале для посещений. А ведь Элай так и думал, что это не зеркало там висит.
Еще в комнате был Керхман.
— Сними. — Коротко бросил он бете. — И выйди.
Наручники сняли. Элай облегченно вздохнул. Потер красные запястья. Казалось, что еще немного, и кровь бы пошла. Керхман лишь бегло глянул на все это. Дождался, пока охранник выйдет, и они останутся одни.
— О чем вы с Реном говорили? — Керхман стоял к Элаю спиной, смотрел на стекло.
— Думаю, он сам расскажет, если захочет.
— Он не разговорчив в последнее время.
Керхман повернулся к нему лицом и сделал шаг вперед. Элай остался стоять на месте. Лишь прикрыл глаза.
— Не удивительно. — Ответил Элай. — Если вы его бросили одного со всем этим. Ему одиноко, вот он и пришел. У вас есть сигарета?
Элай обошел Керхмана и уселся на широкий выступ у стекла.
— Здесь нельзя курить.
— Жаль. — Элай пожал плечами. — Просто уделяйте ему больше времени. Сводите куда-нибудь, развлеките, найдите ему друзей, в конце концов. Думаю, какой-нибудь клуб молодых папаш сойдет для первого времени. И отошлите подальше своего папу. Рен думает, что он его не любит.
— Он не слишком согласен с персоной Рена. Считает его недостойным. — Через минуту молчания ответил Керхман. — Так Рен из-за этого плакал?
— Из-за всего. — Элай кивнул. — Он не привык еще к нормальной жизни. Наверное.
Элай думал про Олиа. А если тот выйдет. Он же давно здесь, как ему будет тяжело. Тем более, если не будет его папы. Уже никого не будет из родных. Сын Тая не в счет. Он еще маленький, а Олиа про него никогда не вспоминает. Вряд ли из них двоих получится подобие семьи.
И вот Элай поймал себя на мысли, что уже думает, как обеспечить им с Олиа мирную жизнь после всего этого. Не слишком было похоже на простую влюбленность.
— Из-за чего задумался? — спросил Керхман.
Элай ответить не успел. Громко заорала сирена. Такая же, какая была, когда они с Олиа опоздали к проверке. Элай испуганно уставился на Керхмана. Тот среагировал сразу же. Уже достал телефон, постучал в дверь.
— Что происходит? — спросил Элай.
Ему никто не ответил. В комнатке оказался бета-охранник. Керхман сам забрал у него рацию.
— Нил Керхман. — Перекрывая вой сирены, сказал он в рацию — Что у вас?
В рации послышалось шипения. Элай не слышал.
Но Керхман стал мгновенно злым.
— Убийство. — Он всучил рацию обратно в руки бете. — Разберитесь тут. Чтобы через час был порядок!
Альфа быстро ушел. Длинное пальто развевалось как плащ, а Керхман был похож на супергероя, полетевшего кого-то спасать. Вот только супергерой был очень злым. Вот поэтому Рену внимания не достается. Потому что у них такой дурдом, что и до убийств докатились. Главное, чтобы Олиа в этом не был замешан. А то он умеет в такое вляпаться.
А ведь сейчас всех запрут по камерам. И не покуришь даже.
Элай тяжело вздохнул.