Отвергнутым чуда не положено

На проклятом кладбище почти никогда не бывает хорошей погоды. Летом там всегда туман, окутывающий красные клёны, а зимой – снег. Вечный снег. Тея с трудом шла, кутаясь в шубу. Ледяной ветер дул в лицо, снег залеплял глаза. Идти становилось совсем невмоготу.

– Русь, погоди! Я не успеваю! – крикнула она из последних сил.

Руся подхватил её под руку и создал щит.

– Держись. Держись, Белая, уже совсем скоро.

Тьма сгустилась вокруг них, огни Некроса остались далеко позади. Они были единственными живыми существами в этом зловещем месте. Со всех сторон донёсся леденящий кровь шёпот.

– Не слушай их, идём, – твёрдо сказал Руся и закашлялся.

Сбоку метнулась тень. Тея вскрикнула, что-то холодное коснулось руки сквозь одежду.

– Ты не можешь создать щит посильнее? – пролепетала она.

Маг нахмурился и поднял руку.

– Нет. Не смогу, сил не осталось.

Жрица сложила ладони и мысленно взмолилась к Саолу, но вдруг кто-то вцепился в руку длинными острыми когтями.

– Руся! Руся, помоги!

Неизвестный обхватил её мощными руками и потащил в лес.

– Ни с места! – Руслан поднял руку над головой, и в пальцах заискрила огненная сфера. – Всем выйти на свет, иначе этот снаряд полетит в вас!

– Только попробуй, – прошипел голос из темноты. – Только попробуй, и твоя драгоценная жрица отдаст душу Ассен.

Навстречу магу шагнул высокий парень, закутанный в чёрный плащ. По снегу зашуршали перья его чёрных крыльев.

– Авель! – Руслан нахмурился и выставил вперёд руку с огненным шаром.

– Узнал, – демон расплылся в жутковатой улыбке.

– Что ты здесь делаешь?

– То же, что и всегда.

– Русенька!

Тея дёрнулась, пытаясь вырваться. Демон разжал руки, и она упала в снег. Другие демоны захохотали.

– Не смейте её трогать!

Маг шагнул, но Авель уже стоял рядом с ней.

– Милашка, правда? – он провёл рукой по щеке девушки. – Наивная светлая душа. Моя госпожа будет довольна.

Он схватил её за плечи.

– Пригнись! – крикнул Руслан.

Тея рухнула, оставив обрывки шубы в цепких пальцах Авеля. В следующее мгновение пространство вокруг озарилось ярким всполохом. Демоны взвизгнули, кто-то даже попытался убежать, но огонь гнева Руслана накрыл всех. Маг бросился к испуганной жрице, подхватил её на руки и побежал сквозь метель к маленькому деревянному домику. Она дрожала в его объятиях от холода и страха.

– Ничего, ничего, всё хорошо, всё позади, – приговаривал он, крепче сжимая её в объятиях. – Всё закончилось, никто не обидит тебя.

Руся забежал в дом, с трудом захлопнул дверь, посадил Тею на диван и стал стягивать с неё промокшие валенки.

– Я сама, не надо, – попыталась возразить она, но маг помотал головой. Он переодел её в сухую тёплую сорочку и закутал в одеяло.

– Ноги.

Тея подняла ноги, и Руся поставил кадку с горячей водой, в которую добавил лечебных трав. Тея осторожно коснулась пальцами воды.

– Опускай, пока не остыла.

Она выдохнула и смело окунула ноги. По всему телу тут же побежало тепло.

– Не всё должно быть так радостно, – горько усмехнулась Тея. – Прости, что так получилось.

– Ты не виновата. Ты держалась молодцом.

Руся присел рядом и подал стакан с молоком и мёдом.

– Сейчас, я тебя быстро поставлю на ноги.

– Спасибо, – Тея смущённо улыбнулась.

– Я не позволю тебе заболеть. Хочешь, ночью спать не буду.

– Нет-нет, всё будет хорошо.

Руся кивнул и вдруг закашлялся.

– Ну, ты-то хоть не болей, – она жалобно посмотрела на него.

– Не буду.

Он вытер обветренные губы мягкой тряпицей и взял чайник.

– Давай, поднимай.

Тея поджала ноги, и он подлил кипятка.

– Я сейчас.

Руся сходил на кухню и вернулся с дымящейся кружкой, от которой поднимался странный запах.

– Моё пойло, разумеется, не такое вкусное, как твоё, но выбора нет.

Он припал к отвратительному на вкус, но спасительному зелью. Тея ободряюще положила руку на плечо, пока он морщился, пытаясь выпить всё до дна. Наконец он отставил пустую кружку в сторону.

– Ладно, Белая, пора.

Руся заботливо, как маленькой, натянул на распаренные ноги шерстяные носки. Тея легла на диван, и он укутал её.

– Ну как ты?

Он коснулся губами её лба.

– Всё хорошо. Температуры нет.

Он хотел встать, но Тея удержала его.

– Ляг ко мне. Пожалуйста.

–Ты боишься?

Он провёл пальцами по её голове. Тея не ответила, лишь тихо всхлипнула. Руся обхватил её руками и, словно больного ребёнка, прижал к себе.

– Знаешь, – тихо сказала Тея, – на Рождество есть традиция: в первый день праздника, как только наступает полночь, нужно посмотреть на небо и загадать желание.

– Как раз скоро полночь.

– Да. И если бы это было правдой, что бы ты загадал?

Руся задумался.

– Это природная магия. Она не способна исполнять желания.

– Но всё же? Если бы ты верил, что это сбудется?

Он мечтательно прикрыл печальные серые глаза.

– Я бы попросил, чтобы мне разрешили любить и быть любимым.

Он снова захлебнулся кашлем, Тея взяла из его рук тряпочку и заботливо вытерла обветренные губы.

– А я бы загадала, чтобы ты поскорее поправился.

Она часто заморгала, чтобы Руся не увидел её слёз.

– Я не могу смотреть, как ты страдаешь. Просто не могу.

Голос дрогнул.

– Я бы всё отдала, чтобы ты не мучился. Даже попросила бы Саола перенести эту болезнь на меня.

– Нет! – вскрикнул Руся, и новая волна приступа скрутила его.

– Нет, – уже тише прохрипел он, откашлявшись, – не надо, Белая, ты даже не представляешь, какой это ужас. Просто кошмар наяву. Я-то за своё расплачиваюсь, а тебе за что такое?

Он замолчал, сдерживая кашель.

– Лучше будь со мной, живой и здоровой. Кто же в ином случае будет ухаживать за тщедушным калекой?

Тея засмеялась, тихо, по-доброму. Её смех всегда успокаивал его, создавал мир в душе.

– Не говори так. Вовсе ты не калека.

Они замолчали. Слышно было в тишине, как завывает метель за окном.

– Нет, я так не могу.

Руся встал и направился к шкафу.

– Не могу оставить любимую Белую без подарка.

Он вернулся, протянул Тее маленький свёрток и нырнул под одеяло.

– Открывай, – чуть слышно прошептал он в нетерпении.

Тея потянула за бечёвку и развернула ткань.

– Русенька, – она посмотрела на мага, прижимая к груди вязаные варежки, – спасибо, родной.

Глаза Руси засияли.

– Я очень рад, что тебе понравилось.

Тея надела варежку. Мягкая и белая, со снегирями, связанная с любовью первая работа Русеньки. Она давно хотела научить его вязать, но как маг ни старался, без магии ничего не получалось.

– На этот раз получилось, – похвастался он.

– Умничка, – Тея чмокнула его в щёку. – А мне вот совсем нечего тебе подарить.

Она стыдливо опустила глаза.

– Я не знала, как ты, маг, отнесёшься к рождественскому подарку.

– Мне не нужно никаких подарков, Теюшка, родная, ты что! – Руся даже привстал от возмущения. – Самое главное, что ты мне уже подарила – внимание. Больше мне ничего не надо, поверь.

Он махнул рукой, и комнатка озарилась сиянием маленьких звёздочек.

– Надо было раньше это сделать. Рождество же как-никак.

Тея уронила голову ему на плечо, и благодарная улыбка коснулась губ.

– Когда в дом входит год молодой, а старый уходит вдаль, – запел Руся тихо. Тея засмеялась.

– Снежинку хрупкую спрячь в ладонь, желание загадай, – подхватила она, сжимая холодные тонкие пальцы мага.

– Смотри с надеждой в ночную синь...

– Некрепко ладонь сжимай.

– И всё, о чём мечталось...

– Проси!

– Загадывай и желай, – завершили они вместе и, смеясь, упали на диван.

За окном бушевала непрекращающаяся метель. Страшно завывал ветер, задувая в щели. Камин не топили, и только Русино заклинание спасало от холода. Укутавшись в одеяло, девушка и парень смотрели, как ветер кружит снежинки в безумном вальсе, переметая с одного места на другое. И сквозь этот вой был едва различим звонкий, не принадлежащий природе звук.

– Слышишь? – прошептал Руся. – Колокола.

– Рождество наступило.

– И новый год, что вот-вот настанет, исполнит вмиг мечту твою...

Руся поманил, и сквозь стекло просочился снег, складываясь в красивую кристальную снежинку. Он взял руку Теи, и она плавно опустилась на её ладонь.

– Пока часы двенадцать бьют, – улыбнулся он.

Тея прикрыла глаза, губы зашевелились. Под звон церковных колоколов, вдалеке от города, на Туманном кладбище, в доме колдуна, светлая жрица шептала самое сокровенное, что было на душе. С последним ударом она разжала ладонь. Снежинка рассыпалась в блестящую пыль, тонкой серебристой нитью потянулась к окну и исчезла.

– С Рождеством, Теюшка.

Тея пододвинулась поближе к Русе.

– С Рождеством, Русенька.

Он осторожно, будто прося разрешения, протянул руки и, догадавшись, что Тея не будет его останавливать, обнял её.

– Теюшка, – прошептал он благоговейно.

Её сердце затрепетало.

– Да? – так же тихо отозвалась она.

Он не ответил. Уткнулся в плечо и закрыл глаза. «Боже, какое счастье, что он есть у меня! – думала Тея, поглаживая седые волосы мага. – Так хочется защитить его от всего зла, от демонов, что мучают его. О, Русенька!» Она потрепала его по спине.

– О чём задумалась, Белая? – тихо спросил он.

Ей было неловко признаться ему в своих чувствах, а выразить их было бы ещё сложнее.

– Русенька, – нежно произнесла она, наслаждаясь звучанием его имени.

– Я здесь, – он сжал её руку. – Что, что такое, милая?

– Мне страшно, Русенька.

– Чего ты боишься?

Но вдруг он осёкся.

– Да, конечно. Что я спрашиваю, мог бы догадаться.

– Не поняла, – насторожилась Тея.

– Ты одна, на Туманном кладбище, в обществе чёрного...

Тея перебила его:

– Русенька, как ты мог подумать, что я боюсь тебя? Ты что, родной мой! Просто у меня какое-то странное предчувствие.

– Ты боишься демонов? Никак не можешь прийти в себя?

Она кивнула. Сердце сжалось от страха.

Руся погладил её по спине.

– Тебе нечего бояться. Они не посмеют вернуться, да и вряд ли смогут. А заклинания надёжно охраняют наш дом от диких животных. Из людей сюда редко кто ходит, так что успокойся, ты здесь в безопасности.

Тея улыбнулась и заёрзала, поудобнее устраиваясь на подушке.

– Разреши, я поухаживаю за тобой.

Она улыбнулась. Руся расправил одеяло и заботливо укрыл им девушку, не забыв подоткнуть края.

