Dependence...

Черный джинсы, чёрные свитер, черная дутая куртка, черные потертые кеды и неаккуратный пучок на голове – просто, серо, невзрачно.

Королевы школы такое не носят.

Они носят максимально короткие юбки, открытые топы и высокие каблуки. Но я больше не королева, так что мне плевать.

Мои глаза немного опухшие, из-за вчерашней истерики, и кожа неестественно бледная.

Опаздывать на занятия совсем не хочется, поэтому вместо макияжа, который точно занял бы у меня более получаса, я нацепляю черные очки и иду в школу.

Стараюсь думать о чем-нибудь отстранённом: о погоде, учебе, походе в кинотеатр на новый фильм ужасов. Но мои мысли вновь и вновь возвращаются в женскую раздевалку, в тот самый момент, когда Стайлс смотрел на мое откровение так, будто он меня понимает.

Рассказывать обо всем главной звезде школы было опрометчивым поступком. Нет - это было глупым поступком. Но я не могла больше терпеть. Ведь мне так часто твердили, что все неправильно.

Неправильно приходить в школу пьяной. Неправильно посылать директора. Неправильно кричать со сцены о том, как ты ненавидишь людей.

И мне так хотелось услышать, что это правильно.

Правильно чувствовать боль от потери. Правильно бояться одиночества, что стало привычной обыденностью. Правильно проявлять свою слабость, когда уже нет сил оставаться сильной.

И я чувствовала, что в  его изумрудном взгляде вместо привычного колючего безразличия, увижу по буквам написанное п.р.а.в.и.л.ь.н.о. и это было бы так неправильно, но черт возьми, так необходимо.

Дохожу до школьной парковки за десять минут до звонка, и взгляды всех присутствующих мгновенно устремляются на меня. Со всех сторон слышаться «добродушные» приветствия и их лица украшают «искренние» улыбки.

Так привычно. Так правильно. (Неправильно)
Спектакль начался. Маски надеты.

Спиной чувствую прожигающий насквозь взгляд изумрудных глаз, и рефлекторно выпрямляюсь. Так не привычно. Так неправильно. (Правильно).

Нельзя показывать свою слабость. Нельзя давать повод для сомнений.

Салли Парсонс – королева скандалов, - вот кем меня видят остальные. И это правильно.

Девушка, которая сидела на полу в школьной раздевалке и плакала о том, кого даже другом назвать могла с большой натяжкой – вот кем меня теперь видеть Стайлс.

И это неправильно.

***

Между пальцами медленно тлеет ментоловая сигарета и легкий заполняет едкий дым. Я закрываю глаза. И это приносит облегчение. Это расслабляет.

Это заполняет пустоту в груди.

Но рано или поздно дым рассеивается, как и иллюзия моей полноценности.

Минуты текут, как часы, и я упиваюсь своим одиночеством на заднем дворе школы.

Кто-то встает по правую сторону от меня и я по привычки рисую в голове образ улыбчивого, худощавого парня.

Вот он сейчас глупо и пошло пошутит, затем выхватит из моих рук сигарету и сделает большой затяг. Мы помолчим о серьёзном и поговорим о разных пустяках.

Мы будем вместе растворяться в табачном дыме и упиваться нашим одиночеством.

- Мне не нравится, когда девушки курят. – хриплый глубокий голос раздается где-то над ухом и от неожиданности я роняю сигарету на сырой асфальт.

- Стайлс, - с моих уст срывается удивлённый возглас, и полные губы Гарри растягиваются в кривой усмешке. – что ты здесь делаешь?

Гарри поворачивается ко мне лицом, облокачиваясь на железные перила и устремляет на меня свой тяжелый взгляд:

- Я хотел поговорить. О вчерашнем.

Я громко сглатываю и нервно улыбаюсь. Поговорить. Он хочет поговорить о моей слабости.

Увижу ли я в его изумрудных глазах желанное п.р.а.в.и.л.ь.н.о или наткнусь на привычное безразличие?

- Это вовсе не обязательно. – достаю из кармана дутой куртки целую никотиновую палочку и поджигаю её, старательно игнорируя недовольство моего неожиданного собеседника. – Просто забудь об этом.

- А если я не могу забыть. Если мне это нужно. – Гарри делает шаг вперёд, заметно сокращая расстояние между нами, и в нос мгновенно ударяет аромат кофейных зёрен, муската и кисловатых духов Лилит. Я задыхаюсь.

- Мы мало с ним общались… в последнее время. Он заметно отдалился – Стайлс устало вздыхает и, закрыв глаза, сжимает кулаки. Он был его другом. Ему тоже тяжело. Он тоже горюет. – Я просто хотел…возможно он…

- Он говорил о тебе. – слова срываются слишком резко, как и напряженный выдох моего собеседника. – Постоянно. Он гордился тем, что может назвать тебя своим другом.

- Я…я… - Гарри потеряно осматривается по сторонам, не в силах вымолвить хоть одно внятное слово. И я, повинуясь мимолётному порыву, делаю шаг вперёд и заключаю парня в крепкие объятья.

Мне это нужно.

Ему это нужно.

И это правильно.