Неоновые мальчишки

Рейн сбежал в туалет на первом этаже, именно в тот, где уже несколько раз подряд пересекался с неоновыми мальчишками. Он кинул рюкзак на пол, подбегая к раковинам. Не выдержал. Не стерпел. Что же ты наделал, Рейн Спарк?

Он принялся агрессивно тереть лицо руками, пытаясь смыть с физиономии... самого себя. Его руки, его ноги, его душа, его внешность. Любая часть тела, которая напоминала ему, насколько он ничтожен. Он ничего не смог сделать, никого не спас. Пока другие старались на благо семьи, он развлекался с друзьями, влюблялся, а также радостно улыбался на фотографиях с шестнадцатилетия. Какое право он имеет думать, что заслуживает дурацкого счастья, если даже отомстить не может ни за кого?

Рейн больше не мог. Он со всей дури ударил рукой по крану, после чего просто сел у стены, закрывая глаза. Ни грязь, ни вода, ни мысли, ни планы, ни неоновые мальчишки, ни о чем не хотел он думать. Его сердце было забито проклятой дрянью, которую не достать, проклятой дрянью, от которой не избавиться - прошлым, которые не изменить, матерью, которую не снять с ремня, отцом, который сгнил за решеткой, Ирис, чью смерть он даже не увидел... Рейн принялся прерывисто и тяжело дышать, пытаясь успокоить сердце, как и знал, что оно не в силах успокоиться и заткнуться.

Он продолжал с закрытыми глазами долбиться головой о стену, а также вечно дергать себя за воротник, пытаясь остудить пыл. Из-за чего даже не заметил, как все это время в туалете был он - Нёрфи Корт.

Нёрфи стоял, оперевшись об арку, ведущую к кабинкам туалета. Позади его спины можно было увидеть вещи на подоконнике, а также открытое окно. Ну, точно, Нёрфи Корт опять сидел здесь и курил свои дурацкие сигареты. А Рейн его сразу и не увидел, стоило злости затмить разум.

Ничего нового: красный пиджак, из кармашка которого торчали золотые цепи. Скорее всего цена одного такого аксессуара будет равняться с годовой зарплатой Рейна, когда он одновременно подрабатывал в зоопарке смотрителем, а вечером в шиномонтажке. Если бы не довольно выраженные серые глаза, Нёрфи Корт определенно был бы похож на красно-черную тучку, бегущую вдаль.

Рейн шмыгнул носом, вытирая лицо рукой. Нет, слезы не лились. Насколько бы он не хотел плакать, слезы были недоступным ему желанием, которое не исполнялось. Заплакать - значит, отпустить боль. Заплакать - позволить себе прожить ненависть, сжигающую изнутри легкие. Дорогое удовольствие, а Рейн был нищим. Он молча смотрел на Нёрфи, пока тот не догадался протянуть фляжку.

Сердце замерло. Нёрфи Корт, элита элит, неоновый мальчик, к которому невозможно подойти, сам проявляет заинтересованность к милому Рейну. Трясущимися руками Спарк выхватил емкость из его рук, осушая до самого дня.

Неприятная желчь невероятно крепкого алкоголя обжигала гортань. Струя омерзительно долго спускалась по глотке, пищеводу, обжигая даже желудок. Она заткнула мысли чересчур сильным запахом и немыслимой горечью, обволакивая все тело изнутри жалким холодом. Рейн еле откашлялся, возвращая фляжку. Нёрфи печально усмехнулся, присаживаясь у противоположной стены.

- Ты знал, что она знает верумский? - спросил Рейн, еще раз шмыгнув носом. И по роже его видно было, насколько он зол. В такие моменты фильтровать словарный запас не получалось совершенно.

- Знал.

Рейн громко усмехнулся, вцепившись в лоб. Он нервно засмеялся.

- Класс! Просто сказка!

Он попытался успокоить себя еще раз. На этот раз другая практика - четыре секунды вдох, четыре задержка, четыре выдох. Он принялся глубоко и громко дышать, краем глаза замечая, с каким же неподкупным любопытством красный неоновый мальчик смотрит. Страшно было подумать, что именно вызвало в нем столь сильную заинтересованность. Рейн выдохнул. Дыхательные практики, да? Успокоиться не получилось. Опять.