– А ты когда спать?

– Сейчас, мне ещё кое-что надо сделать.

Она недовольно засопела и отвернулась.

– Я скоро лягу, честно.

Руся пересел в кресло у стола и принялся дальше читать рождественские сказки. В детстве ему частенько читал брат, потому что мама была вечно занята. Да и не любила она его, сейчас Руся это уже понимал. Может даже боялась, кто знает. Но то, что она стыдилась больного, одержимого магией сыночка, он знал наверняка. Руся закрыл книгу. Взгляд непроизвольно упал на Тею. Она уже спала – спокойно, безмятежно. Наверняка ей снилась лучшая жизнь. Снился Саол, его райский Заоблачный край. Нет, он никогда не будет достоин этой чистой девы, её бескорыстной любви. Он никогда не сможет дать ей всего этого. Ну что такое его любовь по сравнению с её любовью? Он тяжело вздохнул. Кашель больше не беспокоил, и маг был уверен, что это Тея своей заботой облегчает его страдания. С тех пор, как она появилась здесь, в его жизни многое изменилось. Затеплилась надежда, что его полюбят, и он, наконец, не будет одинок. Он видел любовь Теи и сам бесконечно любил её, но сердце отказывалось верить, что это всё – правда. Его просто не за что любить. Он плохой, он убийца. Он и маму Теюшки нечаянно убил, о чём она прекрасно знала. И простила.

Руся встал, на цыпочках подошёл к дивану и сел на ковёр. На диван садиться он не решился, чтобы ненароком не нарушить сон Белой. Он смотрел на неё и не мог налюбоваться. Он боялся проявлять свои истинные чувства, боялся отпугнуть её от себя, но она даже не подозревала, что каждую ночь он ложится позже лишь затем, чтобы насладиться моментом тишины и душевного покоя, когда тёмные мысли уже почти не тревожат его, когда он может без опаски смотреть на неё и мечтать. Мечтать о том, что когда-нибудь он перестанет быть таким пугливым котёнком, как однажды назвала его Тея, и решится, наконец, открыться ей. Но он не мог. Слишком хрупким было это счастье, слишком нереальным.

И как бы в ответ на его мысли Тея улыбнулась. Мягко так, ласково, как обычно улыбалась, когда Русе было плохо. Она стеснялась своей улыбки при других, и Русе с трудом удалось её убедить, что его ей стесняться точно не нужно, он никогда не посмеётся со злобой или злорадством, несмотря на то, что по природе он тёмный колдун. Она согласилась, но Руся до сих пор замечал порой её стеснение, хотя её улыбка ему очень нравилась. И ему очень хотелось верить, что Тея предназначена для него. Интересно, что ей снится? Почему она улыбается? И рукой водит так, словно гладит кого-то. Руся чуть привстал и поправил одеяло, почти сползшее на пол. «Спи, моя Белая, – тихо-тихо прошептал он и коснулся губами её головы. – Спи, моя нежная». Он снова сел на ковёр, только на этот раз рядом оказались бумага и карандаш. Руся не очень увлекался рисованием, но иногда находило что-то, и он творил. Неумело, словно ребёнок, но он принципиально не пользовался магией. Он рисовал Тею – свою любимую Белую, летящую на ангельских крыльях. Нет, она должна была быть ангелом, не он, он не достоин такой чести. «Спасибо тебе, родная моя, – с теплотой думал он. – Спасибо, что подарила мне это чудо. Спасибо, что помогла вернуться в детство. Спасибо, что ты рядом, что ты у меня есть». Руся вытер глаза рукавом и тихо засмеялся. У всех свои причины для стеснения: у Теюшки – улыбка, а вот у него – смех. Ему всегда казалось, что он смеётся либо очень злобно, либо неумело. Хотя Тея как-то описала его смех как звонкий и заразительный. Он вспомнил, как Ассен, тёмная богиня и Повелительница Преисподней, запугивая, порвала рукав сорочки у плеча. Она сделала это, желая смутить его душу. Тея тогда была с ним и помогла зашить дырку, но сделала это не обычным швом, а вышила лилию – свой любимый цветок. Тогда его почему-то пробрало на смех. Он смеялся от умиления, сжимая в руках чистую сорочку, постиранную и зашитую заботливыми руками любимой девушки.

Руся коснулся плеча, нащупал лилию и сделал несколько штрихов на рисунке, добавив в светлые волосы девушки цветок, и принялся рисовать глаза. Тея говорила, что глаза у него получались красивые, выразительные. Как волшебник, Руся знал, что глаза – отражение души, наверное, поэтому они лучше всего получались. Он снова посмотрел на Тею. Её глаза были очень красивыми, несмотря на совсем незначительный недуг. Когда она только попала к нему, то старалась избегать прямого контакта взглядом, и Руся лишь потом случайно узнал, что это происходило из-за того, что она боялась, что он начнёт смеяться, а не из-за того, как думал маг, что боится быть заколдованной. Хотя он пытался её заколдовать. Точнее пытался исцелить, но чёрные маги не способны на это. На рисунке Руся изобразил её косоглазие, не стал приукрашать действительность, так как это было попросту ни к чему – он любил её такой, какая она есть, любил в ней всё – от родинки на шее до смущённого характера.

Руся встал и убрал рисунок в стол. Он не хотел, чтобы Тея увидела его, вдруг ещё не так поймёт. Холодок пробежал по спине. Он резко обернулся. В комнате никого чужого не было, только в груди нарастало чувство тревоги. Он посмотрел на жрицу; нет, спит, всё в порядке. За окном мелькнула тень. Сердце бешено заколотилось. Диких животных Руся не боялся, заклинания надёжно защищали их жилище, люди боялись ходить сюда, да и зачем, какой смысл, если сейчас все празднуют Рождество?

Дружок, лежавший у двери, завыл.

– Тихо! – зашипел Руся, и пёс послушно опустил голову, но продолжал вздрагивать и рычать. «Завыл. Не залаял, именно завыл. Значит...»

Он бросился к окну. Метель бушевала. В безумном вальсе колючих снежинок ничего не было видно, кроме смутных очертаний деревьев и надгробий. Призраки сидели на холодных заснеженных камнях, как ни в чём не бывало, но что-то в их поведении настораживало. Руся прищурился и вдруг с ужасом понял, что они замерли. Замерли в страхе, не решаясь спрятаться в могилы. «Что могло их напугать? – напряжённо думал он, потирая виски. – Почему? Сегодня их право, им позволено...» Он машинально поднял глаза и отшатнулся, ударившись о стол. Ассен парила над окном вниз головой и, не мигая, смотрела на Русю.

– Да ладно, не пугайся меня, чароплёт.

– Уйди, – прошипел он, сплетая пальцы для заклинания. Богиня усмехнулась.

– Не советую. Не справишься.

Руся и сам прекрасно понимал, что не совладает с тёмной богиней, но отступать не собирался. Надо было защитить Теюшку.

Ассен махнула рукой и легко, словно кошка, спрыгнула на пол сквозь стекло.

– Что тебе нужно? Убирайся!

Она приложила палец к его губам.

– Ш-ш, не ори, разбудишь, – она кивнула в сторону безмятежно спящей Теи. – Не собираюсь я вас трогать. Я не богохульник, прости за каламбур.

– Тогда зачем ты здесь?

– В гости заглянула, – Ассен прошла на кухню, села за стол и смахнула с него пылинку. – Чайком угостишь, чароплёт?

Руся недоверчиво покосился на неё. Тёмная богиня выглядела не так, как обычно. Раньше она приходила в образе искусительницы, чем сильно его смущала, а теперь вместо красного одеяния, едва прикрывавшего её изящное тело, на ней была тёмно-серая мешковатая толстовка и чёрные обтягивающие штаны.

– Я не за тем к тебе пришла, – ответила она, поймав его недоумевающий взгляд. Руся скривил губы, отметив про себя, что Тьма редко склонна к правде, особенно в его случае, и поставил на стол деревянную кружку с поднимающимся над ней паром.

– Неплохо, – сказала Ассен, отпив немного чёрного чая с травами. – Доротея постаралась?

Руся не ответил, только пододвинул корзинку с печеньем.

– Угощайся, – произнёс он без нотки тепла.

– Хорошая она у тебя, – богиня в задумчивости побарабанила пальцами по столешнице. – Заботливая. Значит, волноваться нечего.

– В каком смысле? – насторожился маг, а рука, потянувшаяся было за печеньем, замерла.

– Да ты не боись, бери, – Ассен засмеялась и, как ему показалось, из вежливости тоже взяла угощение и надкусила.

– Любовь несовместное соединяет, – изрекла она, внимательно изучая маленькие кусочки малины.

– Зачем ты пришла? Опять поиздеваться?

– Я? Не-ет. Я же сказала, что я здесь не за этим. В Рождество мне не положено безобразничать, как говорит Саол.

Она фыркнула и отхлебнула чай. Руслан нахмурился. Дружок, подбежавший было к хозяину, ощетинился и зарычал.

– Стыдно, Руслан, стыдно, – Ассен осуждающе покачала головой. – Не воспитываешь ты собаку, что ли?

Она провела рукой по мягкой шёрстке дворняжки, и Дружок упал, подставив живот.

– Чёрный, – отметила богиня, почёсывая белое пузо длинными ногтями пыльно-розового цвета.

– Это ничего не значит.

– А как Тея к этому относится?

– Нормально относится. Это просто цвет шерсти.

– Ах, наивный ты мой. Как ты уверен в себе. Не то, что прежде. Это всё из-за неё?

Она указала на жрицу, но тут же убрала руку под тяжёлым взглядом Руси.

– Ты чай пей. Не будем о моей личной жизни.

Ассен отпила.

– Что в этом чае, чароплёт? Яд? Приворотное зелье?

– Любовь, – процедил он. – Тебе этого не понять.

На миг Русе показалось, что взгляд Ассен затуманился. Но она тут же чуть заметно тряхнула головой, и длинные тёмно-русые волосы рассыпались по плечам.

– Дай ещё печенье.

– Бери.

Она взяла угощение и сунула в карман.

– Так зачем ты пришла? Не просто же так навестить бывшего раба, – маг криво усмехнулся. – И уж точно не попробовать нашу еду.

– Да, ты прав, – серьёзно ответила она. – Я по тебе ничуть не соскучилась, хоть и обидно, что упустила такой лакомый кусочек.

Она протянула руку и провела длинным ногтем по щеке Руслана.

– Мой миленький мальчик. Мой глупенький, наивный чароплёт.

– Уйди! – прорычал он и тут же в испуге обернулся. Тея по-прежнему спала, положив руку на свободное место.

Ассен мигом оказалась рядом. Руся дёрнулся, хотел было подбежать, заслонить Белую собой, но богиня предупреждающе выставила руку.

– Милая картина, правда? – сладко прошептала она, убирая светлую прядку с глаз сладко спящей девушки. Руся подлетел и ударил по протянутой изящной руке. Ассен вздрогнула и прижала её к груди. Руся стоял, зажимая покрасневшую ладонь, и злобно смотрел на богиню. Прикосновение к ней обожгло, словно огонь, но он почти не обратил внимания. Его собственное заклинание причинило ей не меньшую боль.

Ассен подняла на него испепеляющий взгляд, но маг уже плёл новое заклинание.

– Ещё раз тронешь...

– Успокойся, – она подняла руки в примирительном жесте. – Не трону я её, не в моей власти. Просто посмотреть хотела.

– Зачем ты пришла? – с вызовом спросил он, направляя заклинание. – Хватит уходить от ответа.

– Передачку просили передать.

