Глава 3
Вечернее солнце золотило макушки деревьев, а облака, будто розовая вата, медленно плыли по небу. Но идиллию малолюдного парка, где неспешно прогуливались лишь пожилые пары, нарушало внутреннее напряжение Вики. Ей стало тесно и тоскливо в этой тишине.
— Давай пойдем куда-нибудь еще? — тихо попросила она, беря Вениамина за руку. — В другое место.
— Куда? — он удивленно поднял брови. — Чем тебе не нравится здесь? Так тихо, спокойно...
— Мы ведь не старики, Веник. Давай найдем место повеселее.
Он тяжело вздохнул, всем видом показывая, что его вечер безнадежно испорчен.
—И куда ты предлагаешь?
— На главную площадь! Там сегодня концерт, все гуляют.
— И зачем тебе эта толкучка? — поморщился он.
— Ну вдруг друзей встретим! — не сдавалась Вика, пытаясь заразить его своим настроением.
— Вряд ли. Я не люблю толпы, — его голос стал плоским и холодным.
— Но мне нравится. Мы погуляли там, где хотел ты. Теперь давай сходим туда, где хочу я.
Вениамин скорчил такую гримасу, будто его ведут на каторгу, но безмолвно поплелся за ней. Музыка доносилась с площади уже за несколько кварталов. Вика шла гордо, с высоко поднятой головой. Она нарядилась сегодня, и от этого сама казалась источником света. Вениамин же был мрачнее грозовой тучи. Он нервно озирался, а его пальцы все сжимались вокруг ее запястья, будто железные тиски.
— Ты чего? — взвинтилась Вика, пытаясь высвободить руку.
— Ничего, — буркнул он, еще сильнее сжимая хватку.
Он резко ускорил шаг, почти потащив ее за собой. Вика, спотыкаясь на каблуках, ничего не понимала. В этот момент мимо них прошла ватага молодых ребят. Один из них, не сдержавшись, бросил вслед:
— Ого, красотка! Фигура — просто огонь!
Вениамин резко дернул ее за руку, свернул в первую же подворотню и взорвался:
— Ну что, довольна? Добилась своего?
— А что, мне должно быть неприятно? Ты мне таких слов никогда не говоришь! — выкрикнула она, задетое самолюбие заставило ее глаза блеснуть.
— Да это же очевидно! — почти закричал он. — Ты высокая, красивая, одеваешься... с вызовом! Рядом с тобой должны быть какие-нибудь байкеры с бицепсами размером с мою голову! А не я — этот бесформенный, унылый тип с вечно красной рожей!
— Если ты так думаешь, то, может, и правда нужно что-то менять? — холодно отрезала Вика, но, увидев его искреннюю боль, смягчилась. — Веник, хватит. Если я с тобой, значит, я хочу быть с тобой.
— Ну да, — язвительно фыркнул он. — А это глубокое декольте «для себя»? Чтобы самой на себя любоваться?
— Я думала, ты будешь гордиться! — в голосе Вики прозвучало разочарование. — Но нет. Ты чувствуешь себя комфортнее, когда я серая мышка. Так твое хрупкое эго в безопасности. Нечего ревновать!
— Ты думаешь, мне приятно видеть, как на тебя пялятся эти придурки? — его голос сорвался на шепот, полный ненависти. — И твоя подружка Светка только подливает масла в огонь своими дурацкими советами.
— Только попробуй оскорбить Свету! — вспыхнула Вика. — Не тебе решать, с кем мне общаться!
В самом скверном расположении духа они все же добрались до площади. Вениамин, настоящий социопат, с ненавистью окидывал взглядом веселящуюся толпу: ему не нравилась музыка, люди, еда — абсолютно всё. Вика уже мысленно собиралась сдаться и увести его домой, как вдруг раздался бодрый оклик:
— Эй, Веник! Не прикидывайся, что не узнал!
К ним пробирался невысокий улыбчивый парень.
— Привет, Макс, — пробурчал Вениамин, он был явно не рад встрече.
Вика с интересом наблюдала за ними.
— Вау, а ты почему скрываешь от нас такую королеву? — беззлобно подколол Макс. — Знакомь!
— Кого это «нас»? — насторожился Вениамин.
Макс обернулся, не увидел никого рядом и метнулся в толпу, чтобы через мгновение вернуться с высоким патлатым мужчиной.
— Вот «мы»! Знакомься, это Алекс, мой друг!
Тот вежливо протянул руку Вениамину, но его взгляд уперся в Вику. Он смущенно улыбнулся. И Вика, поймав его взгляд, ответила самой искренней, сияющей улыбкой, которой не было весь вечер.
Вениамин, подавив раздражение, сухо представился:
— Вика, это Макс, мы вместе работаем. Макс, это... моя девушка, Вика.
— Очень приятно! — Макс мягко пожал ей руку. — И как долго вы вместе?
— Три года, — с гордостью ответила за Вениамина Вика. — Познакомились на таком же концерте.
— Три года?! — искренне удивился Макс. — Веник, и ни словечка! Почему ты скрывал такую жемчужину?
Лицо Вениамина исказилось.
—А зачем вам знать? — прозвучало резко и грубо.
Этой фразы было достаточно. Ледяная волна накатила на Вику.
— Да, конечно. Зачем? — ее голос задрожал от обиды. — Лучше запереть меня в четырех стенах, как вещь, чтобы никто не видел и не спросил! Чтобы только ты один мог мной обладать!
Не дав ему опомниться, она резко развернулась и растворилась в толпе. Вениамин, пробормотав наскоро прощание, бросился за ней.
Алекс и Макс еще какое-то время молча смотрели им вслед.