Нёрфи достал сигарету, принимаясь курить. Он протянул одну Спарку.

- Будешь?

- Красный, - сказал он, игнорируя мальчишку и рассматривая его кровавый пиджак. Для полноты образа не хватало надеть монокль, как у преподавателя по праву или лиловые очки Деламара. - Почему красный? Почему не черный, синий, фиолетовый, в конце концов.

- Ты не любишь красный? - он вернул лишнюю сигарету в пачку, начиная курить.

- Я не люблю запах крови и канализаций, - Рейн махнул рукой. - Я неделю работал у мясника. Знал бы ты, как там воняло сырым мясом и кровью. Я не мог вымыть эту дрянь ни одним мылом, из-за чего мне приходилось наливать на себя духи тоннами, только чтобы ничего не чувствовать. Мне постоянно казалось, что я грязный, что я мылся в ржавчине. Я чувствовал на руках чужую кровь. Но я в том числе ненавидел духи.

- Мне-то какое дело? - Нёрфи с таким отвращением поднял бровь, будто бы от Рейна этим мясом и воняло.

- Никакого, - Спарк усмехнулся, разглядывая свои руки, которые безумно... Безумно тряслись. - В этом нет смысла, как и в очередных беседах. Нет смысла, как и в попытках держаться. Нет смысла, как и в попытках себя оправдать. Ни в чем нет смысла, потому что уже поздно обо всем размышлять. Этого "всего" больше нету. Незачем волноваться, как и не зачем делать вид, что мне или тебе есть до каких-то там слов Дюны дело. Вот и все!

Рейн встал. Он стряхнул грязь со штанов, глядя на этого озадаченного Нёрфи, который даже сигарету из губ не высунул. Спарк взял портфель и молча отправляясь на выход.

- Она хорошая, - успел выкрикнуть Нёрфи, вынудив застрять в дверях. Рейн крепче сжал лямку рюкзака, навострив уши. - Она правда может помочь. Глупо ставить крест на чужой помощи.

Рейн крепче стиснул губы, прикусив нижнюю губу, только чтобы не закричать или не разрыдаться.

- А еще рак лечится божьим благословением, - махнул он рукой, покидая уборную. - Проходили этот бред.

Дверь в туалетную комнату закрылась. Уборная наполнилась необъяснимым давящим молчанием, изредка оглушающим пением птиц за окном. Нёрфи отчаянно улыбнулся, сделав еще одну затяжку.

- В попытках себя оправдать, говоришь? - сказал он, поглядывая на птиц в окошке.

Рейну больше нравился приглушенный свет, когда вещи в комнате не цепляли внимание, а проблемы исчезали под натиском тусклой лампы. Он сидел за столом в своей комнате, без остановки продолжая щелкать пружинистой ручкой. Почему-то заяц на столе заставлял задуматься даже больше беседы с Дюной.

Объясняться с Севой Шерлом и Кэтрин Даль не хотелось совершенно. Рейну не нравилась их игра в люблю-ой-люблю, а также странные телодвижения насчет совместного проживания. Он понимал, что своим присутствием и вправду сильно подпортил им жизнь - бурные ночи сменились тихими объятиями, а совместные романтические завтраки и ужины повседневной стряпней. Ручку заело. Рейн перевел на нее взгляд, как в поле зрения невзначай попался он - очередной стикер.

"Хорошего тебе дня, Рейн"

Изначально записка висела на входной двери. Определенно в том месте, где Рейн бы ее заметил. До сих пор оставалось загадкой, почему Сева и Кэтрин настолько к нему добры, вспомнить хотя бы вчерашнюю борьбу за рубашки.

Севе сильно не понравилось, что Рейн отказался носить приобретенные вещи, из-за чего успел даже отчитать за неумение принимать подарки от чужих сердец. Конечно, под "отчитать" Рейн подразумевал, что Сева просто в спокойном тоне уточнил, по какой причине так не хочется принимать подаренное, это ведь не дом, машины или мотоцикл, в конце концов, а обычная белая рубашка, которую можно купить по дешевке на каком-нибудь рынке... Однако как-либо быть должным Севе не хотелось. Как и принимать сомнительную заботу от чужих.

