Неоновые мальчишки

Рейн сидел на крыльце, нервно постукивая ногой. Он был совершенно без понятия, что ожидать от неонового мальчишки, тем более нервничал, потому что Николас теперь знал, где он живет. Нет, не так. Не где живет, а как и чем.

Спарк никогда не жил в богатстве. Когда родители были живы, они могли раз в два года выбраться на отдых в соседний город, но не более того. Семья не жаловалась на пропитание, покупку новых кроссовок или сладостей на прогулке, только если для экстренного приобретения техники или, не дай бог, чайника, который чересчур часто ломался. После смерти отца изменилось совершенно все - денег хватало лишь на оплату жилья и лекарства Ирис, а также на черствый хлеб, который нисколько не утолял голод.

К крыльцу наконец-то подъехала машина. Рейн узнал ее сразу же - та же черная тачка с невероятно вылизанной поверхностью, как и говорил Ари. Даже непонятно было, что удивило больше - то, что Николас прибыл ровно в 18:00 или то, что он реально приехал. Неоновые мальчишки до сих пор кишили секретами, которые предстояло узнать.

Рейн встал, стряхнув грязь с задницы и рук. Он, нервно сжавшись, подошел к машине, и без понятия, как именно разговор случится теперь.

Бланш же и не думал стесняться. Он выключил громкую музыку в авто, вылез из машины, приспуская солнцезащитные очки. Под лучами заходящего солнца казалось, что кончики его белоснежных волос окрашены в ярко желтый, хотя такого совершенно не было. Впрочем, было бы забавно, окажись подобное правдой. Тогда и связи неоновых мальчишек друг с другом были бы очевидны. Николас отбросил очки на пассажирское сиденье спереди, после чего и вовсе устало оперся на дверцу автомобиля, с таким пренебрежением взглянув на Рейна.

- Привет, - зачем-то ляпнул Спарк, хотя и знал, что скорее уже от истерики - властность мальчишки чувствовалась за километр.

Николас посмотрел на наручные часы, пару секунд потупив взгляд в небо, после чего так недовольно цокнул, засунув руки в карманы брюк. И никакого ответного приветствия из его уст не последовало.

- Максимум 3 часа. Уложишься?

- Не от меня зависит.

На улице было чересчур тихо. Как назло, даже машин мимо не проехало, только чтобы хоть что-нибудь создавало шум. От того и молчание ощущалось в разы острее, куда острее заточенного ножа, даже острее лезвия в бедре коровы. Николас закрыл дверцу автомобиля, поспешно открывая багажник. Он рукой указал на инструменты, приглашая Рейна их осмотреть. Что ж, не оставалось ничего, кроме как играть роль человека, который реально чувствовал себя должным что-то починить. А не как того, кто во что бы то ни стало подружиться с неоновым мальчишкой.

Не долго Рейн мучался. За свою карьеру он научился быстро поднимать машину, быстро осматривать моторный отсек на видимые и подозрительные нарушения. На удивление, автомобиль Николаса был невероятно вылизанным - если в большинстве машин хотя бы на внутренней стороне дисков было довольно много грязи, даже там ее было столько, сколько у машин посреди торгового центра. Стоило невзначай заглянуть в салон, а потом и порыться в вещах в багажнике, как определение "очень ценно" наконец стало известно - белобрысый Бланш либо каждый день менял машину, либо заботился о ней смертельно хорошо. До жути хорошо, иначе не находилось объяснения, почему кожаная обивка была без заломов, а стекла чистыми настолько, будто только пришли со сварки.

Рейн принялся осматривать машину, стучать по трубам, бесконечно чувствуя на себе пристальный взгляд Николаса. Этот неоновый мальчишка явно не доверял свой дорогой агрегат незнакомцу, иначе тяжело было объяснить, зачем нужен был такой-то сильный надзор.

Если подозрения Кэтрин читались в любой ее попытке стать ближе, что было говорить о недоверии элиты элит, который после и вовсе руки на груди скрестил, начиная настолько злобно пялится. Будто в действиях Рейна он пытался найти подвох, а в собственных наблюдениях какую-либо выгоду.

Спарк вылез из-под машины, вытерев руки о полотенце.

- Выпускной коллектор отошел, - он отложил тряпку, начиная перебирать инструменты. - И еще неплохо бы болты поменять.

- Уверен? Машина не одуванчик стоит.

- Сам посмотри, если не веришь, - Рейн устало опустил плечи, взглянув на Николаса. Тот продолжал с невероятно ненавистной рожей стоять рядом и истреблять взглядом. Ему явно не приносило удовольствия чувствовать себя бессильным рядом с тем, чем он дорожил.

- Ну... - замялся Николас, достав сигареты. - Допустим, верю.

Рейн продолжил ремонтировать. Работа шла долго - машина недостаточно высоко поднята, да уже темнело, из-за чего неудобно было включать фонарик на телефоне. Не говоря уже о жаре, а также о невероятно неудобном расположении механизмов в автомобиле. Казалось, его делали не для нормальных людей, а для каких-то мазахистов, иначе другого объяснения, почему все было НАСТОЛЬКО нестандартно, не находилось. Рейн уже начал думать, что это Николас что-то подмешал, пытаясь самостоятельно исправить проблему. До сих пор становилось невероятно смешно и грустно, что богатый неоновый мальчишка был настолько беден, что не мог себе помочь.

Примерно спустя минут 30 от начала починки Николас не выдержал и присел на крыльцо, покуривая какую сигарету подряд. Его нервозность и напряженность читались в каждом стряхивании пепла и стучащей ноге. К удивлению, насколько бы Рейну не было неудобно, помощи он так и не попросил, хотя и знал, что намеренно медлит, в надежде разговорить сына Бланша.

Николас осмотрел улицу. Ничего необычного - одинаковые домики, газончики, лужайки, где-то деревья. А также уличные фонари. И фонарь над крыльцом, как и было обещано.

Рейн встал, устало выдохнув. Он посмотрел на Бланша. И он за час, проведенной под машиной, уже погас от томящейся тишины. Казалось, вот он и настал, тот идеальный момент попробовать наладить контакт.

- У тебя чистая машина, - Спарк полез обратно. - С такой довольно приятно работать. - но Николас не стал отвечать. Рейн зубы сжал, понимая, что придется немного менять тактику. - И много денег потратил на корпус?

- А я погляжу, тебе нравится считать чужие деньги? - сказал Бланш с саркастической усмешкой.

