Университет Искусств

  Наконец, долгожданный конец учебного дня, препод оповещает об окончании пары, и студенты со спешкой отправляют все тетради и книги в сумки, наскоро прощаются с профессором и скрываются за дверью в коридор. Для Дженни и остальных девушек это уже второй день в новой атмосфере, с новыми преподавателями и в новом учебном заведении. Для девушки первый день прошел весьма обычно, как всегда, друзья и учеба. Друзей среди одногруппников она пока заводить не собирается, да и не может, хоть она и подтянулась с корейском, но не достаточно, да и пока не привыкла к этому народу, они будто отличаются от тех же самых Чеён и Джису, вторые роднее.

Для Дженни сложно быть одной; Джису в группе вместе с Чонгуком, Чеён с Чимином, а Тэхен с Юнги, только каково было удивление Дженни, когда она узнала, что два лучших друга в лице Кима и Мина уже на третьем курсе, что говорит о том, что Юнги, хоть и не намного, но старше девушки.

У Чеён сегодня было 3 пары, поэтому девушки успели попрощаться и рыжеволосая, предварительно извинившись перед подругой, поехала домой. А вторую подругу после встречи в парке, не слышно и не видно, на звонки не отвечает, сообщения игнорит, так еще она сегодня ушла неожиданно, пропустив последнюю пару. Все остальные одногруппники Джису удивленно молчат, только говоря, что и Чон тоже не присутствовал на занятиях.

Девушка выходит из университета, рассматривая уже близкое к темному цвету небо, и выдыхает. Ей так не хочется идти домой, туда, где Юнги. Она бы сбежала, идея заманчивая, так вот только сбегать ей и не куда, друзей нет, Чеён она беспокоить не хочет, еще навалившийся на голову конспект который она не успела записать на лекции, так и кричит девушке, чтобы она его наконец списала. Уже через полчаса Дженни идет по своему району, до дома несколько метров, и девушка не спешит, нарочно еле-еле переступая с ноги на ногу не желая идти домой. На улице уже стемнело, небо чуть-чуть отливает голубым, но солнце спряталось, и единственным источниками света является ряд ярких фонарей, что расположены вдоль дороги.

Как бы не хотела Дженни тянуть время до дома, она мигом оказывается возле участка, и устало рассматривает здание. Машина Мина стоит, значит Юнги дома, а значит, Дженни будет вдвойне некомфортно, скорее неудобно, находиться в доме. Девушка вздыхает и зайдя на участок, распахивает дверь, видит пальто и ботинки Мина в коридоре, но спокойно выдыхает, не замечая парня в гостиной. Снимает верхнюю одежду и туфли, и вслушивается в звуки печатающей клавиатуры что доносится из кухни.

Мин преспокойно сидит за кухонным столом, распивая горячий крепкий кофе, наверное как всегда без сахара и молока, буквально сидит в горе белых листов и необходимых документов, рьяно печатая что-то на компьютере. Кухня вся пропахла так нелюбимым Дженни табаком, что девушка невольно хмурит носик, отказываясь принимать этот едкий запах в легкие. Мин полностью погружен в работу, поэтому в надежде остаться не замеченной, Дженни проходит мимо, но задевая ногой кресло, больно ударяется и громко ойкает. Мин будто не замечает посторонний звук, продолжая копаться в листах, но в мгновение Дженни слышит вопрос:

— Больно ударилась? — не оборачиваясь на девушку, спокойно спрашивает Юнги, будто задавая совершенно обыденный вопрос.

— Не больно, — отвечает Дженни, сжимая губы в тонкую полоску, но все еще держится за ногу, — Извини что отвлекла.

— Ничего страшного, не загоняйся, — так же холодно бросает Мин, — Наши родители устраивают через две недели совместный ужин, этакий бал где будут присутствовать гости, чтобы обсудить моменты разделения имущества, мы тоже должны туда пойти, потому что... — останавливается Мин, потирая переносицу под очками и делая глоток кофе, которого осталось совсем немного, лишь на дне, — Возможно, если все пойдет в гору, нам будет разрешено подать на развод, ибо не будет смысла в этом браке, только вот на публику придется играть. Но это не точно, не я решаю

Дженни удивленно смотрит на спину Мина, который вовремя всего рассказа ни разу на неё не посмотрел. Девушка садиться на то же кресло, о которое больно ударилась пальцем на ноге, и пытается переварить всю информацию, что передал ей Юнги. Все таки, было бы очень хорошо, если бы все пошло в гору, и её брак с Мином — успешно разорвали, но зная своих родителей, Дженни могла лишь надеяться на такой вариант, тем более Юнги сам сказал, что пока ничего не решено. И единственное, что может повлиять на их родителей — это поведение «молодоженов».

— Слушай, — откликается Дженни, облизнув пересохшие губы. Услышав девушку, Мин наконец оборачивается, выпуская из рук стопку бумаг, — Все таки, для нас было бы удобнее, чтобы этот развод состоялся, верно? — Мин утвердительно кивает. Такой бы вариант устроил и его, — Значит, нам нужно показаться родителям так, чтобы они поскорее нас рассоединили, ну так сказать. Я не знаю какое поведение подойдет твоим родителям, но с моими лучше вести себя как не любящая друг друга парочка, тем более, моя мама знает как я к тебе отношусь, и как отношусь к этому браку в общем.

— Хорошо, — отвечает Мин, — В принципе, так всегда было, если моим родителям не нравится, как я ссорюсь с девушкой, они делают все, чтобы помешать нашим отношениям.