Нужно было подобраться к неоновым мальчишкам. Эта мысль на репите крутилась в голове и не давала успокоиться. Каждый день, каждый час, каждая минута бренной жизни отдавалась думой о мести. Рейн шел в академию - думал о количестве совместных пар с мальчишками, а также о возможных местах пересечения. Сидел на занятиях - без остановки глядел на элиту элит, пытаясь понять про них хоть что-то или устало взирал на доску, размышляя о том, на какой перемене он с ними пересечется. Не говоря уже о блокноте, в котором появился обязательный пункт "стать неоновым мальчишкой", а также о мистере Зайчинске, на которого Рейн теперь смотрел без боли... Хоть госпожа Дюна и пыталась залезть в голову, пытаясь, якобы, "помочь", ее помощь стала ядом и лекарством одновременно - она напомнила о настоящих причинах приезда, заставляя даже в собственной комнате думать об элите элит. "Собственной комнате?" - смешно. Это просто ночлег. Лачуга, спальня, кровать, но не дом. Никогда им не станет. Не в этом цель.

Хоть Рейн и начал частенько забывать, для чего именно желал подружиться с неоновыми мальчишками, он врал себе, что забывает.

Стук ручкой. Рейн устало выпустил ее из рук, пока она окончательно не докатилась до края столешницы, прерываясь лежащими книгами. С минуты потупив на глупую ручку, ничем своей бессмысленностью не отличающуюся от Рейна, он схватился за кулон, поспешно отворил створку. Ничего нового: фотография мамы и папы со свадьбы, а также фотография с шестнадцатилетия и Ирис.

- Думать... Бесконечно думать, да, Ирис? Думать, как все исправить...

Рейн открыл ноутбук. Он принялся еще раз просматривать социальные сети неоновых мальчишек. Все было абсолютно так же, как и всегда: на странице Опала Деламара появился еще один кадр с фотосессии, аккаунт умницы Еши Бланша до сих пор пустовал, как и утреннее селфи Николаса ничем не отличалось от предыдущих пяти. Сердце почему-то больно стукнуло, стоило дойти до Нёрфи Корта.

Нёрфи Корт. Неоновый мальчик, элита элит, по всей видимости, близкий друг Николаса Бланша, а также сын одного из главы империи Жизни. А еще точнее человека, которого Рейн обязательно убьет.

Если с Еши все было понятно - умный, спокойный книголюб, да и Николас - эгоцентричный пофигист, а Опал - соблазнительный расточитель, то сказать чего-то определенно про Нёрфи было нельзя.

Если Рейн видел этого красного мальчишку, то всегда в компании с Николасом - во внутреннем дворе, в столовой, на парах, в коридорах, даже в уборной на первом этаже. А что говорить о его крайней молчаливости и странном поведении утром. Складывалось впечатление, что Нёрфи - обычная пешка короля белобрысого Бланша. Только вот тяжело было объяснить, почему эту пешку опекает король... В противном случае не находилось причин, почему Николас с таким волнением ждал Корта от Дюны.

Рейн тяжело вздохнул, упав на спинку стула. Идей не было и нет.

Он был совершенно без понятия, как стать с мальчишками ближе. Сильнее обычного было жалко, что он вовремя не сообразил спросить у Нёрфи про поход к Дюне, как и больше, казалось, подобное было неуместно. Тем более с неприступной жизнью и строгим нравом Корта навряд ли бы получилось заговорить зубы и вывести на душевные разговоры. Неоновые мальчишки, как и всегда, ослепляли своей сложностью.