- Нравится - не нравится, - Рейн прохрустел спиной, - но меня никто не спрашивал. Если хочешь дожить до конца месяца, придется научиться очень хорошо считать.

- Слышал, ты все экзамены сдал на максимальный балл, да? - сделал он затяжку. - Сам поступил значит, бедняжка.

- Это не страдания и не потребность. Скорее вынужденная мера, - Рейн высунул голову, прищурившись посмотрев на Николаса. - В Элиту берут богатых или умных. С первым я прокатил, пришлось пытаться для второго.

- И почему же тебе так сильно захотелось поступить именно в Элиту?

"Потому что я хочу подружиться с тобой, чтобы после попасть в твой дом, подставить твоего отца, а еще лучше его убить, потому что из-за него мой отец сел в тюрьму, из-за него Ирис..." - хотел было сказать Рейн, но решил воздержаться. Вместо этого он продолжил молча ковыряться в железяке, не уверенный, что найдет подходящий ответ.

Николас не вызывал плохих эмоций. Скорее немного раздражал упрямостью и некоторой грубостью. У него была приятная внешность, где-то даже цепляющая - белые волосы идеально подчеркивали разноцветные глаза. Невероятно странные и необычные глаза - половина глаза серая, вторая половина коричневая, причем ровно по середине. От того не возникало вопросов, почему этот неоновый мальчишка даже в пасмурную погоду повсюду таскался с темными очками - такие глаза привлекали внимание куда эффективнее толстых кошельков или хотя бы тех же неоново-фиолетовых кончиков волос Деламара. Если Кэтрин ассоциировалась с рассветом, Сева с луной, то Николаса запросто можно назвать закатом - чуть темным, чуть таинственным и с каплей надежды... Рейн и сам обладал схожими чертами, так что грешно было презирать такие в других. Он продолжил старательно заниматься машиной, пока Николас не переставал свирепо сверлить затылок, ожидая ответа. Рейн на секундочку остановился, застучав ногой. Его пробили насквозь.

- У меня были на то причины.

Диалога далее не последовало. Николас продолжал сидеть на крыльце, с невозмутимой рожей поглядывая на Рейна. Его сигарета наконец-то дотлела, так что он просто положил ее на край ступени, отряхивая руки от грязи.

- Почему гонки? - только чтобы хоть как-то разбавить обстановку, решил ляпнуть Спарк. - Как ты до этого дошел?

- Хочешь вести душевные разговоры?

- Скорее заполнить пустоту. С тобой невыносимо тревожно молчать.

Николас вздохнул, вставая. Он посмотрел, что же такое делает Рейн, решив даже помочь придержать крышку. Удивительно, что тусклого "спасибо" от Рейна ему хватило с головой. Впрочем, ремонтировали же его машину, да не абы какую, а дорогую и любимую.

- Не знал, что здесь есть общежития, - Николас и сам начинал сходить с ума от чересчур приторного молчания. - Мне казалось, что эти дома давно сдаются исключительно в аренду.

- Я плохо понимаю, как здесь все устроено, - Рейн вытер лоб предплечьем, смахнув прядь волос. - Насколько мне объясняли, так и есть. Якобы приезжих не много, так что и дома пустуют. Так хоть какая-то от них польза.

- Ты живешь один?

- У меня есть соседи, - Рейн задвинул деталь, повторно начиная рыться в инструментах на земле около. - Они часто работают допоздна, поэтому сейчас их нет. Подержи отвертку, пожалуйста. - Николас без колебаний помог. - Я сейчас надавлю на клапан, а ты держи крышку, чтобы она не гремела. Так я быстрее закончу.

- Без понятия, что ты делаешь, но давай попробуем, - Николас выполнил приказ.

Парочка маневренных движений, как Рейн сделал свою странную процедуру. Он принялся аккуратно вытирать грязь вокруг.

Было видно, как Николасу скучно. Он сначала рядом просто стоял, потом кругами ходил, потом и вовсе на корточки присел. В конце концов, достав очередную сигаретку, он даже не поскупился на вопросы.

- Как ты попал в шиномонтажку? - выдыхал он дым. - Сколько тебе там лет? 18? Чересчур мелкий для такой работы.

- По волю случая, - Рейн практически закончил, поправляя остатки. Для полноты он решил и трубы еще раз проверить на наличие трещин. - Я много, где работал.

- Например?

- Общепит, - непонятно почему, отвечал он, - Шиномонтажка, цветочный, официантом было дело, листовки раздавал. Еще в баре пару месяцев и... долго вспоминать.

- И нафига тебе было так много работать? Со сколько лет ты маешься?

- Сестра болела, - Рейн вытер руки, серьезно посмотрев на Николаса. - Я и не хотел работать, но меня никто не спрашивал. Желание, чтобы она жила было сильнее. Вот и весь секрет.

Рейн замолчал. Гул ветра стал вдвойне невыносимее, чем раньше. Если бы не редкое чириканье птиц на деревьях неподалеку, а также неясные порывы ветра, душа давно бы отравилась ядовитым молчанием и унесла в небытие. Николас сжался, поглядывая вперед. Непонятно было, какие именно чувства он испытывал в моменте, как и Рейн знал, что не хочет даже думать о них. Всегда, когда он говорил о прошлом, о сестре, о себе, о маме или папе... Всегда ему начинали сочувствовать. Вот только не дурацкое сочувствие на похоронах позволило ему дышать.

- Ты можешь гордиться собой, - так неожиданно ляпнул Николас, подойдя ближе. Сердце предательски взвизгнуло. Рейн повернул голову в сторону неонового мальчишки и замер в трепетном ожидании. Нет, ему не сочувствовали. Ни капли. Не в этот раз.

Сочувствие Рейн очень хорошо помнил в лицо. Он познакомился с ним в детстве, когда умерла мать - соседки то и дело забегали в гости, чтобы в очередной раз проговорить свои любимые, но бесполезные фразы - "ох, как же вы теперь", "какой ужас", "дети не должны расти без матерей". Первое время он не обращал на все это внимания, его мысли были скорее об Ирис, о которой теперь будет заботиться отец, об игрушечном кораблике, а также о свисающих ногах мамы в родительской спальне. Но почему-то на лице Николаса была скорее... Пустота. Будто бы он просто принял данное, как факт. Сожаления?

- Многое уметь полезно. Пригодится в жизни.

Рейн случайно коснулся нагревающегося от солнца металла. Это бегом вернуло его в чувства, когда он в очередной раз начал забываться. Он взял гаечный ключ, заканчивая ремонтные работы.

