9. Никогда не принимайте пенную ванну вместе с обезглавленным богом
КТО-НИБУДЬ, ПОЖАЛУЙСТА, объясните мне, почему я должен видеть сны, когда мертв?
Вот я плаваю в темноте небытия, занимаясь своими делами и пытаясь смириться с тем фактом, что я только что был обезглавлен. Затем начались эти странные яркие ночные кошмары. Очень раздражает.
Я оказался на 30-футовой яхте посреди шторма. Палуба то поднималась, то опускалась. Волны бились о нос корабля. Серые капли дождя барабанили в окна рубки.
В капитанском кресле сидел дядя Рэндольф, одной рукой крепко держа штурвал, другой - сжав свою рацию. С его желтого плаща капала вода, образовывая лужи вокруг ног. Его бритая голова блестела от соленой воды. Мониторы на панели управления перед ним не показывали ничего, кроме помех.
- На помощь! - он кричал в рацию так, будто это была упрямая собака, не желающая выполнять трюк. - На помощь, черт вас побери. На помощь!
На скамье сзади него, прижавшись друг к другу, сидели женщина и две девочки. Я никогда не был с ними знаком, но узнал их благодаря фото в кабинете дяди Рэндольфа. Возможно, из-за того, что я был внутри головы Рэндольфа, я смог извлечь их имена из его воспоминаний: жена Кэролайн и дочери - Обри и Эмма.
Кэролайн сидела посередине и обнимала своих дочерей. Ее темно-коричневые волосы прилипли к лицу.
- Все будет хорошо, - говорила она девочкам.
Она бросила на Рэндольфа обвиняющий взгляд: «За что ты так поступил с нами?»
У Обри, самой младшей, были волнистые светлые волосы семейства Чейз. Она склонила голову и выглядела глубоко сосредоточенной. Несмотря на 15-футовые волны, раскачивающие рулевую рубку, Обри пыталась удержать игрушечную модель яхты на коленях ровно, словно так она могла помочь своему отцу.
Эмма была не такой спокойной. Она выглядела лет на десять, с темными волосами, как у ее матери, и с грустными, усталыми глазами, как у отца. Каким-то образом я знал, что она была больше всех взволнована этой поездкой. Она настаивала на том, чтобы отправиться вместе с папой в его большое приключение... поиски потерянного викингского меча наконец подтвердят его теории. Папа будет героем! Рэндольф не смог ей отказать.
Но сейчас Эмма дрожала от страха. Слабый запах мочи говорил о том, что её мочевой пузырь не выдержал стресса. Каждый раз, когда судно накренялось, Эмма кричала и прижимала кулон к своей груди - плашку с руной, которую Рэндольф подарил ей на последний день рождения. Я не видел символ, но каким-то образом знал, каким он был:
Отал: наследство. Рэндольф видел в Эмме свою наследницу, следующего великого историка-археолога в семье.
- Я приведу нас домой, - голос Рэндольфа сорвался от отчаяния.
Он был уверен в своих планах и совсем не волновался о погоде. Это должна была быть приятная морская прогулка. Рэндольф провёл очень детальное исследование. Он знал, что Меч Лета должен лежать на дне Массачусетского залива, и думал, что ему будет достаточно всего лишь нырнуть за ним. Древние боги Асгарда благословили бы его старания. Он бы вытащил меч на поверхность, позволил бы лучам солнечного света осветить лезвие впервые за тысячи лет. А его семья стала бы свидетелем этого триумфа.
Однако они попали в ловушку страшной бури, и яхту подбрасывало на волнах, словно игрушку на коленях Обри.
Корабль перевернулся на правый борт. Эмма закричала.
Вода поглотила меня.
Я всплыл в другом сне. Моя лишенная тела голова качалась вверх и вниз в наполненной ванне, пахнущей клубничным мылом и заплесневелыми мочалками. Справа от меня плавала веселая резиновая утка с истертыми глазами, а слева - не совсем веселая голова бога Мимира. Водоросли и мертвая мелкая рыбешка застряли в его бороде. Пена для ванны капала из его глаз, ушей и носа.
- Я серьезно, - его голос эхом отражался в кафельной ванне, - вы, ребята, должны идти. И не только потому что я ваш босс. Судьба требует этого.