Ассен запустила руку в карман и протянула обгоревший листок, сложенный вчетверо.

– Что это?

– Разверни. И узнаешь, – загадочно произнесла она и, поддавшись вперёд, обвила руками шею мага. Он снова уловил едва заметный грустный блеск в её чёрных глазах.

– Прощай, чароплёт. С Рождеством. И жрице своей привет передавай.

Ассен на миг прижалась к груди Руси, и он почувствовал едва заметный аромат палёного дерева и жареного мяса. Повелительница Ада исчезла, перемахнув через окно, снова сквозь стекло. Руся удивлённо посмотрел ей вслед, потом опустился на стул и стал разворачивать оставленное богиней послание. Ладони вспотели от волнения, тонкие пальцы путались, с трудом разворачивая старый лист. Серые глаза пробежались по написанному. Потом ещё раз, но уже медленней, вчитываясь в каждое слово, каждую букву. Письмо выпало у него из рук, Руся скорчился и тихо заплакал, уткнувшись в ладони. «Вернись, прошу, вернись ко мне, – шептал он, глотая слёзы – Пожалуйста, я всё отдам, всё сделаю, лишь бы ещё разок обнять тебя. Я не обижаюсь, нет, я простил... по крайней мере, попытался. Но всё равно я скучаю. Обнять бы тебя... ещё хоть раз... хоть один разочек, хоть одним глазком на тебя взглянуть... Мамочка...»

Холодная рука появилась на его плече.

– Ты ещё здесь? – обречённо прошипел он.

Ассен опустилась перед ним.

– А как иначе?

Она ухмыльнулась и пристально посмотрела в серые глаза Руси:

– Тоскуешь, чароплёт? Знаю, что тоскуешь, по глазам вижу. Но ничто не способно унять твою боль. Никто тебя не полюбит и не позволит любить. Скажи мне, чёрный маг, как ты вообще ещё способен на любовь? Ты никому не нужен. Ты один в этом жестоком мире.

– Убирайся! – прорычал он в пустоту. Богини уже не было.

Руся с тихим стоном поднялся. Его всё ещё колотило от злости и бурлящих эмоций. Он сходил на кухню, выпил воды, совсем позабыв про больное горло, и вернулся обратно. Теюшка спала, так сладко и мирно. «У неё сегодня был непростой день, – подумал он. – Ей надо выспаться». Руся хотел пойти спать в свой закуток за занавесками, но вдруг застыл посереди комнаты. Сердце тоскливо заныло. Он не хотел уходить, не хотел покидать Теюшку ни на миг. Хотелось прилечь рядом с ней, обнять, прижаться, словно дитя к мамочке, которой у Русеньки не было. Точнее была, но к ней он прижаться не мог по одной причине: не любила она его.

– Руся?

Он сильно вздрогнул, ощутив прикосновение.

– Русенька, что с тобой?

Тея встревоженно смотрела в его глаза. Он отвернулся, щурясь от щиплющих слёз.

–Что случилось?

Она осторожно взяла его мокрое лицо и повернула к себе.

– Ты так и не ложился, да?

– Да, – тихо признался он и вытер глаза. Вся злость сразу пропала.

Тея покачала головой.

– Пойдём. Пойдём-пойдём, приляжешь, отдохнёшь.

Она проводила его до дивана, уложила на подушку, а сама села на край. Руся смотрел на неё дрожащими глазами, сдерживая слёзы. Нет, он не должен плакать, не должен показаться слабым в её глазах. Но рана от колких замечаний Ассен ещё кровоточила в душе.

– Русенька, тебе нужно поспать. Ты сегодня сильно устал, переволновался. На тебя даже смотреть жалко.

Он слабо улыбнулся.

– Тея, ты должна знать.

Он вздохнул, собираясь с мыслями.

– К нам приходила Ассен.

– Что?! – Тея испуганно подобрала ноги и прижалась к нему. – У неё хватило наглости... Что ей было нужно?

–Не беспокойся, она приходила по делу и ко мне.

Руся повёл рукой, листок с чёрными обугленными краями поднялся в воздух, и Тея взяла его. «Русланчик, привет. Вряд ли ты помнишь меня, да и не простишь ты меня наверно. Я Рогнеда, твоя мать. Знаю, у тебя не было поводов любить меня, но я хочу, чтобы ты знал: здесь, в Царстве Тьмы и Страданий, я терплю наказаний сполна за свои чёрные деяния. Только сейчас я поняла, как ошибалась тогда, лишая тебя любви. Прости меня, Руслан, если сможешь. И с Рождеством».

Тея молчала, глядя на наполовину сожжённое письмо с высохшими каплями слёз, материнских слёз. В горле стоял ком.

– Единственный день, когда мёртвые могут по праву связаться с нами, – сказала она после небольшой паузы.

– Я простил её, Теюшка, простил! Но я... скучаю. Сильно скучаю.

Руся погладил её по голове.

– И по братику тоже. Почему же он мне не пишет, если мама может?

– Я не знаю, Русенька, правда...

Она помолчала, потом встревоженно добавила:

– Может Ассен всё-таки решила подшутить над тобой?

Руся поднял на неё ошарашенный взгляд.

– То есть? Что ты хочешь сказать?

– Может, она специально создала это письмо? Она ведь не имеет права сегодня сама мучить тебя, вот и решила соврать, что твоя мама просила передать. Она хотела ранить тебя, задеть хоть так.

И как бы в ответ на её слова письмо рассыпалось, став лишь горсткой пепла. Лицо мага исказила ужасная гримаса боли и отчаяния от осознания чудовищной правды. Он бросился к окну, распахнул его и закричал, глядя в небо:

– Неудачная шутка, богиня! Неудачная!

Он осел на пол и тихо застонал. Тея подбежала к нему, стала поднимать, но он отмахнулся, ударив её по руке, и снова крикнул:

– Будь ты проклята, дрянь!

– Руся, Русенька, успокойся!

Тея обхватила его и крепко, насколько хватило сил, прижала к себе, не давая вырваться.

– Будь проклята, – простонал он, опускаясь на колени.

– Вставай, Русенька, холодно, тебе нельзя, – со слезами упрашивала Тея. Она потянула его вверх, и он послушно поднялся. С её помощью он дошёл до дивана на подкашивающихся ногах и упал. Кашель снова нещадно скрутил его, и он забился в её объятиях.

– Пить, – просипел Руся.

Каждый звук давался с трудом. Тея бросилась на кухню, заварила чай с травами и осторожно, поддерживая голову мага, поднесла дымящийся напиток к тонким губам. Руся холодными пальцами схватил кружку поверх её рук и жадно припал к спасительному напитку. Он чуть не захлебнулся от нового приступа, и Тея бережно вытерла его губы.

– Всё? Отпустило?

Она отставила пустую кружку. Руся кивнул и только тут увидел ужасный красный след на руке девушки. Она тут же отдёрнула рукав сорочки и отвела взгляд, но Руся поймал её запястье. Тея дёрнулась, но он только крепче сжал пальцы и задрал рукав. Взгляд его помутнел.

– Прости, я нечаянно, – не своим голосом сказал Руся. Он нежно погладил обожжённую ударом кожу и подул. Тея заметила, как он сосредоточен, мысленно шепча заклинание.

– Прости, пожалуйста, прости дурака.

Руся хотел обнять её, прижать к себе, утешить, и уже было протянул руки, но его передёрнуло. Словно в тумане, всплыли вдруг образы умершей полтора года назад матери, обугленного письма и Ассен. Смеющейся богини. Он увидел, как Тея бросилась к нему, собираясь поднять, чтобы он не лежал на холодном полу. Разум затуманился, но он отчётливо вспомнил, как ударил её. Сильно, со злобой. Он не ведал, что творит, его тогда охватила ненависть к Повелительнице Ада, но Теюшка же не была в этом виновата, нет, она наоборот хотела помочь! Он не достоин её. Тея слишком светлая и чистая. Он не зря называл её Белой. Он часто отмечал про себя, что душа её, как первый снег, бела, сердце доброе и любящее, но эта любовь словно бы предназначена только для кого-то одного. И это точно не он. Руся стыдливо опустил глаза, а пальцы непроизвольно продолжали гладить уже зажившую нежную руку светлой жрицы.

Он вздохнул, осторожно, так, чтобы Теюшка не услышала сдавленных рыданий.

– Русенька, – тихо сказала она, сжав его холодные пальцы, – всё хорошо. Я не в обиде.

Он покачал головой.

– Прости, я, не хотел, правда. Я просто разозлился на Ассен.

– Знаю, знаю.

Она погладила его по руке.

– Тея, - он посмотрел ей в глаза. - Тея, я хотел спросить: почему ты до сих пор не ушла отсюда?

– Ты меня гонишь?

– Нет-нет, что ты! – он взял её за руку, будто и правда боялся, что она сейчас убежит навстречу ужасам ночного лесного кладбища.

– А зачем мне уходить? Ты здесь, а я хочу быть с тобой.

– Ты хочешь быть со мной? – изумлённо спросил Руся.

– Конечно.

– Но почему? Я же плохой, я убийца, я...

– Чёрный маг? – закончила Тея. Сердце в тщедушной груди Руси сжалось.

– Глупенький ты мой, – она ласково, как маленького, погладила его по голове и чуть коснулась губами спутанных седых волос. – Когда же ты уже поймёшь, что я люблю тебя таким, какой ты есть. А в душе ты добрый и хороший.

– Правда? – с детской доверчивостью спросил он.

– Конечно.

– Тогда... обними меня, пожалуйста.

Сердце девушки затрепетало. Руся попросил обнять его. Она хотела подарить ему свою любовь и нежность, но его тоскливый взгляд означал, что случилось что-то ужасное. Она обняла. Чуть дыша, нежно и бережно, уронила его голову на своё плечо.

– Русенька, – прошептала Тея, перебирая его седые волосы, – ну что ты? Что с тобой? Расскажи мне, что тебя тревожит?

Он прильнул к ней и вдруг в памяти всплыли насмешливые слова Ассен: «Тоскуешь, чароплёт? Но никто не поможет тебе. Никто не позволит тебе любить». Но это неправда. Рядом с ним была Теюшка, его родная, драгоценная Белая.

– Я устал, милая. Я просто устал, – хрипло прошептал он. – Мне кажется, что я никому не нужен, что я просто подобно вредителю живу на этом кладбище, отвергнутый, выброшенный из города, как неприкаянный бродячий пёс.

– Что ты, не говори так! – Тея приложила палец к его губам.

Она обняла его и прижала к себе, словно защищая от его собственных тёмных мыслишек. Руся уткнулся ей в плечо.

– Устал, бедненький, – говорила она, ласково проводя по пепельной макушке. – Не бойся, всё пройдёт, я обещаю.

Тея едва сдерживала слёзы. Ей было очень жалко Русеньку. Хотелось помочь ему, как-то облегчить его страдания.

– Тебе совсем плохо, да? – тихо спросила она. В ответ он только всхлипнул.

– Тебе Ассен что-то нашептала?

Руки Белой ощутили, какдрожь пробежала по тщедушному телу Руси. Значит она, увы, права.

– Скажи мне, только честно, что она наплела?

– Она сказала правду. На этот раз правду. Она сказала, что ничто не способно унять тоску в моей душе.

– Ты тоскуешь? Почему же ты ничего не говорил?

– А зачем? Это только мои проблемы. Не хочу тебя этим грузить.

Тея отстранилась.

– Тея? – Руся встревожился.

Она встала и быстро направилась к выходу.

– Тея, Теюшка!

Руся схватил её за плечо и развернул:

– Белая, ты что! Куда ты? Не уходи!