- Это учит стойкости, - начал он будто оправдываться, хотя и было не за что. - Времени на страдания попросту нет. Это помогает отвлечься. Смысл жаловаться на жизнь, если она от этого легче не становится?

- А она у тебя трудная, жизнь?

- Не легче вашей, мальчишки соцсетей.

Рейн сверкнул глазками. Хоть Николас не стал отвечать на столь явную провокацию, его неодобрение читалось на каждой клеточке кожи. Он отложил инструменты, закрыл капот, приглашая Николаса завести мотор. Тот мигом повиновался.

- Теперь должна ехать быстрее. Я поправил трубу, по всей видимости, она сместилась из-за удара во время гонки. Из-за этого машине было, скажем так, труднее дышать. А, следовательно, и упала скорость.

Николас надавил на педаль, услышав характерный вой. Машина недовольно булькнула, стоило поступить с ней так грубо. Рейн глаза закатил от этих дешевых понтов.

- Надо проверить, что получилось.

- Только не здесь, - Рейн наконец вытер руки от грязи, усаживаясь на крыльцо удобнее. На него посмотрели с такой ненавистью, будто Спарк дышать запретил или жениться на любимой даме. Если минутой назад Бланш казался вполне адекватным человеком, теперь же ярче некуда из него исходили ядовитые проблески позолоченного. Приходилось экстренно оправдываться, пока Рейна и вовсе этой машиной не переехали.

- Это жилой квартал, - объяснял он. - Уже поздно. Дрифтовать и шуметь тут не надо, пробуй в другом месте. Ненавижу, когда ночью катаются такие люди. Так что будь добр проверять за городом.

- Ого, - с нервным смешком выдал Бланш. - А ты вообще зубы скалить не боишься, да?

Рейн цокнул, начиная чуть ли не на пальцах показывать.

- Если человек идиот, он идиотом и останется, как бы ты с ним не говорил. У него в мозгах картошка и утверждение, будто только его мнение на этом свете правильное. Я же еще верю, что тебе хватит мозгов не доставлять другим неудобства, только потому что ты, якобы, из элиты элит. Поэтому и предупреждаю.

- Ты настолько нас ненавидишь? - у Николаса начинал дергаться глаз. - И за что же именно? Обвинишь нас во всех бедах, что отобрали твою булку с маслом? Слишком яркие, слишком богатые. Все "слишком".

- Я вас не ненавижу, - Рейн подошел ближе, протягивая Николасу окурок с крыльца. - Скорее не собираюсь относится к вам по особенному, терпеть вашу "крутость", наподобие громких машин или выкинутого окурка на дорогу, только потому что другие относятся к вам чересчур предвзято.

Рейн чуть нагнулся, опираясь ладонью о дверцу на водительское место, после чего положил соженную сигарету на панель перед рулем. Он отсалютовал, усмехнувшись, далее и вовсе вернувшись в дом. Николас до самого последнего молча провожал его взглядом, пока входная дверь с треском не хлопнула.

Рейн лежал в комнате, молча поглядывая на потолок. Он до сих пор не знал, почему становился настолько грубым рядом с неоновыми мальчишками, но был уверен, что подобное пора прекращать.

Стук крышки от кулона. Каждый раз, когда мысли одурманивали, он начинал открывать и закрывать створки, вслушиваясь в каждый легкий треск маленького замка. Что дома после работы, что на похоронах отца, что в церкви на отпевании, что на... Он закрыл глаза, вслушиваясь в гул улицы за окном.

Если с неоновыми мальчишками все было стабильно непонятно, с Ари стабильно раздражающе, то с Кэтрин и Севой - никак. Нельзя было не замечать, насколько сильно Рейн старался избежать с ними разговоров. Он постоянно запирался в комнате, специально ужинал тогда, когда ребята уже заканчивали, не говоря о вечернем просмотре очередного фильма, на который он ни один раз так и не вышел. Ему не хотелось. Не хотелось иметь друзей, не хотелось играть роль "счастливого" или, по крайней мере, "спокойного человека". Зачем ему были подобные чувства, что бы они принесли? У Рейна была цель - отомстить, сделать все, чтобы родители и Ирис могли спать спокойно, сделать все, чтобы справедливость восторжествовала. А игры, чувства, дружба, учеба... Это привилегия живых. Он же умер еще тогда, когда умер отец.

Очередная записка, оставленная Кэтрин на столе, начинала пугать. На этот раз она пожелала, чтобы завтра развеялись тучи. И как подобное высказывание следовало понимать? Развеялись тучи? Ради какого проблеска солнца?

Наступил следующий день. Снова нудные пары.

Рейн продолжал нервно трясти ногой, изредка поглядывая и на любопытную мордашку Ари, и на злобную Леона. Потребность Вински стать со Спарком чуть ли не лучшими друзьями чем-то напоминала попытки Рейна подружиться с элитой элит. И от мысли подобной, к странности, становилось до жуткого тошно.

Нужно было подружиться с неоновыми мальчишками. Всю ночь Рейн думал о том, как подобраться к ним своими мерзкими лапками, как и знал, что не сможет найти ответа. Недоступные, странные, неоднозначные, одиночки. Хоть они и сияли ярче солнца, к ним было крайне тяжело подойти даже детям депутатов. Что тогда было говорить о бесполезных попытках Рейна вступить с ними в контакт - их непоколебимость и недоступность была сильнее горя.

Неоновые мальчишки вошли в аудиторию практически одновременно. Впереди смело шагал шикарный Опал, поправляя солнцезащитные очки на переносице и придерживая пиджак на плече, рядом так смущенно плелся Еши. А вот и Нёрфи с Николасом прошли вдоль парт в томительном молчании.

Их появление вызвало неоднозначную реакцию в аудитории. Ребята со среднего ряда принялись перешептываться и снизу-вверх осматривать покоцанное тельце белобрысого Бланша, пока девушки и вовсе перестали столь увлеченно, как всегда, хлопать ресничками на присутствие своего дорогого плейбоя. По всей видимости, и до ушей одногруппников долетела информация об аварии Николаса, которая была значительно интереснее коротких интрижек с Опалом.

Точно. Почему-то Спарк только сейчас осознал, что большинство одногруппников не видели Николаса после недавнего инцидента. Скорее всего, единственное, о чем они знали - это о том, что его машина улетела в кювет, оставив несчастного Бланша с рассеченным предплечьем. Только вот мысли подобные перестали быть важными, когда Николас посмотрел на Рейна.