Невероятно громкая машина с характерным гудком проехала по соседней улице. Рейн повернул голову на оглушительный и резкий звук, пытаясь разглядеть источник шума. По дороге из окна четко было видно, как крышесносный болван мчится со всей дури и придурью, да еще и с включенной музыкой на полную катушку. Не оставалось ничего, кроме как закатить глаза и неодобрительно цокнуть. Всегда раздражали ночные гонщики, которые будили выхлопами машин, да еще и считали, что имеют право кричать песни. Когда работаешь по две смены в день три недели без выходных, сон становится самой желанной и страстно ожидаемой вещью. И уж тем более в такие моменты идиотские и глупые выхлопы машин раздражают больше гнойной ссадины. Рейн посмотрел на экран монитора. Что он видел? Он видел перед собой социальные сети Нёрфи Корта, страничка которого была чересчур странной даже для Нёрфи. Наверно именно такие люди, - богатые, без комплексов или запретов, - и создают ночью шум, не давая адекватным человечкам спать. Стоило подумать о машине, а потом и наклонить голову вбок, продолжая с задумчивым видом рассматривать "эстетичную" фотографию с бокалом и картами на столе, как Рейн подумал о машинах. Деньги, машины, шум... Точно, Николас Бланш занимался гонками.

Никогда еще в жизни Рейн не вбивал слова на клавиатуре настолько быстро. Он принялся изучать страницы, пытаясь найти хоть один намек на причастность Николаса к гонкам. Худо-бедно удалось обнаружить пост трехмесячной давности, где светился простой комментарий от странного качка "возьму реванш".

Сомнений не оставалось. Хоть Николас Бланш и не выставлял фотографий с гонок, понять о нем подобную информацию можно было хотя бы по извечным снимкам машин с разных ракурсов. Если бы не скрытые подписки и друзья, Рейн смог бы вычислить и место проведения гонок, однако возможности, как и всегда, играли против. Так появилась новая запись - Николас Бланш занимается гонками, которые Спарку нужны.

Часа два без остановки он открывал все возможные сайты, просматривал новости, социальные сети знакомых и друзей друзей неоновых мальчишек, но так и не смог определить точное место проведение следующих гонок Николаса Бланша.

Если Николас действительно занимался гонками, значит должен был быть сайт или группа, где обсуждались подобные темы. Сколько бы источников Рейн не нашел, сколько бы не просмотрел реклам и страничек, определить со стопроцентной точностью будущее место проведения, не получилось. На то влиял либо Марс в Сатурне, либо не особо развитое умение шарить по фалсумским социальным сетям.

За все время Рейн выцепил для себя три сайта, на которых говорилось о гонках. Где-то это были гонки по ночной трассе, где-то на полях, а где-то и вовсе областные конкурсы. На еще одной попытке определить нужную, он сдался, поникше опустив руки вниз. Если мистер Зайчинкс перестал так сильно раздражать, изредка надоедая на столе, что было говорить о бликах от декоративной шторы. Рейн перевел взгляд на потолок, на котором так и игрались огоньки. И вправду, глянцевый потолок был отвратительным, хотелось налепить на него стикеры, только чтобы не видеть самого себя. Не успел Рейн одуматься, как телефон завибрировал. Ари Вински прислал очередную шутку.

В голову словно током гениальности ударило. Точно! Рейн ведь знает Ари Вински, бывалого, сплетника, того, кто многое знает о неоновых мальчишках! А значит и может подсказать, как добраться до Николаса Бланша.

Рейн смахнул очередное сообщение от Ари, не собираясь даже вчитываться и понимать юмор, после чего начал написывать. Конечно, ему и самому было неприятно обременять одногруппника корыстными идеями, только вот добраться до элиты элит казалось важнее. Вински, скорее всего, обидится на такую наглость, может быть начнет дуться и говорить, насколько его достали с Неоном. Но Спарку было плевать - его цель добраться к жертвам, а не заводить дружбу с аистовым отребьем. В конце концов, попробует чем-нибудь задобрить его после.

"Николас занимается гонками?" - коротко уточнил Рейн, хоть и знал, что подобное не будет иметь особого смысла - факты оставались фактами - этот неоновый мальчишка явно был заинтересован в подобном.

Ари прочитал сообщение сразу, но отвечал долго. И по строке видно было, как он то писал, то, по всей видимости, стирал предложения. В конце концов минуты через две все-таки решился выдать незамысловатое "что за резкость?"