Он говорил не со мной. Рядом с ванной на красивом фарфоровом унитазе цвета авокадо сидел мой друг Хартстоун с опущенными плечами и подавленным выражением лица. На нем были привычные черная кожаная куртка и брюки, накрахмаленная белая рубашка и шарф в горошек, который смотрелся так, будто бы его вырезали из коврика для игры в Твистер. Его торчащие светлые волосы были такими же бледными, как его лицо.
Харт жестикулировал так быстро и с таким раздражением, что я успел понять только некоторые из его слов: слишком опасно... смерть... защитить этого идиота.
Он указал на Блитцена, который прислонился к раковине со скрещенными руками. Гном был, как всегда, одет по-щегольски: костюм-тройка цвета грецкого ореха, подходящего к цвету его кожи, черная, как и его борода, бабочка и шляпа в стиле Фрэнка Синатры, которая каким-то образом связала весь образ воедино.
- Мы должны идти, - настаивал Блитц. - Мы нужны мальчику.
Я хотел сказать им, как сильно соскучился, как сильно хотел увидеться с ними, а еще - что они не должны рисковать своими жизнями ради меня. К сожалению, когда я открыл свой рот, единственным, что вырвалось оттуда, была золотая рыбка, отчаянно плывущая на пути к свободе.
Моя голова погрузилась прямиком в пену. Когда я всплыл, сон изменился.
Я все еще был бестелесной головой, но теперь плавал в огромной открытой банке с огурцами и уксусом. Было трудно что-то разглядеть через зеленоватую жидкость и изогнутое стекло, но, кажется, я находился в баре. На стенах светилась неоновая реклама спиртных напитков. Огромные неясные фигуры сгорбившись сидели на табуретках. Смех и разговоры создавали лёгкую рябь в рассоле.
Я не так много времени проводил в барах. Я уж точно никогда не тратил время, глазея на бар из вонючей банки с соленьями. Но что-то в этом месте казалось знакомым - расположение столов, стекла с ромбовидным узором в окне на противоположной стене, даже стойка винных бокалов, подвешенных надо мной наподобие висячих светильников.
В поле зрения появилась новая фигура - больше, чем все остальные, и вся в белом.
- УБИРАЙТЕСЬ! - ее голос был резким и прерывистым, будто она любила в свободное время полоскать горло бензином. - ВЫ ВСЕ, ВОН! Я ХОЧУ ПОГОВОРИТЬ С МОИМ БРАТОМ!
Толпа с ворчанием рассеялась. В баре стало тихо, не считая звука спортивной передачи из телевизора где-то в комнате. Комментатор сказал:
- О, ты видишь это, Билл? Его голова отвалилась!
Я принял это высказывание на свой счёт.
В дальнем конце бара кто-то ещё зашевелился - такой темной и большой силуэт, что я принял его за обычную тень.
- Это мой бар, - его глубокий баритон звучал пьяно и обиженно. Если бы морж мог говорить на английском, он бы звучал именно так. - Почему ты всегда выгоняешь моих друзей?
- Друзей? - прокричала женщина. - Они твои подданные, Трим, а не друзья! Начни вести себя как подобает королю!
- Я и есть король! - сказал мужчина. - Я собираюсь уничтожить Мидгард!
- Ха. Я поверю в это, только когда увижу. Если бы ты действительно был королем, ты бы использовал этот молот сразу же, а не прятал бы его, дрожа месяцами в страхе от содеянного. Ты точно не променяешь его на бесполезную...
- Это союз, Тринга! - заорал мужчина. Я сомневался, что этот парень, Трим, был моржом, но представил, как он подпрыгивает на своих плавниках, ощетинивая усы. - Ты не понимаешь, как это важно. Мне нужны союзники, чтобы захватить мир людей. Как только я женюсь на Самире аль-Аббас...
БУЛЬК.
Я не хотел этого, но, услышав имя Самиры, закричал внутри моей банки с огурцами, из-за чего на поверхности соленой зеленой жидкости возник большой пузырь.
- Что это было? - требовательно спросил Трим.
Белая фигура Тринги нависла надо мной.
- Звук из банки с огурцами, - эта фраза показалась мне похожей на название фильма ужасов.
- Ну так убей то, что там! - заорал Трим.
Тринга взяла табуретку и разбила ею мою банку, отчего меня швырнуло к стенке ибросило на пол в лужу из огурцов, рассола и разбитого стекла.
Я проснулся в своей кровати, задыхаясь. Мои руки потянулись к шее.
