Глава 1
— Вениамин, присаживайтесь, пожалуйста! Угощайтесь, горячее уже на подходе, — суетливо засеменила вокруг стола Валентина Сергеевна.
Её муж, Константин Павлович, неподвижно, словно монумент, сидел в кресле, уткнувшись в газету и спустив очки на самый кончик носа.
— Пап, на дворе двадцать первый век, а ты всё в этом бумажном артефакте! — вихрем ворвался в комнату сын Олег и плюхнулся за стол, уставившись в экран смартфона.
— А этот девайс я у тебя конфискую. Хотя бы на время обеда, — не глядя, отец ловко выхватил телефон из рук сына и бросил на него суровый взгляд поверх очков, после чего снова погрузился в чтение.
Олег лишь фыркнул и с надутым видом принялся накладывать себе салат.
— Олежек, ты отца слушайся. Руки помыл? — из кухни донёсся тонкий голосок матери, и тут же она появилась на пороге с дымящейся, только что из духовки, уткой.
— Да-да, мам, помыл... — пробурчал он в ответ.
— Дурачина! Грязь — к деньгам! Чем больше грязи — тем толще морда! — ехидно усмехнулась бабушка Анна Михайловна, появляясь в гостиной вслед за внуком.
Валентина Сергеевна лишь молча покачала головой, закатив глаза к потолку.
— А где же наша Вика? — осведомился Вениамин, вежливо улыбаясь.
Валентина Сергеевна в ответ озарилась ещё более сияющей улыбкой и стремительно ретировалась за старшей дочерью.
Виктория сидела в полумраке спальни, бездумно глядя в окно на постепенно оголяющиеся ветви старого клёна.
— Ну, и куда ты подевалась? — возмутилась мать, распахивая дверь. — Почему салат не доделала? Вениамин уже заждался.
Виктория медленно обернулась, показав матери своё лицо — маску полного апатичного безразличия.
— Да пропади он пропадом.
— Кто? — не поняла мать. — Салат или Вениамин?
— Да оба сразу! — голос Вики дрогнул, в нём впервые прозвучали нотки раздражения.
— Знаешь что, я это терпеть не намерена! Хватит корчить из себя умирающего лебедя! Иди и займи гостя! Пожалуйста, не порти праздник, будь покладистой. Хотя бы сегодня!
Не удостоив мать ответом, Виктория безвольно поплелась на кухню доделывать ненавистный салат.
— Вениамин Григорьевич, скажите честно, у вас с Викой всё в порядке? — тихо, сквозь зубы, прошипела бабушка, наклоняясь к гостю. — Она в последние дни какая-то совсем отрешённая.
— Ма-ма! — тут же вмешалась Валентина Сергеевна, уловившая разговор. — У них всё прекрасно. Не так ли, Вениамин?
Лицо Валентины Сергеевны мгновенно преобразилось, став сладким и гладким.
— А что, я не могу поинтересоваться, счастлива ли моя внучка? — парировала бабушка.
— Вам действительно не о чем беспокоиться, Анна Михайловна, — гладко, будто заученную фразу, ответил Вениамин. — Всё в полном порядке. У женщин бывают свои периоды, знаете ли, перепады настроения.
— Разумеется, — тут же поддакнула Валентина.
Бабушка лишь скептически хмыкнула и бросила на молодого человека испепеляющий взгляд.
В этот момент в комнату вошла Вика и с глухим стуком поставила салатницу на стол.
— Ну и что это у тебя опять за лицо? Что опять не так? — с фальшивой заботой в голосе спросила мать.
— С моим лицом всё в порядке, мама. Возможно, оно было бы и приветливее, не приходись мне вот уже час строгать это оливье, — ядовито улыбнулась Вика.
— Вика! — аж взвизгнула от негодования Валентина Сергеевна.
Анна Михайловна же громко рассмеялась.
— Вот видишь, Валя! Ребёнок явно не в восторге! А вы всё ломаете её через колено и давите! Может, если вы оставите в покое свою взрослую, почти 23-летнюю дочь и наконец-то вспомните, что у вас есть ещё двое детей, она станет хоть чуточку счастливее?
— Анна Михайловна, вы успокоитесь сегодня или нет? — грозно подал голос из-за газеты Константин Павлович.
— А ты, Костя, сиди и дальше в своей газете, как страус в песке! Не лезь в женские разборки!
— Я просто не хочу, чтобы моя дочь наделала ошибок! — вспылила Валентина.
— С каких это пор ошибки стали чем-то плохим? Ошибки — это и есть жизнь! Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Вот взять тебя, Валентина. Всю жизнь ты шла по струнке: училась на отлично, институт с красным дипломом, замуж за первого встречного... Ты счастлива? Я в этом сомневаюсь! Не такой я тебя растила. Константин сумел подавить в тебе всё живое! Хотя и моя вина тут есть — слишком много работала, недоглядела, с кем ты тогда стала встречаться...
Константин отодвинул газету и встал.
— Мама!!! — вскрикнула Валентина Сергеевна, и её голос сорвался. — Я абсолютно счастлива! Мы живём скромно, но честно, не теряя достоинства. Единственное, о чём я жалею, так это о том, что позволяла Вике проводить с тобой так много времени и слушать все эти истории о твоих курортных романах и гуляниях с офицерами!
— Мама! — на этот раз вскрикнула уже Виктория, бросаясь к бабушке.
Та молча поднялась, остановила внучку ладонью, с болью оглядела собравшихся и, не сказав больше ни слова, вышла из комнаты.
— И не вздумай бежать за ней, — сквозь зубы прошипела Валентина.
— Ещё как вздумаю!
— Викусь, не надо, — сама Вика услышала уже из прихожей спокойный голос бабушки. — Останься. Мне нужно... подумать одной. Приходи ко мне на днях, поговорим.
— Ба, ты что, обиделась? — с полным ртом салата прокричал Олег.
— Всё хорошо, Олежек, кушай, — прозвучал усталый ответ, и входная дверь гулко захлопнулась.
Вениамин тут же подскочил к Вике, обнял её за плечи и усадил рядом с собой. За столом повисла тягостная, гробовая тишина. Валентина Сергеевна с грохотом принялась собирать со стола посуду. Константин Павлович, недолго думая, щёлкнул пультом и уставился в телевизор, где уже шла трансляция футбола; к нему тут же присоединился Олег. Маленькая Лиза вся перемазалась в пироге, и матери, злобно приговаривая, что все в этом доме её уже достали, пришлось вести её мыться.
Вениамин обернулся к Вике: «Пойдем домой?». Она лишь молча кивнула.