Рейн устало упал на спинку стула, еще раз взглянув на потолок. Блики от капелек дождя были уже не настолько заметны - на дворе была ночь, солнце практически село, да и включенная лампа над столом убивала тени. Он поднял телефон, принявшись быстро записывать.

"Интересно посмотреть на машину" - коротко ответил Рейн, особо ни на что и не надеясь.

"Ты не видел ее у въезда в академию? Черная такая, с открытым верхом"

"Я ему должен. Хочу быстрее решить этот вопрос".

Переписку убило долгое молчание. Рейн не стал думал о том, понимал ли Ари Вински настоящие причины, по которым новенький так увлекся элитой элит, как и знал, что Ари прекрасно об этом знает. Он был единственным человеком, который примерно понимал, почему Николас заступился за Рейна на психологии, как и был чересчур далек от истины. В конце концов Ари вышел из сети, а через минут пять молча отправил Рейну ссылку на какую-то группу. Простого "спасибо" хватило, чтобы Вински оставил попытки понять Спарка хотя бы до окончания дня.

Это оказалась группа, в которой в подробностях рассказывалось о гонках. Вот и информация для спонсоров, как и записи, прямые трансляции, флудилка, фотографии с мероприятий, рекламы чужих аккаунтов. Стоило пролистать бесконечные короткие ролики, "кружочки" и увидеть самый последний выложенный пост, как сердце предательски заныло.

В посте чёрным по белому было написано про участие Николаса Бланша. Точнее не Николаса Бланша, а Белого гонщика. Хватило шесть секунд посмотреть на фотографию с ним в шлеме, чтобы убедиться в собственных наблюдениях.

Сомнений не оставалось - это был элитный мальчик. Стоило полистать канал еще, посмотреть некоторые комментарии, как Рейн наконец-то понял, по какой причине в чате так и продолжали загружать короткие ролики - гонка шла именно сейчас. И Николас Бланш, под псевдонимом Белый гонщик, принимал участие.

Рейн, не думая долго, открыл шкаф, напялил на себя первую попавшуюся одежду, натянул носки, в это время успевая на ноутбуке вычислять, куда ехать. Он не хотел терять шансы стать с неоновыми мальчишками ближе, особенно не хотел подобное затягивать после разговора с Дюной. Она профессионально напомнила о настоящих проблемах Рейна Спарка, а не об очередных тестах или невозможности избежать издевательств. Он с грохотом закрыл крышку от ноутбука, выбегая из комнаты.

Из зала, как и всегда, доносился тихий шум телевизора, а также отголоски разговора Кэтрин и Севы. Они часто садились на кухню и обсуждали все подряд, иногда под фильм, иногда под пирог или чипсы, иногда под пледом на теплом диване. Их отношения безумно были похожи на взаимоотношения бабушки с девятью кошками, которых она не отпускала ни на шаг. Впрочем, всё это перестало иметь значение, когда соседушки увлеченно звали смотреть фильм, но уже и не обижаясь, что Рейн ни разу не соглашался. Видимо, их устраивали порядки, по которым Спарк хотя бы просто позволял себе отвечать.

Он присел на сидушку рядом с выходом, принявшись быстро завязывать кроссовки. Утром нашлись силы впервые за долгое время отмыть обувь, из-за чего пришлось доставать новые кроссовки идеально белого цвета с такой же подошвой.

- О, Рейн, - выглянул из зала Сева, прислонившись к обрамлению арки и продолжая жевать свое яблоко. - Ты это куда на ночь глядя?

- Схожу кое-куда, - продолжал он, как ни в чем не бывало, наскоро завязывать шнурки.

Сева достал телефон из заднего кармана штанов, сделав еще один укус.

- Емае, Рейн, - он перевел на него взгляд. - Ты время-то видел? Час ночи уже. Куда ты так поздно?

- Не имеет значения, - Рейн наконец закончил с ботинками, принимаясь стучать ногой и проверять, удобно ли села обувь.