Тея взяла его руки.

– Я не собиралась уходить, – она нежно улыбнулась сквозь слёзы. – Я за чаем хотела сходить.

– Дурак, – Руся засмеялся и несильно хлопнул её по плечу. – Я-то подумал, что ты решила сбежать. Напугала.

– Не-ет, что ты. Разве я могла бы покинуть тебя?

Руся смущённо улыбнулся.

– Нет. Наверное, нет.

– Ну, вот видишь.

Тея повернула к кухне, но тут почувствовала, что Руся продолжает держать её за руку. Она посмотрела на него, и сердце упало. Его серые глаза жалобно смотрели прямо в её некрасивые глаза, взгляд был наполнен непередаваемой тоской и... нежностью?

– Постой, разреши мне поухаживать за тобой.

Тея замялась.

– Я тебе хотела сделать.

– Мне не надо.

– Но я ничего не говорила...

– Я знаю. И ещё я знаю, что ты тоже очень устала и хочешь отдохнуть. Так что позволь сделать тебе приятное.

Руся достал из шкафа деревянную кружку с выжженными крыльями, любимую кружку Белой, налил чай и, подумав немного, бросил щепотку листьев. Тея уже сидела на диване, напряжённо сложив руки на коленях, словно неродная, как в их первую встречу. Он протянул чай и сел рядом.

– С мятой, – она улыбнулась. – Знаешь мои предпочтения.

– А как иначе? – мягко ответил он.

Тея отпила и опустила голову.

– Белая, ты чего? Что такая напряжённая?

Она помолчала.

– Я думаю.

– О чём же?

– О тебе.

Она отставила кружку и положила руки на его плечи:

– Почему ты молчишь, почему ничего не говоришь? Тебе же плохо, ты страдаешь, так почему не выговариваешься? Ты боишься? Ты мне не доверяешь? Я тебе чужая?

Руся задохнулся от потрясения. Он не ожидал, что Тея может так подумать.

– Нет, что ты, я тебе доверяю. Доверяю и люблю. Поэтому не хочу впутывать.

Он замолчал, поняв, что признался. Что теперь будет? Отвергнет она его? Убежит обратно в храм, подальше от него, чёрного мага? У него же вот только появился шанс! В ужасе Руся ждал, что сделает Тея.

Она подняла руки... и обняла его.

– Руська-Руська, – ласково прошептала она, покачивая его. – Какой же ты у меня...

– Глупый?

– Нет. Пугливый. Ты так боишься, что сделаешь что-то не так, из-за чего я, залепив тебе пощёчину, в слезах убегу в Некрос? – она засмеялась.

– Если честно, да. Я очень этого боюсь. Я не хочу снова остаться один, понимаешь? Я не хочу потерять тебя по своей глупости, Теюшка. Я не перенесу этого.

Руся прикрыл глаза.

– Я люблю тебя, милая.

– Я тоже, Русенька. Я тоже люблю тебя и желаю только добра.

– Тоже? Тоже любишь?

Сердце мага подпрыгнуло от радости.

– Тебя это так удивляет? – встревожилась Тея. – Это было незаметно? Я что-то делала не так?

Руся лёг, увлекая её за собой.

– Ложись, Тея. Я тебе сейчас всё расскажу, всё, как есть.

Он тяжело вздохнул. Да, успокаивать её намного легче, чем выговариваться самому. Вдруг он всё равно скажет что-то не так и всё испортит? Он положил руку ей на плечо, словно защищая от своих слов и интуитивно ища поддержки.

– Я не мог даже мечтать, что меня полюбит кто-то, кроме братика.

– Почему? – не удержалась Тея.

– Чёрный маг не способен на любовь. За что же тогда любить его? Вспомни, Белая, сама ты давно стала относиться ко мне, как к человеку?

Тея смутилась.

– Ну вот, ты и ответила на свой вопрос, – Руся потрепал её по плечу. – Это нормально, я не в обиде.

Он вздохнул и посмотрел в окно.

– Я, правда, какой-то неполноценный, – тихо заговорил он. – Здоровья нет, магом нормальным стать не смог.

– Чёрные маги словно мертвы изнутри, поэтому они не испытывают любви, сострадания и всех тех эмоций, что свойственны нормальным живым людям. Ты не такой. Ты не смог отречься от Света и...

– И за это страдаю, – закончил он.

Тея села.

– Почему ты сказал, что ты неполноценный? С чего ты это взял?

– Мне так говорили. Говорили, что лучше б я умер, лучше б тогда мама... – он запнулся. Тея приобняла его за плечи.

– Я с тобой, я здесь, всё хорошо, не бойся, – зашептала она.

– Лучше б тогда мама убила меня, чтоб на свет не рождался такой урод.

Он кашлянул, прочищая горло.

– Это тебе говорили такое? – глаза Теи были наполнены ужасом и сочувствием.

– Угу. Каждый второй, наверно. Я ведь ещё и поэтому стал развивать магию, думал, что хоть в чём-то буду хорош. Как оказалось, не совсем. Даже тут были свои условности. После этого от меня отвернулись окончательно и навсегда. Как Тьма, так и Свет.

– Свет никогда от тебя не отворачивался. Иначе ты был бы, как все чёрные маги, таким же бесчувственным.

– Да, наверно. Но толку, если ты один? Ты ещё больше чувствуешь боль. А так можно было бы продать душу Аду, забыться во Тьме...

– Ты хотел бы для себя такой участи? – осторожно спросила Тея. – Я не буду читать нотаций, просто хочу узнать.

– Не-ет, ты что, – Руся содрогнулся. – Во Тьме очень страшно. Ощущения такие, словно ты один на краю могилы, молишь невидимого палача о пощаде, кричишь о помощи, но знаешь, что никто не придёт. На крик отзывается одно лишь эхо.

– Но ведь чародеи служат Ассен, почему она позволяет демонам подвергать их таким ужасным пыткам?

– Мы ей безразличны. Чем опытней чародей, тем сильнее его душа поглощена демонами, и тем страшнее будут истязания. Поэтому я не хочу больше быть чёрным магом. Но кто ж меня примет? Ассен я предал, для белых слишком чёрный, про жрецов даже заикаться не буду. Вот и живу тут один, неприкаянный, нелюбимый.

– И недообнятый.

– Что? – Руся непонимающе посмотрел на Тею. – То есть?

– Тебя лишили любви, – просто ответила она. – Недообняли. Когда любят – обнимают, а тебя этого лишили.

Руся мечтательно прикрыл глаза.

– Объятия... Материнская любовь... Утешение... Да, Белая, невесёлое же с тобой у нас вышло Рождество. Лучше тебе было бы отметить его в храме, с остальными жрецами. А я так, обошёлся бы, мне не впервой.

– Это семейный праздник, – серьёзно напомнила она. – И я очень хотела провести его с тобой.

– Спасибо тебе, Тея, – он улыбнулся, пододвигаясь к ней. – Знаешь, чего на самом деле хочет хилый тщедушный маг.

– Об этом было нетрудно догадаться. Ты всю прошлую неделю читал рождественские сказки для детей, до этого, когда я приходила, ты поздно ложился, а глаза были подобны осенним тучкам.

– Таких комплиментов мне ещё не делали, – Руся засмущался, зная, что Тея любит дождливые осенние тучи.

– Ты ходил, будто брошенный всеми ребёнок, на которого никто не обращал внимания, а он очень его хотел.

–Я чувствую себя неприкаянным, отдельно от мира, – сказал он сдавленным голосом. – Если раньше я был привыкший к одиночеству, потому что не знал другого, то теперь у меня появилась ты, и я не мог спокойно смотреть, как ты помогаешь украшать ёлку и новый храм, готовишь подарки друзьям и семье, и знать, что вряд ли получу хотя бы капельку праздника, ведь сам не могу ничего предложить. Да и не был уверен, что ты согласилась бы провести Рождество со мной, чужим тебе взрослым парнем.

– Мы уже не можем быть чужими, ведь через столько прошли, – Тея робко коснулась его щеки. – А переживал ты зря, я бы всё равно к тебе пришла. Тянет меня сюда, как домой.

– Хорош дом, – Руся фыркнул. – Маленький деревянный домик на лесном кладбище, огромная чёрно-белая собака и недообнятый волшебник.

– Любимый недообнятый волшебник, – она мягко улыбнулась и погладила его по голове. – Я чувствую, что меня здесь всегда любят и ждут. Ждёт любимый волшебник Руслан, который всегда заботится, переживает, выслушивает и поддерживает. Маг с душой Истинного жреца.

Руся молчал. Губы дрожали, а на глаза навернулись слёзы.

– Белая... Теюшка... – сдавленно сказал он. – Вот ты мне сейчас всё это говоришь, а я поверить не могу, что это происходит на самом деле. Я не смел даже предположить, что такое может быть возможным в моём случае.

– Каждый человек заслуживает быть любимым. Каждый.

Руся осторожно подполз ещё ближе и уткнулся в плечо Теи.

– За что ж ты меня такого любишь? – прошептал он, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Он спрашивал не столько у неё, сколько у себя, старался понять, что в нём такого, что могло зацепить праведную светлую жрицу.

– Я люблю тебя за то, что ты есть. Не за какие-то отдельные качества, просто люблю.

Тея ласково провела по его плечу. Руся нерешительно поднырнул под её руку и прижался к ней. Девушка нежно засмеялась.

– Не смейся, – он укоризненно ткнул её в бок. – Обними.

– Сейчас мы дообнимем недообнятого волшебника, да?

Всё ещё не переставая улыбаться от умиления, она обняла его.

– Я так боюсь, что ты уйдёшь, – прошептал он, а из глаз побежали слёзы. – Вот открою глаза, и окажется, что это всё опять наваждение Ассен, и не любил меня никто и никогда, и никому-то я не нужен, и все хотят моей смерти.

Тея содрогнулась. Она и представить не могла, насколько ему страшно сейчас.

– Я не исчезну, правда, обещаю. Ты проснёшься, и я буду здесь, рядом. Хочешь, поспи сегодня со мной.

Эта по-детски наивная идея понравилась магу. Он мягко улыбнулся.

– Будешь, как ангел, охранять сон грешника.

– Пожалуйста, не зови меня так. Я совсем не ангел, просто человек.

«Для меня, милая, ты навсегда останешься ангелом, незаслуженным подарком небес».

– Если позволишь, я позабочусь о тебе.

Тея встала, чтобы принести второе одеяло, так как знала, что Русенька сильно мёрзнет по ночам.

– Но это я должен... – попытался возразить он, пока девушка укутывала его.

– Ч-ш-ш-ш, лежи, – тихо, но твёрдо перебила она.

– Это неправильно, – выдохнул Руся, закрывая глаза.

Она легла и вдруг крепко обняла его.

– Белая, ты что? – маг испуганно прижал её к себе.

– Руська, как же ты не понимаешь! Мне так хочется обнять тебя, закрыть собой, защитить! Так хочется позаботиться о тебе, но я не знаю как.

Он сглотнул.

– Как мы с тобой, оказывается, похожи, – он погладил её по спине. Тея подняла на него глаза, полные слёз.

– Я очень хочу подарить тебе радость, и Рождество – прекрасный для этого день. Русенька... – она замялась, не зная, как лучше сказать. – Можно, я перееду к тебе?

Руся замер.

– Т-тея... Теюшка, милая, конечно! Конечно, я буду только рад тебе!

Он зарылся в её светлые волосы.

– Я всегда буду рядом, буду тебя защищать от демонов, от Ассен. Не бойся, здесь, со мной, ты будешь в безопасности.

Он закрыл глаза, и сдавленные рыдания вырвались из его груди.