Сердце забилось с бешеной скоростью. Что именно означал этот взгляд? Может быть, починить машину не получилось? А если своими стараниями Рейн сделал только хуже? Как он будет выплачивать материальную компенсацию, если его знаний насчет автомобилей оказалось недостаточно? Ядовитой змеей паника от солнечного сплетения подползала к горлу, сначала по животу, после по рукам, а после и по ключичным венам. Он сглотнул ком в горле, хотя и знал, что ничего спастись ему в таком случае не поможет.

Взгляд Николаса длился считанную минуту. Но эта адская минута вынудила онеметь - так вот, по какой причине неоновые мальчишки покорно повиновались элитной элите элит - даже во взгляде Николаса Бланша читалась та власть, которой несомненно был наделен Никель Бланш - глава империи Жизни.

Рейн очнулся, когда Ари толкнул в плечо. Вински повел носом, будто выражением лица пытаясь спросить, о чем Спарк вообще подумал. Рейн же вцепился в воротник рубашки, принявшись так судорожно нагонять воздух. Почему-то атмосфера в кабинете за считанные секунды стала напряженнее электросетей.

История Фалсума с директором Кики. Примерно к середине пары удалось более-менее успокоиться. Времени на переживания, как и всегда, не было. И хоть тревога была частым гостем в душе, хотя скорее уже чуть ли не лучшим другом, принимать ее до сих пор не хотелось. Николас изредка поглядывал на Рейна, только вот понять, с какой именно эмоцией больше - благодарности, неприязни или заинтересованности, было нельзя. Его выражение лица было где-то между "я лучше такого отребья, как ты" и "этот парень оказал мне неоценимую услугу". Не оставалось ничего, кроме как продолжить делать вид, будто Рейну весьма интересен предмет, а также стараться вслушиваться в перешептывания неоновых мальчишек. Только вот особым успехом подобное не увенчалось - о чем они и говорили, так это об учебе или об очередных сплетнях о неизвестных Рейну людях.

Если Николас изредка позволял себе косить взгляд на ряд у окна, где столь удобно расположились Рейн с Ари, то Опал Деламар вызывал вопросы из-за своего крайне странного поведения. Он сидел в солнцезащитных очках, совершенно не скрывая, насколько же ему было плевать на преподавателя Кики.

Он сидел на самой последней парте ряда, чуть ли не закинув ноги на стол, медленно покачиваясь на стуле. Если в предыдущие дни он приходил в исключительно летних одеяниях, наподобие шорт и гавайских рубашек, то в этот раз шарм был другой - невероятно белоснежная и качественная белая рубашка с треугольным вырезом, искусная прямоугольная подвеска вдоль межреберья, а также пиджак, закинутый всего на одно плечо. Хотя скорее удивляла цветовая гамма пиджака - темно-фиолетовый, под стать лиловым волосам.

- Эй, - толкнул Ари в плечо, когда Спарк в очередной раз оказался в прострации. - Ты че?

Рейн аж дернулся. Парочка человек тут же обернулись на него, но особого внимания происходящему придавать не стали. Он вытер нос рукой, так взволнованно забегав глазками.

- Что на этот раз? - не особо скрывал Ари своего недовольства, переходя на полушепот. Он подсел к Рейну ближе, чтобы разговоры было не так слышно.

- Всмысле?

- Когда ты смотришь так на них, значит что-то хочешь. Что на этот раз ты собираешься сделать?

Рейн вздохнул. Знал бы и он, что он собирается делать на этот раз. Бессонная ночь, изредка прерываемая криками из гостиной, где влюбленные соседушки решили на ночь глядя посмотреть ужастик, уже давным-давно убила в нем любой смысл жить. Он не знал, что делать дальше - поводы подружиться с мальчишками закончились, Рейн больше никому не был должен, как и элита элит не имела никакой выгоды его защищать. Происходящее возвратилось к исходной точке, откуда Спарк пытался так увлеченно бежать. Он зачесал макушку. Ари толкнул в плечо еще раз, намекая на желание услышать ответ, как Рейну не оставалось ничего, кроме как хоть что-нибудь ляпнуть из-за этих щенячьих глаз.

- О цветах, - переходил он на шепот, - Опал фиолетовый, Нёрфи красный. Какого тогда цвета Бланши?

Ари усмехнулся, так игриво еще раз толкнув Рейна в плечо. Через его тело он выглянул на элитных мальчишек, разглядывая их четче.

- А какие вообще есть неоновые цвета? - достал он телефон из кармана брюк, принявшись скорее вводить данные. - Неоновый зеленый, розовый, голубый... Нет, нет, не то... М-м-м, - он еще раз посмотрел на мальчишек, когда те так и продолжали слушать преподавателя или заниматься своими делами. - Ставлю на морковный и желтый.

- Морковный и желтый?

- Последняя парта! - выкрикнул директор Кики, чуть ли ногой не стукнув от недовольства. - Может быть всем нам расскажите, что такое интересное начали обсуждать? Ари Вински? - но Ари лишь глазки в сторону отвел, отсаживаясь подальше. Директор недовольно фыркнул, переводя взгляд на Рейна. - Тогда может быть Вы, Рейн Спарк? Расскажите, что Вам интереснее истории нашей страны?

- Только если ее понимающие люди, директор, - он улыбнулся.

На перерыве между первыми двумя парами поговорить с элитой элит не вышло. На них сразу напало полчище заинтересованных и тех, кто считал жизненным долгом узнать у Николаса про руку, у Нёрфи про то, всегда ли он смотрит на гонки Бланша, а также об отношении Опала ко всему. А где-то любопытство проявляли даже к скованной натуре Еши, который хотя бы что-нибудь скомкано отвечал. Впрочем, единственное, что и смог позволить себе белобрысый мальчишка по имени Николас, так это буквально на минуту приподнять рукав, показывая бинты. Но это, по всей видимости, стало последней каплей его терпения, иначе тяжело объяснить, куда он тут же сбежал, прихватив с собой свиту.

Ари с Рейном уселись на подоконник в недостроенном корпусе. Это показалось наиболее безопасным местом, в котором можно не только поговорить по душам, чего Рейн делать не собирался, но и хотя бы на время скрыться от назойливых глаз посторонних и Леона Врата. Через силу и боль он поведал Ари о дне гонке, а также о крышесносной неизбежной встрече с отвратным сынком мэра.

- М-да, - сказал Ари, потягивая из трубочки персиковый сок. - Ты попал, причем по полной. Прям с козырей лоха зашел.