- Так, - Сева быстренько отложил яблоко на столешницу позади спины, вытерев руки о штанины. - Так дело не пойдет. Куда ты идешь? Ночь на дворе, давай серьезно. Мне начинать волноваться? Просто так по ночи никто никуда не шляется.

- Волнение - бессмысленная вещь, как и сострадание, - он снял с крючка куртку, начиная просовывать рукава. - Не решает проблемы, а всего лишь оттягивает момент их неизбежности.

- Это попытка подружиться, которую ты от нас не принимаешь.

Рейн остановился. Он искоса посмотрел на Севу с полным недовольством, чуть ли не фыркнув.

- Я не просил дружить со мной.

- А я и не думал спрашивать, - Сева отстал от арки, подойдя ближе. Он помог Рейну с вывернутым воротником, поймав этот неодобрительный взгляд и предупреждающий шаг назад от Рейна. - Так куда идешь-то? Это такой секрет?

- Я не обязан перед тобой отчитываться. Мы - соседи, не больше, - он взял телефон, отправляясь на выход.

- Честно, мне обидно знать, что ты настолько меня ненавидишь.

Рейн остановился. Он крепче стиснул зубы, так и не повернув на Севу голову. Почему-то эти слова больно прошлись по душе, словно тонким лезвием начали водить по поверхности сердечной сумки, пока сосуды больно рвались под острием ножа. Севастьян подошел ближе, как в коридор выглянула и Кэтрин, продолжая молча наблюдать за всем со стороны. Причем было подобное молчание для рыжей лисицы Даль крайне необычно. Обычно она безумолку встревала в разговоры, только чтобы поговорить. Рейн нервно застучал ногой.

- Мы уже почти две недели живем в одном доме, а я, мы с Кэтрин, ничего не знаем о тебе. Мы неприятны тебе, поэтому ты нас избегаешь? Меня тревожит этот вопрос.

- Я не говорил, что вы меня раздражаете.

- В том-то и дело, что ты ничего не говоришь, Рейн, - подключилась Кэтрин, конечно же вцепившись в плечо своего драгоценного парня. - Ты даже возможности не даешь узнать тебя ближе.

Скальпелем под кожу. Почему-то слова Кэтрин, той самой радушной и радостной Кэтрин, больно врезались в сознание, заставляя думать, что Рейн недостаточно хорош. Необоснованная доброта пугала, поскольку тяжело было объяснить, чем именно она была вызвана, как и начала казаться чем-то обыденным.

- Я не умею выражать эмоции, - потирая палец о палец, сказал Рейн, уже чувствуя, как волна тревоги подкрадывается к горлу. Еще немного, и он забьется в диком треморе от всего. - Вы мне не неприятны. Просто я не люблю говорить о себе.

- Но мы хотим знать о тебе, - Кэтрин подошла ближе, вынудив Рейна развернуться. Он посмотрел и на эту взволнованную девчонку, и на этого встревоженного пацана. Если бы не довольно молодые лица, начало бы казаться, что эта парочка решила стать родителями Спарка. - По крайней мере быть уверенными, что... Что у тебя все хорошо. И что ты не ввязываешься ни во что дурное.

Рейн тяжело вздохнул. Он и сам прекрасно понимал, насколько осмотрительными и напряженными стали Сева и Кэтрин, особенно после случая в столовой. Ссадины на лице до сих пор гудели, как и две из трех рубашек который день мариновались в отбеливателе из-за очередного пятна. Любой сознательный человек задумался бы о ментальном состоянии того, кто кусает себя до крови, кого избивают в академии, у кого умерли родители, сестра, кто переехал в другую страну и... Рейн глубоко вздохнул, уже страшась даже перечислять причины доброты и заботы соседей. Понятное дело они скорее всего придумали, что он пошел на стрелку или покупать запрещенные вещества, в попытках облегчить душевное состояние, но от этого было не легче. Он нервно зачесал макушку, так странно махнув рукой.

- Ночные гонки. Мой одногруппник занимается этим. Хочу посмотреть.

- Ночные гонки? - Сева явно ожидал услышать что угодно, но точно не это. Он постучал пальчиком себе по бедру, подойдя на пару шагов ближе. - Ого, не знал, что тебя такое интересует. Я думал, тебе больше нравятся... Не знаю, может, книги?

