Глава 1. Утро богов
07:11. Лофт в верхнем районе. Пространство, где утро не имело права быть серым. Где первые лучи солнца разбивались о стеклянные стены, как о границы отдельного мира — их мира. Вино на тумбочке ещё не остыло, тонкие бокалы дышали вчерашним разгулом. А тело Айви — тоже. Её кожа всё ещё помнила прикосновения, чужие руки, чужие губы, и всё это было так неважно. Удовольствие было валютой, не воспоминанием.
Она проснулась медленно, как просыпается хищник, уверенный, что день ему уже принадлежит. Простыни пахли не домом, а чужим парфюмом с нотами табака и мускуса. Но она не запомнила, чья это была кровать — только то, как переливался циферблат часов Cartier на тумбочке. Золото, тишина и власть — всё это было её утром.
Айви скользнула взглядом по зеркалу: беспощадная красота, холодная, как шампанское в ведёрке со льдом. Губы припухшие от поцелуев, под глазами — следы бессонной ночи, а в зрачках — пустота, которой позавидовал бы любой демон.
— Столько удовольствия в одной ночи, и ни одного сожаления, — прошептала она, надевая на голое тело чужую мужскую рубашку и застёгивая манжету с манерной небрежностью.
Она прошла мимо холла, мраморная ванная встретила её холодом плитки и видом на город, который только просыпался. Айви плеснула ледяную воду на лицо, как будто сбрасывая маску очередной ночи. Ни боли, ни вины. Только гул под кожей.
Снизу уже гремела музыка — резкий, нервный бит, будто сердце, перекачивающее кокаин. Итан, как всегда, был в моменте: устраивал деловую встречу с дилером прямо в гостиной, будто бы это не их дом, а храм хаоса.
Трое мужчин. Один чемодан — угольно-чёрный, глянцевый, с металлическими заклёпками. В нём было достаточно вещества, чтобы сжечь город дотла. Две проблемы — полиция и конкуренты. Ни одной совести. Она была вычеркнута из их мира давно, если вообще когда-то там существовала.
— Ты опять устраиваешь тусовку в семь утра? — спросила она лениво, спускаясь по ступеням босиком. На ногтях — чёрный лак, в руке — бокал с виски вместо кофе. И этот образ не был бунтом, это был стиль жизни.
Итан поднял взгляд. Его лицо было безупречно — бритая челюсть, лёгкий след ночной вечеринки на губах, глаза, в которых не отражалось ни капли страха. Он выглядел, как воплощение греха в костюме Dolce & Gabbana — небрежно расстёгнутом, с золотой цепью на шее и сигаретой в пальцах.
— Это бизнес, сестрёнка, — усмехнулся он, вальяжно разваливаясь в кресле. — Или ты хочешь, чтобы мы остались просто богатыми, а не неприкасаемыми?
Он бросил пачку долларов на стол, как бросают вызов. Дилер сглотнул, взгляд метался между близнецами. Воздух сгустился от напряжения, как перед бурей.
Айви села рядом, закинула ноги на стеклянный стол, её бокал издал лёгкий звон, соприкоснувшись с поверхностью. Она медленно повернулась к брату и чуть склонила голову, словно оценивая его как произведение искусства — опасное, дорогое, своё.
— Мы слишком хороши, чтобы быть людьми, Итан. Пора стать легендами.
В её голосе не было эмоций. Только истина, произнесённая с холодной грацией. Итан кивнул — не как человек, а как бог, принявший пророчество.
В этом доме не просыпались — здесь возрождались.
И каждый рассвет начинался с того, как близнецы Валтер решали, кто сегодня будет жить, а кто — нет.