- Твоя поддержка неоценима, Ари. Спасибо.

- Да брось, - он щелкнул пальцами, так нелепо вытянув шею. - Леон хоть и мудила, он не совсем тупой мудила. Пока не проверит факты, скорее всего, не накинется, особенно если видел тебя с Николасом еще раз на выходных. Что и способно его заткнуть - это авторитета побольше, чем у него.

- Подобные рассуждения из ТВОИХ уст звучат многообещающе. - Рейн усмехнулся, свесив ноги и начиная дрыгать носочками туда-сюда.

- Э-э-й, - Ари толкнул в плечо. - С тобой приятнее общаться, когда ты молчишь, знаешь ли.

Рейн ничего не ответил. Он продолжил рассматривать ноги, потом и вовсе ворсинки с одежды убирать. Ари громко втянул сок из картонки, так смачно цокнув.

- Кста-а-ти, я же поговорил с дядей. Ну, насчет продажи твоих вещей.

- Та-ак, - Рейн заметно заинтересовался, даже ближе подсев. - И что?

- Он готов купить статуэтки и некоторые украшения. А по поводу книг сказал, что этого добра у него навалом, да и в Фалсуме это не ходовой товар, так что их не надо.

- Но они коллекционные.

- Так я и говорю, - Ари сделал еще глоток, забавно махнув рукой. - Хоть они и коллекционные, стоят дешево из-за неликвида. Да и верумское чтиво у нас никто не читает.

- По причине?

- Рейн, - Ари аж глаза закатил, будто прослыл знатоком, - Я че, знаю по-твоему? Похож на бизнесмена?

- И что тогда ты предлагаешь мне делать с ними? Сжечь?

Ари усмехнулся, чуть не подавившись соком. Он отставил коробку на подоконник, свесив ноги и принявшись куда громче пояснять.

- И еще меня позолоченным называешь, сжечь книги он захотел! Вон, - указал на дверь в главный корпус. - Лучше отдай в библиотеку или на благотворительность. А можешь вообще у преподши нашей по фалсумскому сегодня спросить, может и какая-то плюшка за добродетель перепадет.

Рейн решил последовать совету Ари. Не сказать, что мнение этого малыша со странной манерой себя не любить, было авторитетно. Только вот любые думы сжирали изнутри быстрее, чем отвращение к Вински, особенно в ситуации, когда неоновые мальчишки оставались оплотом воображения.

После пар по истории Фалсума с преподавателем Кики и полным составом элиты элит, следовало углубленное изучение фалсумского языка с Ари. Не сказать, что работать с ним в команде или хотя бы сидеть за одной партой было приятно. Скорее того требовали обстоятельства, а также вынудила жизнь, стоило Рейну Спарку перешагнуть порог академии Элиты. Ари чем-то напоминал слипшиеся пальцы, когда Рейн несколько недель подряд расклеивал листовки по всему городу. Ноги к вечеру безумно болели, как и руки от шероховатой газеты высохли до мозолей... Теперь же мозолью становились любые думы о неоновых пацанах.

Рейн сидел на диванчике в библиотеке, нервно дергая ногой. Преподавательница по фалсумскому языку сказала, что библиотека и вправду будет безмерно благодарна иностранным книгам, особенно написанным в оригинале. Не сказать, что она обещала за это хоть какой-то приятный бонус, однако хотя бы получилось заработать авторитет. Опершись локтем о кресло, он продолжил тяжко вздыхать, ожидая, когда же библиотекарша соизволит явиться.

Библиотека Элиты соответствовала названию учебного заведения - три этажа с расстилающимися балконами, подняться на верхний этаж где можно по шикарной лестнице сбоку. Рейну уже выпадал шанс лицезреть библиотеку - именно здесь не так давно он забирал учебники и решал вопросы с распечаткой бумаг. Теперь же, когда у него было чересчур много времени ожидания, разглядеть ее удавалось лучше.

Библиотека выглядела хорошо - гигантские шкафы метров пять в высоту из темного дерева, высокие окна, чистые подоконники. И это еще не говоря о естественном освещении, а также об уютных уголках для занятий - мягкие пуфики, приятные на ощупь диванчики и включенный кондиционер. Рейн бы с радостью остался жить в настолько приятном месте, имелась б возможность.

К удивлению, насколько бы библиотека не была шикарной, людей в ней практически не было - пару человек на нижнем ярусе, пару человек стояли у перил второго этажа. Да даже библиотекарша, к смеху, куда-то делась, из-за чего ее приходилось ждать. Но Рейн уже сходил домой и принес книги, понятное дело он не пойдет обратно, пока не осуществит задумку на вечер... Тем более Кэтрин с Севой уже вернулись, конечно же заваливая вопросами по поводу и без повода. Хоть они и пытались всего навсего казаться доброжелательными, некоторая их заинтересованность жизнью Спарка начинала немножечко угнетать - ребята были, как глянцевый потолок или проезжающая мимо машина.

Ожидание прихода библиотекарши, которая, по всей видимости, ушла на перерыв или пить с кем-нибудь чай (не дай бог домой), длилось значительное время, что Спарк даже начал дремать. Он крепко прижимал пакет с книгами на коленях к телу, пока голова непроизвольно начала коситься набок. В моменте стало даже смешно, что, по всей видимости, у библиотекарши настолько нет работы, что она позволяет себе самовольничать по вечерам. Тогда вопросов по поводу того, КАК книги для Рейна появились настолько быстро, больше не возникало.

- Е-е-ши Бланш! - со всей дури прокричал человек, заставив проснуться.

У Рейна аж сердце ускорилось. Он вздрогнул, поглядывая по сторонам. Из-за стеллажей, за которыми он столь удобно устроился, не было видно, кто говорит, однако голос показался знакомым.

- Еши, Еши, Еши! - говорил какой-то парень, словно оглядываясь по сторонам. Рейн встал с места, начиная исподтишка наблюдать за концертом.

Посреди библиотеки, недалеко от принтеров и многочисленных столов, стоял Опал Деламар собственной персоной. Он был одет все так же в шикарную белую блузу, волосы были растрепаны, как и серебряные украшения танцевали на запястье. Чем и отличался его наряд от утреннего, так это отсутствием пресловутого фиолетового пиджака. Так и вспомнилась боль от удара директора Кики указкой по голове, когда Ари с Рейном, невзирая на предупреждения, продолжили размышлять о неоновых оттенках.