Слава Фрейру, моя голова снова была прикреплена к телу. Ноздри всё ещё жгло от запаха огурцов и ванны с клубничной пеной.
Я попытался осмыслить, что только что произошло: какая часть видений была реальностью, а какая - сном. Дракон Гримвульф. Алекс Фиерро и ее гаррота. Локи, прожигающий путь в мою голову, каким-то образом используя дядю Рэндольфа, чтобы добраться до меня. Его предупреждение о свадьбе через пять дней.
Все это было на самом деле.
К сожалению, мои сны тоже казались правдой. Я был с Рэндольфом на корабле в тот день, когда его семья погибла. Его воспоминания теперь перемешались с моими. Боль давила на мою грудь, как стальная глыба - его потеря Кэролайн, Обри и Эммы причиняла мне такое же страдание, как смерть собственной мамы. В каком-то смысле даже хуже, потому что Рэндольф не смирился с такой концовкой. Он все еще страдает каждый час каждого дня.
Что касается другой части видений... Хартстоун и Блитцен шли мне на помощь. Мне стоило бы радоваться, но я вспомнил яростные жесты Хартстоуна: "Слишком опасно. Смерть".
И сцена с огуречной банкой. Какого Хельхейма это было? Эти загадочные брат и сестра, Трим и Тринга... Я мог бы поставить пятьдесят кусков красного золота и фалафельный ужин на то, что они были великанами. У того, которого звали Трим, был молот Тора, и он собирался обменять его - я сглотнул желчь с привкусом огурцов - на Сэм.
«Невеста и выкуп за неё зависят от тебя, - сказал Локи. - Союз. Одноразовое предложение».
Локи, должно быть, с катушек съехал. Он хотел «помочь нам» вернуть молот Тора, выдавая Самиру замуж?
Почему Сэм ничего не сказала об этом?
«Бедная девочка смущается», - сказал Локи.
Я вспомнил настойчивость в голосе Сэм, когда мы разговаривали в кафе, то, как ее пальцы дрожали на кофейной чашке. Неудивительно, что ей очень нужно было найти молот. Это не просто ради спасения мира от вторжения, бла, бла, бла. Мы всегда спасали мир. Сэм хотела предотвратить этот брак.
Но почему она вообще подумала, что должна соглашаться на эту дурацкую сделку? Локи не имел права говорить ей, что делать. Она была обручена с Амиром. Она любила этого парня. Я бы призвал армию эйнхериев, волшебных эльфов, хорошо одетых гномов и сжег бы Йотунхейм, но не позволил бы им заставлять моих друзей что-то делать.
Так или иначе, мне нужно было как можно скорее еще раз поговорить с ней.
Я еле встал с постели. Мои колени все еще болели, как у Рэндольфа, хотя я знал, что это было только в моей голове. Я захромал к моему шкафу, жалея, что у меня нет дядиной трости.
Я оделся и взял свой телефон с кухни.
Надпись на экране показывала 19:02. Я опоздал на вечерний пир Вальхаллы.
Мое восстановление после смерти в битве никогда не занимало так много времени. Обычно я Обычно я перерождался одним из первых. Я вспомнил Алекс Фиерро, стоящую надо мной и спокойно отрезающую мою голову своей гарротой.
Я проверил сообщения. Пока ничего от Аннабет. Я не удивился этому, но всё же не терял надежды. Мне нужен был свежий взгляд кузины прямо сейчас, ее ум, ее уверенность, что я справлюсь со всем этим сумасшествием.
Дверь моего номера распахнулась. Три ворона влетели, закружились вокруг меня, а затем приземлились на нижней ветке дерева в атриуме. Они свирепо посмотрели на меня, как могли только вороны - как будто я даже в качестве падали на ужин им не годился.
- Я знаю, что опоздал, - сказал я им. - Я только что проснулся.
КАР!
КАР!
КАР!
Примерный перевод:
ШЕВЕЛИСЬ!
БЫСТРЕЕ!
ДУРАК!
Самира будет на пире. Может, я смогу поговорить с ней.
Я взял свою цепочку и надел её на шею. От кулона с руной исходило утешающее тепло, как будто Джек хотел успокоить меня. Или, может, он был в хорошем настроении после приятного свидания с симпатичным копьем. В любом случае, я радовался его возвращению.
Я чувствовал, что следующие пять дней не буду использовать тренировочный меч. Ситуация становилась достойной участия Джека.