- Книги? - Рейн скрючил брови, посмотрев на Шерла, как на настоящего дурачка. В конце концов едва заметно покрутил головой, отпуская панику. Ничего страшного не произошло. Он просто рассказал, его не осудили и не осудят. И не раскроют.

- Ну, да, - Сева еще и так непонимающе подбородок зачесал. - Ты привез много книг, потом, я часто видел, как ты засматривался на стеллажи в кабинете, ну, - он указал большим пальцем на дверь около комнаты Рейна. - В этой комнате точнее.

- Я работал в шиномонтажке около года. Если бы я ненавидел машины, не продержался бы там и дня. Люди любят искать проблемы там, где их нет.

- Ого, ты механиком работал?

- Механиком, смотрителем в зоопарке, поваром, кассиром, флористом, курьером, помощником мясника и... - Рейн цокнул, заметил этот недоуменный взгляд Севы. - Я много, где работал.

- Искал себя? - уточнила Кэтрин, когда Рейн еще раз проверил содержимое карманов, отправляясь на выход.

- Вынудила жизнь, - Рейн открыл дверь, шагнув на крыльцо. - У нас с ней стабильно абьюзивные отношения.

Он не стал объясняться. Входная дверь закрылась, а Сева с Кэтрин еще секунд пять молча провожали соседа в темноту.

Оставить соседушек в неведении успехом не увенчалось. Уже через пять минут Рейн сидел в одной машине с Севой, неодобрительно скрестив руки на груди. Да, Севастьян Шерл все-таки успел предложить подвести, а Спарк не смог найти ни единого адекватного аргумента, почему он не должен этого делать. Приходилось пожинать плоды своего отречения.

На навигаторе показывался путь, а спереди мимо пробегали желтые блики от уличных фонарей. На дворе и вправду была темная ночь, что даже машин на дороге практически не было. Впрочем, их не было и по причине того, что гонки проходили за городом, не так уж и далеко от академии Элиты и пустых трасс.

- Значит, много, где работал? - начал Сева, так взволнованно переводя взгляд на Рейна. И по пальцам, стучащим по рулю, и по приподнятым плечам было понятно, насколько соседушка переживает и "хочет подружиться".

Молчание затянулось. Машину окутала немыслимая напряженность от невозможности найти общий язык, из-за чего не оставалось ничего, кроме как цокнуть, сесть поудобнее, да принять правила неприятной игры.

- Да. Было дело.

- Расскажи подробнее.

Рейн не хотел говорить. Он не любил говорить о себе и своем прошлом, а также чертовски сильно ненавидел, когда другие ему сострадали. Он сам выбрал путь, по которому смело шагал, поэтому и, как думал, не нуждался в поддержке. Его действия - политика, его правила - закон. Его жизнь - слабость... Он покрутил головой, понимая, что молчание погубит его.

- У меня рано умерли родители, нужны были деньги, поэтому я работал, чтобы прокормиться. Ничего необычного. Мне нечего рассказывать об этом.

- Ну, - Сева повернул руль, съезжая по круговой трассе. - ты говорил, что твой отец умер в прошлом году...

- 13 января прошлого года, - Рейн прищурил глаза, с такой злобой оглядев Шерла. Тот взбудоражено сжался, почувствовав на себе гнев. - Это все, что тебе нужно знать.

Молчание. Спарк перевел голову на дорогу, продолжая рассматривать очертания проплывающих мимо домов, оранжевых фонарей, а также невероятно мрачного неба. Сколько бы мыслей не крутилось в голове, насколько бы он не пытался держаться и делать вид, что все хорошо, это "хорошо" означало, что даже напряжение в машине перестало волновать. Внутри буря была страшнее.

- Рейн, - Сева начал чересчур серьезно, так внимательно осматривая дорогу перед собой. Чем и была приятна ночная трасса, так это короткой дорогой. - мне очень...

- Зачем ты решил подвести меня? - перебил его Спарк.