Позади Опала медленно плелся Нёрфи. В руках у него было несколько конфеток, который он старательно пересчитывал, сдувая пылинки, пока в конечном итоге попросту не засунул один чупа чупс себе в рот, а другие в карман пиджака. В карман красного пиджака, стоит отметить.

- Еши Бланш! - еще раз произнес Опал, опершись поясницей о стол напротив входа. - Где ты опять сидишь? ВЫ-ХО-ДИ!

- Ты идиот, - отчеканил Нёрфи без доли смущения, перемещая в зубах конфету на противоположную сторону рта. В конечном итоге он и вовсе высунул ее, чтобы иметь возможность нормально говорить. - Он всегда сидит в одном и том же месте, нафиг орать тогда? Привлекаешь лишнее внимание.

- Зай, дыши! - Опал со всей дури хлопнул Нёрфи по спине, что тот чуть не упал. Стоило Деламару так сделать, как лицо красного неонового мальчишки от безразлично безразличного стало невыносимо ненавистно злым. - В этой пончиковой почти никого нет. Да и не насрать ли?

- Угу, - Нёрфи нервно усмехнулся, запустив ладонь в волосы. - Скажи это Николасу, "зай".

Вот со второго этажа библиотеки показался Еши. Он взволнованно посмотрел на парней, после чего наконец засунул книгу в портфель, принявшись спускаться по лестнице. Опалу так сильно понравилось появление скромняшки Бланша, что он чуть ли танцевать не начал от его присутствия. Чего только стоили ликующе поднятые руки вверх и чуть приспущенные очки на переносице.

- Сеньор Бланш, но не тот, который придурок, как у Вас настроение?

Еши наигранно посмеялся, так неуклюже поправив портфель. Рейн аж за стеллаж лучше спрятался, стоило Еши посмотреть в его сторону. Слава богу книг на полках было много, что позволяло без угрызения совести подглядывать и не бояться быть раскрытым. Да и атмосфера библиотеки, было в которой невообразимо тихо, прекрасно позволяла расслышать даже некрасноречивые ответы Еши.

- А где Николас?

- Николас? - начал было Опал, да не тут-то было. Нёрфи его перебил.

- Он попросил Опала нас отвезти, - Нёрфи застучал конфетой по губам, после чего опустил руку с ней.

- Попросил? - усмехнулся Деламар еще громче, тут же достав телефон и взглянув на время. - Если его "гандоны, сделайте хоть что-нибудь нормальное, придурки убогие" было просьбой, то да. Теоретически это могла быть самая любезная просьба из его уст.

- Да ладно, - Нёрфи засунул руку в карман брюк, принявшись зубами грызть карамель. - Он не совсем так сказал. У него реванш послезавтра. Ты же знаешь, какой он... добрый в такие моменты. Может иногда ляпнуть на эмоциях.

- А, да, - Опал опустил телефон, нахмурив брови. - Совсем забыл, он же говорит не придурки убогие, а скот собачий. А что значит "скот собачий"? - он на секунду задумался. - Ладно, неважно. Братиш, - обратился он к Еши, принявшись закрывать ему рюкзак. - Ускоряемся, мне еще на фотосессию надо. Я водителем не нанимался.

Нёрфи сочувственно похлопал Деламара по плечу, высунув из кармана еще один чупа чупс.

- Опал... Всем насрать. Хоть на другой край света, хоть на свадьбу, хоть в поход. Максимально насрать. Не представляешь насколько, - он всучил ему конфетку, тут же развернувшись и направившись на выход. Еши на подобное замечание коротко усмехнулся, пока Опал и вовсе передразнил, отправляясь вон из библиотеки.

Рейн долго сидел с выпученными глазами, продолжая смотреть на входную дверь. В конечном итоге он наконец оклемался, усаживаясь обратно на кресло. Мыслей в голове было настолько много, что сначала ему минуты две понадобилось, чтобы прийти в себя, а потом еще три, чтобы наконец-то найти подходящее решение.

Еши Бланш сидел в библиотеке. Это было вполне логично, учитывая, что он любит читать. Почему-то до этой встречи Рейн о подобном не разу не задумывался, хотя поводов было много - у Еши чуть ли не каждый день была новая книга, в уборную вместе с мальчишками он заходил редко. Да и, если вспомнить хотя бы тот же разговор на паре Элисты Нат... Становилось очевидно, что Еши знает читающих людей в лицо. А где он мог с ними тогда познакомиться? Правильно, в библиотеке.

Забавнее факта, что Еши, оказывается, частый посетитель столь непопулярного места, был способ общения неоновых мальчишек. Что это было? Опал язвил, был чересчур открытым и энергичным, куда спонтаннее и веселее, чем на парах, под деревом во внутреннем дворике или хотя бы в аудитории, когда ему на колени в очередной раз присаживалась какая-нибудь красавица. А что говорить о предупреждающем возражении Нёрфи, который абсолютно точно считался с мнением Николаса, иначе, в противном случае, не стал бы его... защищать? Да кто же неоновые мальчишки друг другу? Они ненавидят друг друга или...

Голова разрывалась от мыслей, которых было чересчур много, на виски начинала давить неприятная боль, а тело отправилось в неистовый тремор. Рейн вдохнул кислорода побольше. А вот к месту событий подошла и библиотекарша, так что пришлось отложить рассуждения на потом.

Рейн вернулся в дом достаточно поздно. Случилось так и по причине того, что он не особо хотел возвращаться, а также, потому что хотелось многое обдумать. Выяснилось, что Еши Бланш, сын Никеля Бланша, человека, который причастен к смерти отца и его аресту, любит посещать библиотеку Элиты. Что Рейн мог сделать в подобном случае? Во-первых, чаще попадаться ему на глаза, как и гласят этапы золотого правила дружбы - близость, частота, длительность, интенсивность. Если с близостью все было решено, контакт уже имелся хотя бы на парах по экономике с Элистой Нат и надоедливым Леоном, то частоту можно было осуществить через пересечения в библиотеке. В таком случае постепенно Рейн может начать здороваться, потом перекидываться парой любезных фраз, а после и вовсе... Сидеть вместе, обсуждать книги и становиться близкими друзьями! Этот план казался наиболее осуществимым из всех возможных, поскольку неприятный опыт в попытках подружиться с остальными членами элиты элит пока что успехом не увенчался - Николас оказался чересчур предусмотрительным, Опал чересчур осторожным и молчаливым, а Нёрфи и вовсе не проявлял признаков живого человека. Еши же во всей этой истории и вправду, как выразился Опал, был "не тем придурком", а вполне сносным человеком. По крайней мере, по первому впечатлению.