– Руся, – Тея взяла его лицо в ладони и заглянула в глаза, – не бойся показаться слабым. Здесь никого нет, только мы. Никто не осудит тебя. Иногда нужно выплеснуть эмоции, выпустить свою боль.

Она потянула его и уронила на своё плечо.

– Идём. Не бойся, поплачь. Я же вижу, ты, бедненький, из последних сил держишься.

Руся уткнулся мокрым лицом и просто дал волю чувствам. Тихие слёзы побежали по щекам. Тея нежно гладила его по голове, как мама, и сама тихо плакала.

– Не всё должно быть так гладко, – прошептал он, всхлипывая. – Знаешь, будто ком в груди, и очень хочется от него избавиться, выплакать.

Тея коснулась губами его лба.

– Так поплачь. Не держи в себе. Станет легче, правда.

– Нет. Не могу. Ты подумаешь, что я слабый.

– Почему? – искренне удивилась она. – В этом же ничего такого нет.

– Мужчины не плачут. Особенно маги. Нам нельзя.

– Это кто так сказал?

– Высшие. Они говорят, что слёзы для слабых духом, что такие ничего не добьются. Ведь мы должны повелевать, а для этого нужна духовная сила.

Он помолчал.

– Да и мама вечно ругала. Бывало, соседи что-то обидное скажут, – при этих словах он сильнее прижался к Тее и задрожал, – я прибегу в слезах домой, а мама: «Терпи, ты же мужчина!» И всё равно, что они камни кидали, толкали, били!

Руся заплакал. Он не мог больше сдерживаться. Страшные воспоминания пронзили душу ледяной стрелой.

– Ч-ш-ш, всё хорошо, всё позади, – Тея сильнее укутала его, успокаивая, но Руся продолжал плакать.

– А однажды... они заманили меня сюда... на Проклятое кладбище. Дурак, дурак! Не нужно было идти, нет! Но пошёл ведь, наивно полагая, что они хотят поиграть. Знаешь, ведь со мной никто не играл, кроме братика.

Тея понимающе кивнула.

– А они... уроды...

Руся уткнулся в подушку и зарыдал.

– Если тебе так тяжело, не рассказывай, не надо, – Тея ласково погладила его по голове. Говорила она с трудом. Ей было очень жалко бедного волшебника, она жалела, что её не было рядом в тот момент, она бы точно не дала его в обиду, костьми бы легла!

– Нет-нет, мне наоборот стоит выговориться, – глухо отозвался он. – Не хочу держать это в себе.

Он судорожно вздохнул.

– Что, что они сделали с тобой? – осторожно спросила Тея, сжимая его руку.

– Повеселиться решили. Смешно им было издеваться над ходячим скелетом, который, как говорили, к тому же ещё и колдун. Они позвали меня на кладбище, сказали, что будут вызывать духов, и им для этого нужен маг.

– И ты пошёл? – ужаснулась она.

– Конечно, – горько усмехнулся он. – Мне было всё равно, что делать, главное, что с ними. Мы пришли, казалось, что всё нормально. Но потом...

По тощему телу пробежала дрожь. Руся всхлипнул и, как испуганный ребёнок, прижался к Тее.

– Они подвели меня к могиле и велели помочь им раскопать её, сказав, что это обязательно. Я не мог копать, сил не хватало, но они настаивали. Земля была стылой, и тогда они попросили меня поколдовать. Только потом я понял, что это было сделано специально, чтобы убедиться в моём уродстве.

Тея внимательно слушала, не выпуская дрожащего и плачущего Русю из объятий.

– Когда мы опустились до практически сгнившего гроба, мне сказали коснуться крышки и сказать, кто там лежит. Имени на надгробии не было. Я спустился, и вдруг меня что-то обожгло. Я выскочил из ямы и попытался убежать, но меня поймали.

Глаза Руси помутнели.

– «Ведьмёныш! Задохлик! Здесь твоё место, ты подохнешь здесь, как и должно было быть!», – отчаянно выкрикнул он слова хулиганов и упал на подушку. – Кто-то сорвал с меня куртку, и я остался в рубахе. Было очень холодно, я сразу же закашлялся.

Он заёрзал, заворачиваясь в «кокон», хотя в доме было тепло.

– Они... решили меня «согреть». Кто-то коснулся моей руки зажжённой палкой, я закричал. Было очень больно.

Тея погладила его по руке.

– Сейчас уже нет этого шрама, я избавился от него при первой же возможности, – ласково ответил он на её жест. – Но тогда я думал, что умру, подохну в этой безымянной могиле. Я пытался вырваться, молил о пощаде, но меня связали и столкнули вниз. Кто-то взял лопату и стал закапывать. Я закричал, но в ответ летели лишь камни.

Руся смотрел на Тею широко распахнутыми глазами. Он вновь переживал тот страшный день.

– Я лежал рядом с чьим-то скелетом, грязный, полураздетый и кричал, плакал, просил их не делать этого!

Руся захлебнулся и закашлял.

– Прости... прости меня за это. Я не жалуюсь, нет, не подумай.

Тея плакала, обнимая его.

– Они решили похоронить тебя заживо, – проговорила она медленно, словно вслушиваясь в смысл чудовищных слов.

Он кивнул.

– Но как же ты выбрался?

– Я никогда об этом не рассказывал. Мне помогли, – он вытер глаза. – От страха я ничего не слышал, только свой собственный охрипший голос. Неожиданно я оказался на ледяной земле, а надо мной склонился старец. Он помог мне встать и исчез. Я очень благодарен ему, хоть и не знаю, кто это был.

– А с помощью магии узнать?

– Не получилось.

Руся выдохнул.

– Тея, мне так стыдно перед тобой.

– Ну что ты, не надо, всё в порядке.

Из серых глаз мага снова побежали слёзы.

– Прости меня, что я такой... такой слабый, хилый... ещё и разрыдался, как дитя. Права была мама, правы были они все, не нужно мне было рождаться. Лучше бы мама сделала аборт. Всем лучше, нежели чем терпеть такого ущербного и больного калеку.

– Не говори так, пожалуйста, – Тея заплакала, уткнувшись в его плечо. – Не говори, не надо. Ты вовсе не калека, ты нужен, ты имеешь значение!

– Только для тебя?

Она на миг замялась.

– И мне этого достаточно.

Руся прижал её к себе.

– Ну, не плачь, Белая, – мягко зашептал он. – Я не могу смотреть на твои слёзы.

Он сам ещё плакал.

– Боже, что они сделали с тобой? Почему... почему ты думаешь, что тебе лучше было умереть такой страшной смертью? На этом кладбище, совсем одному, без упокоения, прощальной надгробной речи. Она бы тебя даже не похоронила, просто бросила бы на одной из заброшенных могил. Маленького, беззащитного, может быть даже ещё живого.

Тея сжалась от ужаса, представив этот кошмар, и прильнула к его груди мокрой щекой.

– Тогда я никому не причинил бы страданий. И я сейчас не про тот случай на площади, нет. Мне маму жалко. Она столько выслушала из-за меня. А если бы этого недоразумения, которое я, не было, то и жизнь её сложилась бы по-другому.

– Это она тебя так называла? Родная мама?

Руся кивнул, и слёзы побежали сильнее. Тея содрогнулась.

– Но как... Мама, она же должна защищать. Не могу представить, что тебе пришлось вынести.

– И не надо. Лучше не представляй. Никому не пожелаю такой участи: жить с матерью, которая при виде своего грязного, избитого, обожжённого ребёнка кричит на него за то, что тот не уберёг курточку. Курточку! – отчаянно крикнул он, и голос сорвался. Руся снова согнулся в приступе.

– Всё, всё прошло, – сказал он чуть слышно спустя несколько минут. Тея обнимала его, прижимая к себе.

– Скажи, Русенька, что я могу сделать для тебя? Я не хочу тебя покидать. Ты совсем один, такой беззащитный, на этом страшном кладбище. Ты извини меня, пожалуйста, что я о тебе так говорю, ты сильный, ты самостоятельный, но мне так хочется позаботиться о тебе. Я люблю тебя, солнышко, люблю, поэтому не хочу отпускать.

Она подняла взгляд. Русенька смотрел на неё светящимися от счастья глазами и улыбался сквозь слёзы.

– Белая... – он замялся, не зная, как лучше назвать её. - Теюшка...

– Можно «Белая», я не обижаюсь, – Тея улыбнулась, – Ты произносишь это прозвище так мило, у меня душа замирает.

– Белая, – сказал он с такой теплотой, на которую только был способен, – ты не представляешь, что это значит для меня. Меня любят. Я кому-то нужен.

Он наклонился к самому уху и зашептал:

– Я даже думаю иногда, что я не случайность, не роковая ошибка, и, может, Саол не ошибся, спасая тогда мою ничтожную душонку. Я хочу жить, Теюшка. Спокойно жить и любить.

– Мы пройдём через всё вместе, – Тея сжала его пальцы. – Ты же меня принимаешь?

Руся засмеялся. Нежно, застенчиво. Тея так редко слышала его прекрасный смех. Он поднёс её руку к обветренным губам и поцеловал.

– Ты можешь на меня положиться, милая. Я принимаю тебя, родная моя, я готов защищать тебя от всех бед, помогать во всём.

Он смущённо опустил глаза.

– Правда, пока только ты мне помогаешь.

– Русенька, даже не переживай. Тебе можно показывать слабости, это нормально, это всего лишь значит, что ты живой человек.

– Живой?..

– Живой, – она положила руку ему на грудь. Пальцы ощутили, как затрепетало любящее сердце, не знавшее любви. Руся обнял её, прижал к себе и дал волю чувствам. Рыдания вырвались из груди. Он плакал безудержно и искренне. Наконец-то. Наконец-то он может не бояться, он может быть самим собой, может показать, что он тоже любит, что он тоже живой! Что он не чёрный бездушный чароплёт, а ранимая и, как говорит Тея, недообнятая душа. Он плакал, уже даже не стараясь сдерживаться, понимая, что это вовсе ненужно. Он понял, что не хочет скрывать эмоции от этой заботливой жрицы, своей милой доброй Теюшки.

– Я, наверно, за всю жизнь столько не плакал, – Руся с трудом выдавил улыбку.

Тонкие пальцы Теи перебирали его некрасивые седые волосы, пока она что-то самозабвенно пела. Он вдруг услышал ласковые слова колыбельной:

Я буду сон твой охранять,

Пока ты спишь, о, ангел мой.

Так вытри слёзки, ложись спать,

Ведь мама рядышком с тобой.

Руся тихо засмеялся и послушно вытер глаза краем одеяла.

– Давай спать, – сказал он, увлекая жрицу к себе поближе.