Рейн выглядел чересчур озадаченно. Он продолжал глядеть на дорогу, в этот раз даже не переводя взгляда в другую сторону. Его голова была полна идей, а слова никак не хотели выходить наружу. Они покрывали легкие изнутри, заставляя тяжело дышать.

- Потому что уже поздно. Тем более, на чем бы ты доехал? Автобусы уже не ходят, а такси крайне дорогое, особенно загород.

- Опекаешь, как мамочка, - Рейн поправил ремень сиденья, с таким отвращением осмотрев Севастьяна. - Я не люблю душевные разговоры, - он поникше уперся головой о стекло сбоку, закрывая глаза. - Последний раз, когда я изливал душу, было на похоронах сестры, - он усмехнулся. - Никто не пришел на ее похороны. Ни соседи, которые, якобы, помогали, ни лечащий врач. Мне было смертельно обидно, что про нее забыли, как про ненужный мусор. Оправдание было одно - она заразна, она больна, я заражусь, если буду водиться с ней. "Из-за нее твой отец и умер!" - Рейн постучал пальцем по виску. - Люди - глупцы, которые делают вид, что сострадают, хотя на самом деле это совершенно не так. Это лишь попытка потешить свое самолюбие.

- Ты не веришь в сострадание?

- Я не верю в других, - Рейн тяжело вздохнул, посмотрев на Севу. Под бликами ночных ламп сильнее обычного в глаза бросалась татуировка на шее. - Мне было тяжело. Крайне тяжело, но я терпел и делал вид, что это в порядке вещей, потому что у меня не было времени на сострадания самому себе. Поэтому не спрашивай меня о том, о чем знать ты не хочешь.

Глухой шум от трения колес о дорогу, легкий ветерок от включенного кондиционера. Рейн вернулся рассматривать улицу перед собой, пока Сева так и продолжал с невероятно безжизненной рожей попросту смотреть вперед.

В прошлом было много дыр, заполнить которые счастливым настоящим не получалось. Особенно много дыр на местах, где Рейн вспоминал о чем-либо так часто, что проделал на листе этом дырку, в попытках стереть из памяти. Сева, кажется, понял, что расспрашивать о подобном и вправду не имело никакого смысла, так что смело отступил, продолжая молча вести машину, изредка поглядывая на навигатор.

На улице было достаточно тепло для поздней ночи. Достаточно тепло для разговоров и чересчур холодно для открывания душ. Спустя мучительные минут пять пресного молчания, Сева все же не выдержал накала страстей, пытаясь взять ситуацию под контроль.

- Значит, - постучал он пальцами по рулю, - ночные гонки одногруппника.

Рейн громко вздохнул, так уставше скрестив руки на груди и продолжая поглядывать на себя в боковом зеркальце.

- Угу.

- Что за одногруппник? Подожди, это же не...

Спарк повернул голову на Севу. Тот продолжал напряженно сводить плечи, даже не одарив вниманием. Даже жалко становилось, что он ни на один свой вопрос не получал ответа. Рейн решил смилостивиться и хоть чем-то разбавить угнетающую обстановку в авто.

- Да, - сказал он довольно обнадеживающе, чуть повернувшись телом к Севастьяну. - Николас Бланш. Неоновый мальчик, элита элит. Мы учимся в одной группе.

- Неужели он пригласил тебя на гонки? - Сева шире раскрыл глаза, уже и не скрывая удивления. - Ты же не хочешь сказать, что это он теб...

- Он мне помог, - быстрее отчеканил Рейн, пока милый соседушка и вовсе не утанцевал мыслями не в ту сторону. - Он заступился за меня в академии, поэтому я хотел отблагодарить. Не ищи проблем, которых нет. Говорю же, люди любят придумывать себе несчастья.

Молчание. Рейн повернулся обратно к окну, не желая продолжать разговор. Он много чего не желал, особенно не желал объяснять, почему расположение неоновых мальчишек ему настолько важно. Его задача была элементарно простой - добраться к главам империи Жизни, как можно ближе. А как он достигнет этой цели - важно и не было.

Сева улыбнулся, но ничего отвечать не стал. Они доехали до места назначения, больше не проронив ни слова.