Как только мысль о Еши пришла в голову, так Рейн сразу спросил об этом у Ари. Конечно, Вински не особо понравилось, что его милый сосед по парте в который раз чем и интересуется, так это исключительно мальчишками, однако, превозмогая желание агрессировать, которое читалось хотя бы в обильном содержании смайликов в сообщениях, все-таки подтвердил догадки. Да, Еши Бланш... желтый? Нет... Николас скорее был желтым, особенно под бликами фонарей... Еши Бланш, морковный неоновый мальчик, действительно был частным гостем библиотеки. Только вот он не был столь популярен в кругу студентов, потому что казался самым обычным спокойным юношей, с который "не о чем поговорить" - его не интересовали гонки, мода, выпивка или... А что привлекало в Нёрфи? Хотя, по сути, так и знать, говорить с Еши хотя бы на темы саморазвития, явно было бы эффективнее, чем с остальными членами элиты элит.

Рейн закрыл входную дверь, принявшись снимать обувь. Одно движение ногой, другое, как он, опираясь рукой о стенку, наконец-то полностью избавился от обувки. Ко всему в коридор выглянула Кэтрин со второго этажа.

- О, Рейн, - радушно улыбнулась она, спускаясь по лестнице. - Привет. Ты сегодня поздно. Что-то случилось?

Хоть милая госпожа Даль и пыталась сделать вид, что совершенно не страшиться появления ссадин на лице Спарка, не заметить ее чересчур любознательные попытки обнаружить на теле несчастного верумского отребья новые синяки, было нельзя. Она из стороны в сторону походила, пока Рейн поправлял рубашку, убирал ботинки на полку. Только вот новых следов побоев пока что не было по самым стандартным причинам - неделя проходила без драк.

- Да нет, - выдал Спарк, когда молчание затянулось.

Он уже понял, что, если не отвечать Кэтрин, будет значительно хуже. У нее определенно был дар повышать тревожность своими любопытными глазками. Ко всему со второго этажа медленно принялся спускаться Сева. Он ничего не сказал, вместо этого помахал рукой в знак приветствия, так смачно зевнув. Хотя и по лицу его видно было, что он, по всей видимости, только что спал. Хотя и это понятно - нередко работает в вечерние смены, а после отсыпается. Если у студентов было суровое расписание, что говорить о несчастных детях, которые сначала учатся до полудня, а потом часов до 22 ходят на секции. Кто угодно бы взвыл. Повезло же Рейну, что в детстве ни на какие кружки ходить его не заставляли. Да и, честно признаться, было не до того - то отец на работе, так что надо сидеть с Ирис. То отец на работе, так что надо забрать Ирис из садика или школы. То отец на балконе выкуривал очередную пачку, не в силах насмотреться на фотографию матери. И до самой смерти же он на нее смотрел...

- Ходил отдавать книги в библиотеку. Мне обещали за это дополнительные баллы по иностранному языку.

- По иностранному языку? - удивился Сева, тут же забив себя по щекам. Он абсолютно точно засыпал на ходу. - Что за книги-то?

- Привез из дома, - Рейн на секунду открыл дверь в комнату, кинув сумку на пол. - Я брал некоторые, чтобы...

Он недоговорил. Его рука упала вдоль тела, когда он посмотрел на кровать. На кровати лежал странный пакет, недалеко отошедший от подарочного. Он взял сверток в руки, начиная рассматривать со всей сторон.

- Что это? - наконец-то сообразил он, обернувшись на ребят, которые уже успели встать около дверного прохода с чересчур сердобольной рожей поглядывая вперед.

Они напряглись. Чересчур сильно напряглись для людей, которые, вроде как, не желали зла. Кэтрин осмелилась подойти ближе, начиная столь нервно ковырять пальцы.

- Рейн, - начала она издалека, хотя по большей части утопила себя самостоятельно. И по глазкам ее виноватым видно было, насколько она не уверена в собственном благодеянии. - Это подарок. Открой, пожалуйста.

Рейн тяжело вздохнул, тут же протянув сверток Кэтрин.

- Нет, - крайне твердо отсекал он. - Не сто...

- Подожди! - пригрозила она пальчиком. - Стой, нет, нет! Нет, я говорю! Никаких возражений, нет!

- Я же говорил, чт...

- Ну уж нет! - Кэтрин встала в позу, так широко раздвинув ноги. - Ты даже не посмотрел. Отказы не принимаются! Если даже мылом нашим отказываешься пользоваться, якобы, не твое, это тем более заставлю принять! Я все сказала!

- Мне неу...

- Рейн, - в игру вошел и Сева.

Если у Кэтрин голосок напоминал чуть злую мамашу, то голос Севастьяна Шерла - отца. Причем злого отца, который только-только пришел с родительского собрания и узнал, что милый сыночек Рейн Спарк скинул одноклассника со второго этажа в школе. Повезло, что пацан не получил никаких переломов, упал в сугроб. Иначе первым в очереди сесть в тюрьму стал бы не папочка, а сладкий сыночек семейства Спарков. Но что еще оставалось делать в тот момент, если этот придурок полез с непрошенными вопросами?

- Ты слишком категоричный. Поверь, то, что лежит в этом пакете, почти ничего не стоит. Это самая обычная безделушка, она не так важн...

- Мысль о человеке важна, - Рейн еще раз посмотрел на пакет, что-то чересчур печально опустив плечи. Если бы не тени в комнате, он бы смог слиться с звенящей пустотой. - Раз вы купили это, значит подумали обо мне в моменте. Значит уверены, что это улучшит мне настроение.

Рейн принялся открывать пакет. Трясущимися руками он аккуратно разворачивал обертку, пока наконец не достал предмет. Он покрутил упакованные зеленоватые бумажки из стороны в сторону, рассматривая полученное под разным углом.

- Это... это звезды. Нам показалось, что они могут подойти в интерьер, - Кэтрин размахалась руками, будто пыталась защититься от нападения собственной тени. - Ты не обязан клеить их, если не нравится, но, я подумала, что они будут... более...

- Более, - поправил ее Рейн, оторвав от пластинки звездочку и принявшись рассматривать ее на свету. Ничего необычного - тонкая полупрозрачная наклейка размером с ладошку ребенка, довольно массивная для стикеров.