Она послушно легла и закрыла глаза, но пальцы продолжали гладить его голову, прогоняя все тёмные мысли. Она скоро так и уснула, оставив ладонь на серебряных волосах, а Русе всё не спалось. Он прислушался к тихому дыханию девушки, прерываемому редкими всхлипами. «Наверно, кошмарики мучают». Он чуть коснулся кончиками пальцев её лба, сосредоточился. Он видел, как лежит на краю бездонной могилы, а напротив него плотной стеной застыли подростки, напоминавшие скорее адских монстров. «Задохлик! Урод! Дьявол!», – доносилось со всех сторон. В худенькое полуобнажённое тельце, скорчившееся на краю обрыва, полетели камни и комья грязи. Он поднял голову и закричал. Страшно, отчаянно, из последних сил взывая о помощи. Руся содрогнулся. Он так же кричал в тот день. Только тогда он был маленьким мальчиком, а здесь, у края бездны, молил о пощаде взрослый парень. Кто-то отделился от мессива адской толпы, подошёл к нему, приподнял над землёй и сильно ударил в живот. Толпа расхохоталась. От этого демонического хохота становилось не по себе, хотелось убежать, спрятаться. Несчастный рухнул на ледяную землю. Он больше не был похож на человека. На краю пропасти, прикрыв голову тощими руками, валялся урод, напоминающий посиневший кусок окровавленного мяса. В него продолжали лететь камни, но он не двигался, лишь тихо плакал. «Не трогайте его!» Чистый звонкий голос прорезал демонический хохот. К пропасти бежала девушка в белом платье и красивом меховом плаще. На фоне красных камней и чёрной толпы она казалась лучом Света и надежды. Тощие руки с длинными когтями схватили её за подол, но она вырвалась, изорвав его в клочья, и бросилась к телу. «Уйди-и», – зашипели монстры. Она мягко коснулась окровавленной руки. Он вздрогнул, поднял голову и уставился на неё широко распахнутыми воспалёнными глазами. Тея осторожно посадила его и скинула плащ. «Уродка помогает уроду!» «Они нашли друг друга!» «Праведная жрица возится с грязным голым магом!» «Эй, чистая дева, запачкаться не боишься?» – донеслось со всех сторон. «Не надо, брось меня», – прохрипел израненный волшебник, но Тея набросила на него плащ, прикрывая полунагое тельце. В них тут же полетели острые камни, больно врезаясь в нежное тело девушки и раздирая его до крови. Она обхватила его и упала, закрывая собой от обезумевшей толпы.

«Так вот каким она меня видит! – Руся быстро отдёрнул руку и посмотрел на Тею с изумлением и благодарностью. – Что я наделал...» Он наклонился и благоговейно поцеловал её в макушку. «Спи спокойно, Белая. Не страдай так сильно из-за меня. Защищаешь даже во сне. Отдохни, насладись этим моментом». Он провёл рукой по голове Теюшки и зашептал: «Ты идёшь по зелёной траве с букетом белых лилий. Светит солнышко, поют птички. Ты видишь меня, я сижу под деревом в тени и читаю книгу. Ты подходишь ко мне и... – он замялся, думая, что лучше вложить в её сон, – ...и кладёшь руку на мою голову. Ты зовёшь меня, и я иду за тобой, оставив все дела».

Руся улыбнулся в ответ на мягкую улыбку, скользнувшую по губам Теи. На душе стало очень тепло. Он прервал контакт, но руку не убрал, решил посмотреть сон до конца и заодно проконтролировать, чтобы всё осталось таким же светлым. Он видел, как подошёл к ней и положил на её светлую растрёпанную голову венок. Тея засмеялась, схватила его за руку, и они побежали босиком по мягкой траве. Всё хорошо. Всё было хорошо...

«Руся, смотри! – радостно воскликнула Тея, показывая пальцем на воду. – Лилия!»

Руся посмотрел на озеро. На водной глади слегка покачивалась бело-розовая водяная лилия. Тея опустилась на траву и осторожно положила венок. «Я сейчас». «Ты куда?» – поинтересовался он. «Хочу поближе посмотреть». Она сбросила платье, оставшись в сорочке, и медленно пошла к воде. «Подожди-ка», – Руся тоже сбросил мантию и рубаху и побежал за ней. У самой воды он остановился и опустил ногу. «Тёплая», – удивился он, и в глазах блеснула озорная искра. Тея бросилась в воду. «Эй, ты идёшь? – она обернулась и помахала рукой. – Или боишься?» Она засмеялась и поплыла дальше. Руся вбежал в озеро, разбрызгивая сверкающие на солнце капли, лёг и забил ногами и руками, вспенивая воду. Он видел светлую голову Теи и старался плыть к ней. Волны сносили его, ноги устали от непривычной нагрузки, и вдруг он понял, что больше не видит её. Руся вдохнул, и у него это получилось. Тело расслабилось, и он стал погружаться под воду.

«Руся». Ласковые руки опустились на плечи. Руся открыл глаза и увидел лицо Теи. «Я думала, ты утонул, – она обняла его. – Не делай так больше, предупреждай. Или зови». Она улыбнулась и поплыла перед ним. Руся невольно залюбовался ею. Распущенные светлые волосы развивались под водой, белая сорочка колыхалась, создавая ощущение полёта. Русе казалось, что она не плывёт, а летит, чуть шевеля ногами. Он последовал за ней и, к своему изумлению, быстро догнал. «Осторожно!» Он обхватил её руками и прижал к груди, заслонив собой от коряги. «Тебе не холодно?» – спросила она, помня о слабом здоровье Руси и неспособности его долго находиться в воде. «Нет, милая», – ответил он, дыша полной грудью, не опасаясь внезапного кашля. Неведомая сила подтолкнула, и он выплыл на поверхность рядом с лилией. Тея тоже появилась рядом и прижалась к нему. «Какая красота, правда?» – она наклонилась и понюхала бело-розовый бутон. Руся кивнул. Тея хотела сорвать его, но он накрыл ладонью её руку. «Не надо. Пусть растёт. Красиво ведь». Тея наигранно-обиженно поджала губы. Руся отплыл подальше и резко окатил её волной: «Не дуйся! Пойдём лучше поплаваем, пока тепло!» Она засмеялась, отфыркиваясь, и пустила ответную волну: «А я не хочу! Хочу цветочек!» «Дома будет тебе цветочек!» – очередная волна накрыла её с головой. «Ну, всё, ты сам напросился!» Тея нырнула, подплыла к Русе и защекотала живот. Он завизжал и задёргался, но следующими для получения пытки стали рёбра. «Стой, не надо, хватит!» – закричал он, заливисто хохоча. «Сдаёшься?» – Тея победоносно взглянула на него. «Не-а! Ещё чего!» Руся прыгнул на неё, повалил в воду, и уже пришла очередь Теи визжать и брыкаться, стараясь при этом не попасть в него.

На берег они вышли, когда солнце стало скрываться за вершинами деревьев. Тея, шатаясь, с трудом перебирала ногами от усталости. Она подошла к месту, где они бросили свою одежду, и чуть не упала, но Руся вовремя подхватил её. Глаза девушки слипались, она прижалась к его мокрому плечу, дрожа всем телом. «В воде было теплее», – пожаловалась она. Руся натянул рубаху и хотел накинуть мантию, но взгляд упал на Тею. Худое тело плотно обтягивала промокшая насквозь сорочка, и лёгкое платье не способно было его согреть. Он надел на неё свою тёплую чёрную мантию и поднял на руки. «Русенька, – прошептала она, уткнувшись в него скрытым под большим капюшоном лицом, – ты же тоже устал. Оставь, я сама...» Он нежно прижал её к груди и поцеловал холодную руку. «Спи, Теюшка. Не беспокойся».

Рука Руси скользнула, укрывая Тею одеялом с головой. Он спал, продолжая обнимать её, прижавшуюся к нему, как к родному.

Становилось холоднее. За окном бушевала метель, швыряя в стены обломки веток и комья снега. Призраки, празднуя, сидели на надгробиях. Чей-то молодой голос выкрикнул: «С Рождеством, покойнички!» – и тут же его обладатель мягко свалился в сугроб, опьянённый принесённым жрецами вином. Ольга укоризненно покачала головой.

– Вятеслав, вылезай, не позорься.

– Ему больше не наливать, – хихикнул Ярик, разворачивая конфету.

– Тихо, – зашипела Арина, кивнув в сторону домика. – Разбудите их ещё. Они и так, бедные, не спали вон сколько, уснули только сейчас.

– Опять плакали? – недовольно буркнул Киприан, поглаживая бороду.

– Допустим, тебе-то что? – Арина сердито уставилась в пьяные глаза собеседника. – Жену свою не любил при жизни, так зачем теперь злиться, на других злость вымещать?

– Я не злюсь. Просто достали уже своим нытьём.

– Они тебе ноют? Нет. Вот и всё, оставь их в покое, это их дело.

– Так ведь бесит же!

– А ты не смотри. Просто возьми и не смотри. Это их личная жизнь, не наша, понятно?

– А чего это ты их защищаешь? Сама, небось, такой же была?

Глаза Арины яростно сверкнули. Ольга испугалась, что она сейчас кинется на её мужа.

– Не твоё собачье дело, как я жила, понял?

– Арина!

Она резко обернулась, хлестнув длинными чёрными волосами по лицу.

– Ну что ещё?

– Остынь, – осадила её Ольга, прижимая к себе маленького Игорька. – Не при детях же.

– А он вообще что тут делает? – взвился Киприан. – Детям давно пора спать.

Игорёк грустно уставился на него.

– Я никогда не вырасту, дядь Киприан.

– Мог бы и сам догадаться, – едко усмехнулась Арина, попивая вино из ритуальной чаши, принесённой специально для духов.

– Ах ты, ведьма!

Киприан бросился было на неё, но женщина ловко увернулась, не забыв вылить остатки на снег.

– А всё, а нету больше, – она захохотала и взлетела на соседнее надгробие.

– Да я тебя!..

– Что? – заинтересовалась Арина. – Нет, мне правда интересно, что ты сделаешь? Убьёшь меня?

Она захохотала ещё громче.

– Ну что вы, дядь Киприан, тёть Арина, не ругайтесь, сегодня же такой светлый праздник! – снова подал голос Игорёк.

– Молчи, когда старшие разговаривают, – одёрнул его Киприан.

– Точнее, когда старшие ругаются, – поправила Арина.

– Казалось бы, вы в разное время умерли, а сдружились так, – усмехнулся Ярик, и две пары злобных мёртвых глаз уставились уже на него.

– А вот Тея на Русю никогда не кричит, – жалобно заметила Аля.

– Кричит. Иногда, – подметил Ярик.

– Очень-очень редко, – не сдавалась Аля. – Вот у них – любовь, вот у них действительно Рождество, а у нас что? Мы же все души...

– Духи, – процедила Арина, недовольно скрестив руки на груди.

– Не важно. Мы всё равно ближе к богу, для нас ведь это действительно Праздник! А мы что?

– А они? – не унимался Киприан. – Ты, девка, прежде чем пургу нести...

– Пургу сейчас ветер несёт, – буркнула Арина, не поворачиваясь.

– Прежде чем пургу нести, – с нажимом продолжил мужчина, – разберись в ситуации. Сама говоришь, что Рождество – светлый праздник, тогда объясни, может у тебя это выйдет, что они вечно сопли на кулак мотают?

– Это же любовь, – Аля закатила глаза.

– И что? От неё нужно плакать?

– Она их сердца согревает, особенно Руслана, лёд сходит, вот он и плачет.

– А Доротея?

– За компанию, – хихикнул Ярик.

– А ей его жалко.

– Ты у нас прям такая умная, прям так разбираешься, – проворчал Киприан.

– Она просто умеет анализировать и подмечать, в отличие от некоторых, – Ольга повелительно подняла руку, давая понять, что спор окончен.

Вдруг совсем рядом послышался испуганный вскрик.

– Мы про Славика в сугробе забыли, – Арина подавила смешок. – Замёрз что ли, кричишь? Кровь застыла?

– А... а... – застонал он.

– Что там? – Ольга в тревоге отложила кусок пирога.

– Ангел! – выпалил он и юркнул за надгробие.

Все, кто был на поверхности, подняли головы. Ангел мягко спустился на сугроб и поглядел на собравшихся.

– С Рождеством, упокоенные.

– Смотря с какой стороны посмотреть, – тихо проворчала Арина, но ангел сделал вид, что не заметил её колких слов.