***

— Вы серьезно? — кричит Чеён на компанию парней, которые удивленно стоять, не зная что и предпринять в такой ситуации, — Они и сегодня не появились.

— Тише, Чеён, не кипятись, — успокаивает её Дженни, — Не может же такого быть, что они без вести пропали. Джису же сказала, про поехала к родителям, а ты знаешь, у них там в деревне плохо связь ловит. Наверняка у нее вообще нет доступа к сети, ну сама посуди.

— А Чонгук возможно снова развлекается ночами, и днями тоже, напролет, поэтому и не слышит как ему звонят, — говорит самый старший, и вроде самый адекватный из всей компании, Джин, но пожимает плечами.

— Блин, вы совсем уже что ли? — уже готовый разбить себе лоб фейспалмом, проговаривает Юнги, — Вам не проще найти этого засранца у него в клубе? А там уже он наверняка знает где Джису, они же общаются, нет?

— Так в том то и дело, в клубе его нет, — немного с толикой разочарования в голосе, проговаривает Чимин.

Студенты смотрят друг на друга, парни лишь пожимают плечами, а Чеён до сих пор не находит себе место.

— Ничего страшного, найдем, — шмыгает носом Тэхён, и уходит в свою аудиторию на третий этаж.

***

Джису открывает глаза, после достаточно длительного сна, вообще в неизвестном ей месте. Туман в разуме не дает ей вспомнить ничего что было вчера, и как она вообще оказалась в чужой спальне, которая вроде не принадлежит ни ей, ни её родителям. От крепких объятий неизвестного она чуть ли не задыхается, а присутствие тяжелой мужской руки на талии, заставляет девушку окончательно продрать глаза и покинуть царство Морфея.

Её настолько охватила паника, что она в спешке пытается вспомнить хоть капельку что происходило до того, как она проснулась в постели у... Мужика, на которого оно боится и голову повернуть, чтобы рассмотреть. Лежит она в одежде, как и её «ночной партнер», значит, ничего не было, возможно. Голова не болит, тело не ломит, и чувствует она себя совершенно адекватно и сносно — значит, не пила, ни глоточка. В ужасе боится повернуть голову на человека, что крепко сжимает её беззащитное тело, но чувствует только то, как же несет перегаром от этого «существа».

«Может подсыпал мне в воду что-нибудь? Тварь.» — думает Джису, зажмуривая глаза.

Пролежав с ним так еще около пятнадцати минут, не выдерживает и решает разбудить сонное тело, что преспокойно продолжает дрыхнуть, но не успевает и коснуться руки, как на тумбочке с противоположной стороны неожиданно дал вибрацию телефон. Слышит над ухом недовольные стоны и бормотание, и талию покидает тяжесть. Джису всем телом чувствует, как парень переворачивается на другой бок, но все так же прижимается к девушке, и кряхтя хватает телефон.

— Твою мать, — выругался парень, попутно разблокировав телефон. Джису округляет глаза и обнимает себя за плечи, не смея двинуться или издать звука, ведь в грубой хрипоте девушка узнает своего однокурсника, вернее, не просто однокурсника — а Чонгука. Желает провалиться под землю, чтобы никто не знал о ней, особенно этот черноволосый бес.

Чонгук раздраженно взлохмачивает свои волосы и садиться, пролистывая все пропущенные от друзей и читая маты в сообщениях, отправленные его любимым ex-секретарем и рыжеволосой подружкой Джису. Парень даже не удосужился повернуть голову на бедную, всю дрожащую девушку рядом, он на самом то деле и забыл, как засыпал с ней, и как крепко прижимал ночью её к себе.

— Блять, ну разве нельзя оставить меня в покое когда я уезжаю? — язвит Чонгук, набирая сообщение своему «сахарному» хёну, который тоже успел настрочить ему пару «добрых» слов.

А Джису все так же лежит спиной к парню, с открытым ртом слушая ругательства, так же продолжая оставаясь этакой невидимкой. Не выдерживает, непонятного для неё чувства, словно её забыли как старую потрепанную игрушку, хотя сама знает, что парень еще и пяти минут не проснулся. Первая слеза скатывается по её щеке, а тело начинает еще пуще дрожать. Убогая женская логика.

Чонгук с характерным звуком бросает надоедливый телефон на тумбочку рядом с его половиной и снова плюхается спиной на кровать, рукой случайно ударив рядом лежащую Джису. Парень удивленно осматривает женскую спину и ладони, что крепко обхватили спину хозяйки и на локтях поднимается.

— Джису? — спрашивает Чон вопрос, на который в принципе и не нужен ответ. Пальцами убирает длинную прядь девушки за ухо, всматриваясь в уже покрасневшее лицо и следит за тем, как капля за каплей, скатываются слезы по щеке девушки, — Ты что... Плачешь? — сказать что Чонгук был испуган — ничего не сказать.

Он часто видел как девушки плакали, он понятия не имел из-за чего, да и не собирался разбираться, но в основном, женские слезы были пролиты «благодаря» ему. Но сейчас он серьезно был шокирован столь неожиданной реакцией, хотя впервые за утро он сталкивается с Джису лицом к лицу.

— Ответь... — проговаривает Чонгук, и бережно берёт женское плечо, разворачивая Джису на спину, — Ты как тут оказалась? — спрашивает он девушку, незаметно вспрыснув, увидев грозное лицо Джису, которая всем видом показывает, что пора бы мажору и гроб выбирать. Золотой.