- Эм... Да, - успевала Кэтрин, понимая, что продолжение мысли далее не последует. И лишь Сева, приобнявший ее за плечи в знак поддержки, смог хоть на секундочку успокоить чувства. - В общем, их можно наклеить на потолок, так как тебе не нравится глянец, - она заметно приуныла, что уже даже объятия Севы не помогали. - Сева спрашивал в управлении, можно ли его поменять, но, к сожалению, ответ был отрицательным. Так что можем предложить... меньшее из бед.

Молчание. Рейн продолжал рассматривать упаковку со звездами, читать инструкцию и принцип работы подобных штук, чертовски жестко игнорируя недоуменные взгляды соседей. В конце концов он отложил светящиеся в темноте наклейки, осмотрев ребят с головы до ног.

Ничего нового: Кэтрин, похожая на рассвет, от бликов солнышка за окном волосы которой казались еще рыжее. Сева, довольно брутальный пацан с какой-то надписью на шее. Рейн аж неосознанно провел рукой по плечу, вспоминая о татуировках на лопатке, перекрывающих шрамы. Он уселся на кровать, с таким непониманием разводя руки в стороны.

- Я сдаюсь пытаться понять вас, - сказал он вполне искренне, хотя скорее уже от усталости. Неоновые мальчишки сжирали столько сил, что после дум о них хотелось просто лечь замертво и бесконечно спать. - Постоянно пытаетесь помочь мне, приглашаете смотреть... фильмы. Ужинать. Проводить время вместе. Для чего?

- Чтобы подружиться. Как никак, - Кэтрин нелепо усмехнулась, присаживаясь к Рейну на кровать. - мы соседи. Живем в одном доме.

- Я не люблю, - успевал Спарк, еще раз взяв в руки наклейки, - когда мне делают подарки. Когда человек что-то дарит, значит он задумался о тебе. Ты стал для него значим.

- Разве это плохо?

- Моя мама повесилась, когда мне было десять. - Рейн перевел взгляд на Севу перед собой, который успел только поникше опустить руки, выпучив глаза настолько сильно, будто увидел саму смерть. - Причины - мы оставили ее одну, - его передернуло от своей же красноречивости. - После рождения Ир... Ирис, мама замкнулась в себе. Она практически ничего не ела, постоянно спала. Они часто ссорились с отцом по поводу домашних дел. Он весь день был на работе, пока мама сидела с ребенком дома. Решающим ударом стало, что она часто оставляла Ирис играть одну. Но Ирис не было даже года, - он поднял глаза. Глаза, которые заставили и Кэтрин, и Севу, чересчур сочувственно переглянуться. Сочувствие? Желчь на сердце... - Мама просто перестала как-либо о ней заботиться. Даже не кормила. Ирис целыми днями сидела голодная, после прекратила даже плакать, когда не получала еды. Ирис спала, спала... Ухудшилось здоровье. Когда отец узнал, родители сильно поссорились. Очень сильно. - он сглотнул ком в горле. Какой же неприятный комок! - В конечном итоге, мама не выдержала и повесилась, потому что мы не думали о ней. Мы думали лишь о грязном полу, о некормленном ребенке, о неубранных игрушках и посуде в раковине... Но не о ней, - Рейн отложил наклейки в сторону, пустив пальцы в волосы. - Мы не подумали о ее состоянии ни разу. Что она чувствует? Почему так много спит? Почему не улыбается? Почему перестала заботиться об Ирис. Мы могли предотвратить смерть. Но были глупы. Чересчур глупы, чтобы это сделать. Так что и подарки, - он постучал по упаковке, - Что такое подарки? Это моменты, когда мы думаем о человеке. Но проблема в том, что мы с папой после рождения Ирис не подарили маме ничего. Ни одного букета цветов или тортика.

Тишина. Она стала слишком частой в подобном доме. Рейн покосил голову, стараясь лишь бы не видеть никого перед собой. Воспоминания нахлынули шершавой волной, начиная пощупывающими движениями подбираться выше к горлу. Неприятный комок с неимоверной болью спустился вниз, стоило сглотнуть. Кэтрин осторожно коснулась руку Рейна, начиная нежно поглаживать.

- Милый... - попыталась она.

- Я ненавижу сочувствие, - аккуратно убрал он ее руку, поднимаясь с кровати и подходя к столу. - Я его ненавижу, потому что эта самая бессмысленная вещь, которую я встречал. Упиваться слезами и думать о своем несчастии. Не оно решает проблемы, - он махнул рукой, отодвигая стул. А на ребят даже не взглянул - было стыдно. - Мне приятно, что вы думаете обо мне и пытаетесь как-либо сочув... заботиться. Но этим вы не делаете лучше. Прошу прощения, что приношу неудобства, но мне хотелось решить эту проблему наконец. Нет нужды стараться для меня. Тем более покупать что-то. Я не беден, сочувствие ни к чему.

- Тебе не за что извиняться, - наконец оклемался Сева, так резво закрутив головой. - Это ты нас прости, что мы не подумали об этом. Мы не хотели делать тебе больно. Просто хотели, как лучше...

- В этом нет смысла, - полушепотом сказал Рейн, уже чувствуя, как на глазах появляются слезы. Хоть он и мог сдержать некоторые слова, сдержать нахлынувшую тревогу было невозможно. Он уперся руками о спинку стула, сжимая ее крепко настолько, что аж побелели пальцы. Какое же он ничтожество. Снова забылся. Снова ревет. Обычный слабак, не способный даже на искупление. - Это не то, для чего я прибыл сюда изначально.

- Рейн, мы... - Кэтрин протянула к нему руку.

- Простите, - повторился он, понимая, что слезы уже побежали из глаз... Предательские слезы! - Простите. Можете уйти, пожалуйста. Это лучшее, что вы можете для меня сделать.

Ребята не стали сопротивляться. Кэтрин, как и в прошлый раз, аккуратно приобняла Рейна со спины, после чего молча удалилась из комнаты вместе с Севой. Хоть дверь и закрылась, как и свидетелей для слез больше не было, Спарк так и не мог позволить себе зареветь. Он знал, что не имеет право на слезы и сочувствие к самому себе. Не имеет права на сострадание, на мысли о лучшем, о будущем, о прощении. Как он заслуживал прощения, если убил их, убил их всех? И маму, и папу... И Ирис. Его задача - неоновые мальчишки. Его цель - главы империи Жизни. Его действия - правила. Жизнь - закон.

За мать, за отца, за Ирис. Он отомстит за всех. В этом был смысл, да, в этом, а не в глупой жалости. Он никогда, никогда больше не позволит себе сочувствовать собственной беспомощности, которая убила всех.