– И тебя... Вас тоже, – Аля поклонилась, сложив руки.

– Спасибо, – он чуть улыбнулся.

– Зачем ты здесь, Рафаил? – Ольга с тревогой смотрела в его синие глаза.

– Вообще я должен был прилететь несколькими часами ранее.

– А, так сегодня ты должен был...

– Да.

– Так это что же получается, – Киприан опрокинул по неосторожности забытую Яриком чашу с вином, – маг-то – кощунник?

– Не «кощунник», а «кощун», – злость Арины немного угасла, и она повернулась.

– На самом деле не уверен, – Рафаил почесал затылок. – Саол ему ничего не сказал.

– Вы же можете спросить у него, – изумился Игорёк.

– Могу, но не сейчас. Во-первых, боязно. Во-вторых, сейчас нельзя. У нас ведь тоже праздник.

– Тогда почему ты здесь? – Ольга протянула ему пирог, и ангел с благодарностью его принял.

– Я хотел посмотреть на этого мага поближе. Всё-таки странно, что Саол разрешил такое серьёзное дело прислужнику Ассен.

– Он не прислужник! – Аля стукнула кулаком по каменной плите. – Если надо, я это докажу!

– Вот ты меня и проводишь, – мягко сказал он. – И не надо кричать, пожалуйста. Я ни в чём его не обвиняю.

Аля надула губы и поднялась. Рафаил последовал за ней, тихо шурша белыми крыльями.

– Вот его дом. Только тихо, они уже спят.

Рафаил приставил руки к стеклу и заглянул внутрь. Аля с любопытством наблюдала, как брови ангела поднимаются от удивления.

– Это они? Чёрный маг Руслан и светлая жрица Доротея?

– Да. Непривычно видеть такую картину, да? – не удержалась она.

Ангел покачал головой.

– А почему он её обнимает? Они любовники?

– Ну, всего я знать, конечно, не могу, но то, что любят они друг друга, это точно.

– Как странно. Они же совсем разные.

– Как раз наоборот, – Аля хитро ухмыльнулась. – Эти двое очень даже подходят.

– Поистине велики дела Господни.

– Согласна.

Рафаил внимательно наблюдал, как Руся, не просыпаясь, накрыл одеялом Тею, съёжившуюся от холода.

– Достойная замена подрастает, – улыбнулся ангел. – С Рождеством, мои дорогие.

Он взмахнул рукой, и под голубой ёлкой возле дома появился большой свёрток. Рафаил хотел уже уйти, но вдруг взгляд его упал на тряпичного ангелочка, лежавшего у ствола. Он наклонился и поднял его.

– Маг оставил это здесь, – сообщила Аля. – Когда вернулся из города.

– Что это?

– Да, какая-то наивная девчонка подарила, думая, что он – ангел.

Аля усмехнулась, но Рафаил строго взглянул на неё и бережно спрятал куколку в складках одеяния.

– Я пойду, – сказал он и положил руку на плечо девушки. – С праздником тебя.

Он полетел, сражаясь с пургой, к выходу с кладбища. В этот светлый праздник не только душам разрешалось покидать загробный мир. Слуги Ассен бесчинствовали сильнее обычного, но сейчас, по непонятной причине, на кладбище никого из них не было, только под клёнами пугливо съёжилась парочка опалённых демонов.

Саол сидел в мягком кресле перед камином и читал, время от времени улыбаясь одними уголками губ. Небольшой кабинет Светлого бога был обставлен довольно уютно: два деревянных шкафа с книгами, письменный стол у окна, меховой ковёр и камин. Отсветы пламени отражались от деревянных стен оранжевыми бликами, выхватывая полки с поделками из войлока, дерева и глины. Духи не нуждаются в тепле, но Саол устроил так специально, чтобы приходившие к нему чувствовали себя как дома.

Дверь распахнулась. Саол нехотя поднялся, положил книгу на каминную полку и повернулся. Перед ним стояла девушка, закутанная в серый плащ, и сердито смотрела на него.

– Что, Ассен, на этот раз шутка не удалась? – Саол подавил смешок.

– А ты, я смотрю, даже не скрываешь злорадства, – усмехнулась она, садясь у камина. – Холодно – жуть!

– Замёрзла, пока добиралась? – спросил бог, наливая в стакан вино. Ухмылка скользнула по бордовым губам Ассен, но напиток она приняла.

– Твоя работа, между прочим, – напомнила она. – Кто не хотел, чтобы люди по своей глупости пострадали от моей свиты?

– Вот ты и ответила, зачем я это сделал, – опередил он её колкий вопрос. – Так чем же я тебе обязан?

Саол снова взял книгу и присел рядом с богиней.

– Передачку передать.

– Одному уже передала, – вздохнул он.

– Да нет, это другое. Печеньку будешь?

Саол взял печенье с раскрытой ладони Ассен и внимательно рассмотрел.

– Хм, с малиной... Ты же не любишь?

– Так для тебя родимого брала, – она закинула ногу на ногу. – Кстати, неплохо готовят. Мне понравилось.

– Это ты откуда взяла? Неужели с Туманного кладбища?

– А как ты догадался?

– Да не так уж это было и сложно.

Он постучал пальцами по колену, затем строго взглянул на собеседницу:

– Ты ведь всё-таки ходила к ним? Зачем?

– Да ладно, не заводись.

– Нет уж, отвечай. Тебе и твоим псам...

– Они не псы! – закричала Ассен, ударив кулаком по подлокотнику.

– Неважно, – спокойно, но с нажимом закончил Саол. – Зачем этот демон напал на Доротею?

– Да повеселиться решил, – процедила Ассен. – Он уже поплатился. Даже кстати не от меня.

Саол прикрыл рот рукой.

– А зачем ты сама пошла к ним?

– Ой, бог, ну такие вопросы можешь мне не задавать.

– Он тебе нравится? – Саол усмехнулся и поддался вперёд.

– Что-о? – взвилась Ассен, пытаясь не расхохотаться. – Не в моём вкусе, знаешь ли. Мне нравятся более... мужественные. Но шутку я оценила.

– Зато он – нет, – взгляд Саола стал твёрдым. – Зачем ты сказала это? Зачем соврала? Это не допрос, Ассен, – добавил он мягче, поймав её напряжённый взгляд, – это разговор по душам.

Она вздохнула и сжала прозрачную ножку бокала.

– Я не врала. Я лишь сказала, что никто из этого жестокого мира не позволит ему любить.

Богиня отпила. Бог терпеливо ждал.

– Никто из этого мира. Белая не считается.

Он внимательно посмотрел в её лукавые глаза.

– А письмо матери?

– Ой, ну нужно же было его как-то задеть. Зато какая потом химия между ними была! М-м-м! – богиня мечтательно прикрыла накрашенные чёрными тенями веки. – Это было чудесно. Так бы и любовалась.

– Ревнуешь?

– Ещё чего!

– А зачем тогда развращала?

– Это мои штучки, тебе не понять. Я такого мальчика упустила! Из-за тебя, между прочим.

– Почему?

– Кто ему жрицу послал?

– А кто тех магов подослал?

– А кто Рогнеде тогда помешал?

– А кто её на это надоумил?

– А кто... – Ассен осеклась. – Ладно, урыл. Но всё равно обидно. Я тебя никогда за это не прощу.

– Можно подумать, он тебе прям так нужен.

–Душа его, Светлый, душа!

– Это понятно, что не он сам.

– Хотя мальчик он хороший.

– Иронизируешь?

– Конечно. Плевать мне на него.

Ассен поднялась.

– Благодарить за гостеприимство не буду, но с праздником тебя, Саол.

– А я поблагодарю. Спасибо, Ассен.

Он тоже встал.

– Уже уходишь?

– Да, пора. Чёртовы дела, знаешь ли.

Она засмеялась и прошла к двери.

– Ассен, – тихо сказал Саол.

Она обернулась.

– Ну чего тебе?

Бог подошёл.

– У тебя есть мечта?

Ассен опешила.

– С чего ты это взял?

– По глазам вижу. Скажи, не стесняйся.

Богиня покачала головой.

– Не может быть всё настолько невинно и просто. Ты обязательно используешь мои слова против меня.

Саол заглянул в её чёрные глаза, до того холодные и равнодушные, нынче печальные.

– Не суди по себе. Никакого подвоха тут нет, я всего лишь хочу подарить тебе что-нибудь в честь праздника.

Тонкие брови девушки поднялись.

– Мне? Повелительнице Ада? Я же твой враг.

Он чуть улыбнулся.

– Хоть у нас с тобой и разные взгляды на жизнь, но мы же части одного целого.

– Ох, Светлый, даже не знаю, – она поджала губы, выражая сомнение. – Боюсь, ты не так поймёшь.

– Говори. Я не буду смеяться.

Ассен скользнула к Саолу, отодвинула прядь кудрявых каштановых волос и что-то зашептала, прильнув к уху.

– Серьёзно? – Саол улыбнулся.

– Эй, ты обещал не смеяться! – она топнула каблуком.

– Я не смеюсь. Я умиляюсь.

– Умиляется он, – богиня скрестила руки на груди. – Ну, так что?

Саол протянул руку.

– Богиня Тьмы Ассен, я приглашаю тебя провести светлые дни Рождества со мной, богом Света Саолом.

Зрачки богини расширились.

– Неужели? Вот так просто?

– Да, – ответил он. – Ты жаждала иного?

Ассен помедлила.

– Сделка Тёмной со Светлым?

– Нет. Давай хотя бы на ближайшие несколько дней отойдём от дел и просто насладимся жизнью.

– Ну что ж, – она пожала его руку. – Я, богиня Тьмы Ассен, отрекаюсь от своих дел на ближайшие дни праздника во имя... во имя исполнения своей мечты.

Запястья богов обвили два луча, тёмный и светлый.

– Ну вот и всё, – Саол мягко улыбнулся.

Ассен села в кресло. Взгляд её был туманным.

– Подожди, Светлый, – она подняла руку. – Дай я отдам своим приказы, чтобы меня потом никто не дёргал.

– Да, давай. Такой шанс ведь очень редко выпадает, по себе знаю.

Она щёлкнула пальцами с длинными ногтями пыльно-розового цвета, и в кабинете тут же возник худой измождённый парень в чёрной изорванной на груди одежде.

– Авель? – изумился Саол.

– С Рождеством, – прохрипел он и поклонился.

– Моя госпожа, – он припал к изящной руке тёмной повелительницы.

– Авель, – надменно заговорила она, – я вынуждена покинуть Преисподнюю на девять дней. На этот срок назначаю тебя главным. Чтобы в моё отсутствие никаких непредвиденных происшествий, ясно?

– Да, моя госпожа, – демон покорно склонил голову.

– Что это с ним? – спросил Саол, указывая на ожоги на груди, едва прикрытые обрывками одежды.

– Под горячую руку попал, – Ассен хихикнула.

– Твою?

– Стала бы я над ним так издеваться, – фыркнула она. – Это маг твой над ним так постарался.

– За что он тебя так? – сочувственно обратился бог к Авелю.

– Я жрицу его напугал, – буркнул он, поправляя длинные чёрные волосы с белыми кончиками.

– Ладно, иди, зализывайся, – ухмыльнулась Ассен. Демон поклонился, затем расправил некогда красивые, нынче выжженные чёрные крылья, заслонился ими и исчез.

Предрассветные сумерки осветили Заоблачный край синим сиянием. Души умерших расходились по домам после ночного празднества, ангелы слетались к великолепному белому храму. Рафаил сидел на камне и смотрел вниз, на спящий Некрос. В руках он держал ангелочка, тряпичную куколку, сделанную маленькой приютской девочкой, верящей в чудеса, и пальцы нежно поглаживали пушистые жёлтые ниточки. Кто-то осторожно положил руку на плечо.

– Рафаил, – позвал тихий женский голос. Ангел обернулся.

– Доброе утро, Дарья. Присаживайся.

Женщина средних лет опустилась на траву.

– Ты передал? – с тревогой спросила она.

– Да. Они тогда уже спали, я положил под ёлку.

– Спасибо, – Дарья благодарно улыбнулась и тоже устремила взор к земле.

Зимнее солнце осветило пробуждающийся город яркими жёлтыми лучами. В этом году праздновать допоздна не стали. Жители разошлись ещё до полуночи, вскоре после ухода ангела, а жрецы отслужили двухчасовую службу и тоже отправились спать. Даже на Туманном кладбище почти никого не осталось: Вятеслав сразу после визита Рафаила лёг обратно в могилу, Арина решила не продолжать бессмысленной ругачки с Киприаном и тоже ушла, забрав с собой Игорька, Ярик и Аля спрятались под деревьями и остаток ночи провели за душевными беседами. Рассвет встретили только Киприан, приглядывавшая за ним Ольга и явившиеся под конец Дима, Костя и Никанор, только теперь празднование Рождества больше напоминало пьянку. Ольга с грустью посмотрела на маленький деревянный домик в углу кладбища: «Хоть у них всё хорошо. Хоть Доротее с любовью повезло».

Тея открыла глаза. Она лежала на диване одна.

– Руся? Руся! – встревоженно позвала она.

Он заглянул в комнату и приветливо улыбнулся.

– Проснулась?

Тея вскочила и обняла его.

– Ну, ну, Теюшка, чего ты испугалась?

– Я просто подумала, что ты ушёл.

– Да ты что, – он ласково погладил её по голове. – Почему ты так решила?

– Нам было так хорошо вчера... или, может, только мне?.. В общем, мне показалось, что ты посчитаешь меня слишком навязчивой, что тебе не нравится такое.

Руся прикрыл глаза.

– Мне очень приятны такие разговоры. Чувствуешь себя нужным.

– Но я не только про разговоры, – неуверенно сказала она.

– А про что ещё?

Тея робко провела по серебряным волосам и крепче обняла худенькое тело.

– И про это тоже. Приятно ли тебе, когда я...

– Когда ты обнимаешь меня, гладишь, шевыряешься в моих волосах? – он засмеялся.

Тея смутилась.

– Есть у меня такая дурная привычка.

Руся приобнял её за плечи и повёл на кухню.

– Садись, сейчас будем есть.

Он взял полотенце, снял с огня сковороду и поставил на лежавшую на столе разделочную доску. Тея принюхалась.

– Яичница?

– Не очень, конечно, празднично, но я старался.

Руся положил перед ней вилку, поставил бокал с молоком и сел напротив. Тея взяла вилку, откусила кусок яичницы.

– Вкусно. Ты добавил приправ?

– Да. Из запасов магических компонентов.

Они засмеялись. Руся подпёр голову рукой и, улыбаясь одними глазами, посмотрел на Тею. «Какая же она милая. Я помню, как она сидела вот так же год назад, скромная, зашуганная. Она так боялась меня, даже есть отказывалась, думала, что отравлю или заколдую, – он прикрыл рот ладонью, пряча улыбку. – Теперь она осмелела: ушла из города, считает это унылое место своим домом. Не знаю, что бы я делал без неё».

– Русь, а ты почему не ешь?

Он поднял голову, выходя из задумчивости.

– А, не хочется.

–Что-то не так?

Тея убрала грязную посуду в кадку и подошла к Русе.

– Я всё думаю, – сказал он, – думаю о тебе. Почему ты у меня такая пугливая? Что там с тобой сделали?

Он тоже встал.

– Я не знаю, Русенька. Я не знаю, почему я такая странная.

– Пойдём. Позволь мне предположить.

Они сели на диван.

– Как мы с тобой похожи. Оба никем не понятые изгои. Только я уже с этим почти смирился, а ты всё ещё очень зависима от чужого мнения. Ты боишься общества, боишься его осуждения, ты думаешь, что ты странная, поэтому лишняя, но для меня ты всегда будешь желанной. Ты добрая, по-детски наивная и радостная, но потому очень милая. Ты, как и я, хочешь любви, и когда ты её наконец нашла, боишься потерять, боишься сделать что-то не так. Ты будто хочешь удержать меня рядом, поэтому так часто обнимаешь. И это нормально, абсолютно нормально. И если кто-то убеждает тебя в обратном, не слушай. Здесь только мы, нас никто не увидит, никто не осудит. Мы живём своей жизнью, по своим законам, и будем жить так, как хочется нам, а не кому-то другому, вроде горожанина или жреца. Ты, наверно, не подозреваешь, но я каждый вечер и каждое утро вижу в твоих глазах тревогу. Я не понимаю, не вижу причины для беспокойства, объясни мне: чего ты боишься, находясь рядом со мной? Меня?

Тея сжала руки, чтобы не расплакаться.

– А у меня должен быть повод? – осторожно спросила она, в мыслях умоляя его сказать «нет».

– Конечно нет, милая, ты что!

Руся обнял её голову и запустил пальцы в волосы, медленно перебирая их. Тея в блаженстве закрыла глаза.

– Каждое утро я просыпаюсь с мыслью, что тебя рядом может и не быть. Ночью на меня словно находит что-то. Я не хочу бояться тебя, хочу раскрыть душу, показать, какая я на самом деле. Но утром понимаю, что, скорее всего, слишком давила на тебя, а ты ведь парень, и тебе такие нежности могут быть неприятны.

– А что же, если я парень, то меня нельзя обнимать? Это несправедливо, – он улыбнулся. – Да ты ложись, не стесняйся.

Тея, не глядя, положила голову ему на колени. Она не хотела открывать глаза, боялась, что Руся увидит её слёзы.

– Нет, почему же, можно, но не в таких же количествах.

– А если я сам этого хочу?

Она привстала.

– Я боюсь обидеть тебя, боюсь, что своими действиями или даже просто словами оттолкну тебя от себя. Даже боюсь перестараться.

– А ты не бойся. Хочешь обнять – обними. Ты верно сказала ночью, что я человек недообнятый. В тебе есть потребность дарить любовь, во мне же наоборот – недостаток её. Так давай поможем друг другу.

Руся расплылся в тёплой улыбке.

–Теюшка, посмотри на меня, – он взял её лицо в ладони. – Посмотри, открой глазки.

Веки девушки дрогнули. Она подняла их, и Руся увидел карие косые глаза, блестящие от сдерживаемых слёз.

– Жрецы не должны плакать, – прошептала она. В горле стоял ком.

– Как и маги, – он улыбнулся и нежно поцеловал её мокрые щёки. Тея затрепетала. – Никогда, Теюшка, слышишь, никогда не позволяй никому указывать, как ты должна вести себя с любимым человеком. Если мне что-то не понравится, я сам об этом скажу. Ты мне веришь?

– Верю.

– Вот и хорошо.

Руся обнял её и прижал к груди.

– Я не убегу, милая, никогда не убегу, не предупредив тебя. Да и как я могу? Кто ж ещё меня такого полюбит?

– Какого «такого»?

– Слабого, плаксивого...

– Понимающего, нежного и любящего, – поправила она.

– Отбрось сомнения. Не бойся показывать свою любовь так, как ты умеешь.

– Меня ругали, когда я чересчур ко всем липла.

– А меня ругали, когда я плакал и просил обнять. Сейчас мы живём вне общества, своей жизнью, так кого нам стесняться? Мы будем жить так, как хотим. Так что не смущайся, обнимай, я разрешаю.

Руся засмеялся.

– Ох, Белая-Белая, – ласково сказал он, баюкая её в объятиях. – Какая же ты робкая, стеснительная, скрытная. Всего-то ты боишься, боишься открыться. Как же мы с тобой похожи!

– Русь? – тихо позвала Тея.

– М?

– Ты ночью спрашивал: за что я тебя люблю. Теперь можно я задам тебе этот вопрос. За что ты меня любишь? У нас же такая разница в возрасте, и ты сам говоришь, что я как ребёнок. Глупая я, в общем.

– Ничуть. Ты не глупая, у тебя просто другой взгляд на жизнь. Ты чистая, незапятнанная, а наивной я тебя называю любя. Я хочу позаботиться о тебе, Теюшка. Можно?

– Конечно. Сделаем это вместе.

Руся утёр её слёзы.

– Кстати, когда мы уснули...

– Спасибо, кстати, за сон, – Тея улыбнулась. Руся засмущался.

– Когда мы уснули и тот сон закончился, мне приснилось, что с неба упала рождественская звезда. Я же тоже вчера желание загадывал.

– И как?

– Мне приснилось, что звезда упала, я снова загадал желание, и под ёлкой появился свёрток с подарком. С утра я посмотрел – он там действительно есть.

– Может, от Ольги? Или ещё кого из призраков?

– Может. Пойдём, посмотрим?

Тея увидела, как глаза мага полыхнули озорным огоньком, как в детстве, когда дети бегут с утра разворачивать рождественские подарки.

– Конечно, пойдём.

– Тогда одевайся, я подожду снаружи.

Тея скрылась за занавеской в комнате, а Руся вышел на улицу. Оставшиеся до рассвета пьяные призраки обернулись.

– О, привет, маг! С праздником, что ли?

– Ага, и вам того же, – Руся сунул руки в карманы. – Вам не стыдно? Вы сколько ещё пить собираетесь?

– Сколько надо, столько и будем, – огрызнулся Киприан.

– Я тебе сейчас поогрызаюсь! Вон пошёл!

Выплывшая из-за плиты Ольга схватила его за волосы и утянула в могилу.

– И вы расходитесь! – бросила она собутыльникам мужа.

Те нехотя послушались.

Тея подошла к Русе. На её плечи была накинута одна из его мантий.

– Айда?

Он кивнул и подвёл её к большой ёлке. Под ней лежал оставленный Рафаилом большой свёрток. Руся наклонился и поднял его.

– Руся? – Тея заволновалась. Он водил пальцами по обёртке, проверяя на наличие магии.

– Тея, – в голосе послышалась тревога, – это... с Заоблачного.

Он развернул свёрток. Это оказался пушистый плед с вышитым кленовым листом.

– Тут письмо, – Тея подобрала со снега кусочек бумаги и бегло пробежалась глазами. – Руся! Ты должен это прочесть.

– На этом пледе нет никакой магии, – задумчиво проговорил он. – Только дыхание смерти и... ещё чего-то, настолько тонкого, что я не могу уловить.

Он повернулся.

– Что там у тебя?

Он взял из её дрожащих рук письмо.

«С Рождеством, мои дорогие! Знаю, никто вам подарочек не сделал, вот я и решила связать вам плед для двоих. Сердце кровью обливается, глядя на вас, но я понимаю, что для вас иной судьбы быть и не может. Да и не хотела бы я иного для своей дочки. Руслан, если ты читаешь эти строки, знай: я простила тебя и благословляю ваш союз.

Дарья-швея».

– Твоя мама... подарила нам подарок... и про меня не забыла?

Руся посмотрел на Тею слезящимися от счастья глазами.

– Спасибо. Спасибо ей.

Тея обняла его, и Руся накинул на них плед. Метель успокоилась, лишь снег падал большими хлопьями, покрывая спящие деревья, обледенелые надгробия и двух влюблённых, не принятых миром, но спокойно живущих в уединении на проклятом жрецами и магами Туманном кладбище.