— Странный он какой-то, твой коллега, — покачал головой Алекс.
— Сказал бы — тот еще тип, — усмехнулся Макс. — Интересно, как она только его терпит?
***
— Ты куда это собралась? — Вениамин догнал её у подъезда, с трудом скрывая злобу.
— В преисподнюю! — брякнула Виктория, не сбавляя шага.
— И на что это ты обиделась? — возмутился он. — На то, что тот лохматый танк слюной давился, глядя на тебя? Или на то, что теперь я в глазах Макса — дурачок? По-моему, обижаться должен я!
— Ну так флаг тебе в руки, обижайся на здоровье. А я пошла домой. К себе домой!
Вика ворвалась в отчий дом, едва сдерживая слёзы.
—Можете не ждать свадьбы, дорогие родители. Я бросаю Вениамина.
Мать, вся взмыленная и измотанная, смотрела на неё в полном недоумении.
—У нас тут и так проблем выше крыши, а ты ещё такую новость на нашу голову! Что случилось-то?
— Ничего особенного. Я просто его не люблю. Он патологический ревнивец, психопат и нюня. Инфантильный кретин и невоспитанный эгоист!
— Нельзя вот так, Виктория! Вы взрослые люди, нужно решать проблемы, а не рубить с плеча. Ты же женщина, ищи компромисс! Вы столько времени вместе, он из хорошей семьи, у него даже квартира своя есть. Сейчас такое редко у кого есть.
— Эта квартира — не его, а его покойного деда, — холодно заметила Вика. — И неужели ты хочешь, чтобы твоя дочь всю жизнь мучилась с нелюбимым?
— Да нет, ты его любишь, Вика, иначе бы не встречалась с ним так долго.
— Я встречалась с ним так долго, потому что была малолетней дурой! Да и вы все настаивали. Мол, семья у них хорошая. А что, у нас плохая, что ли?
— У нас просто нет денег, чтобы помогать тебе!
— У него их тоже нет. Он жалок! Да и не нужны мне деньги, я сама в состоянии себя содержать! Что вы все к нему так прицепились, будто он бог какой-то?
— Ты просто ещё глупая и не понимаешь! Тебе нужно строить семью, делать карьеру. Он — это стабильность и надёжность. Он тебя не бросит.
— А знаешь, почему не бросит? Потому что больше на свете нет таких дур, которые согласились бы быть с ним просто так. От него — ноль выхлопа!
— Так! Я больше ничего слышать не хочу! — всплеснула руками мать. — Мне ещё с Лизой уроки делать и ужин на всех готовить. И если ты хочешь хоть чем-то помочь этой семье, оставайся с Вениамином и помирись!
— Ты просто хочешь поскорее сплавить меня к нему с рук. Денег-то на всех не хватает. Зачем тогда столько детей нарожали? — съязвила Вика и, развернувшись, с силой хлопнула дверью.
У выхода из подъезда она почти столкнулась с бабушкой, которая как раз шла в гости.
—Бабуль, а ты вовремя! Мама как раз в том состоянии, когда нужно испортить настроение всем вокруг. Если не хочешь снова хвататься за валокордин, лучше вернись домой.
— Викусь, что случилось-то? — встревоженно спросила Анна Михайловна.
И Вика, захлёбываясь, выложила ей всё: и про Вениамина, и про удушающую беседу с матерью. Бабушка слушала внимательно, и её лицо становилось всё серьёзнее. Ведь Вика — её любимая внучка, единственная, кому она втайне завещала всё своё наследство.
—Пойдём-ка ко мне, переночуешь сегодня, — твёрдо сказала она. — Надо всё это обсудить без лишних ушей.
Придя в уютную, пахнущую пирогами бабушкину квартиру, Вика немного успокоилась.
—Бабуль, тебе помочь с чем-нибудь? Может, окна помыть или полы протереть?
— Нет-нет, оставь. Ты лучше присядь, отдохни. А я нам чайку сделаю. Я как раз утром такой вкусный пирог испекла, будто знала, что ты придёшь!
Вика впервые за этот вечер по-настоящему улыбнулась.
— А теперь скажи мне вот что, — бабушка села напротив, и её взгляд стал серьёзным и проницательным. — Ты любишь этого человека?
Вика растерялась.
—Ну...
— Только честно, как на духу. Я никому не скажу.
Вика глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.
—Если честно... я испытываю к Вениамину тёплые чувства, но они скорее родственные. И так было, наверное, с самого начала. Мне кажется, я многого не получаю от него как от мужчины.
— Ну наконец-то ты это признала! — воскликнула бабушка. — Это же видно невооружённым глазом! А кто сейчас в твоём сердце? Есть кто-то?
— Пока никого...
— Не надо мне тут, не ломай себя, Вик. Если понимаешь, что не любишь его, что тянется душа к другим, зачем терпеть? Ты и себя мучаешь, и его обрекаешь на ложные надежды.
— Не знаю... как-то всё уже устоялось, мы столько всего спланировали, родители к нему привязались...
— Родители привязались не к нему, а к его семье, которая ему всё дала. Разве что, машину не купили — а всё потому, что он на права забил. Ну, какой же это мужчина, Вик? Ревнивый, безвольный...
— Да, неважный из него мужчина. Ревнует к каждому столбу. Лишнего взгляда в мою сторону выдержать не может.
— Это не дело! С таким я тебе жить не позволю. И пусть твоя мама закатывает истерики. Её взгляды на брак безнадёжно устарели. Нет ничего зазорного в том, чтобы искать того, кто сделает тебя по-настоящему счастливой. Твой отец, по-твоему, маму осчастливил? Вряд ли.
— Почему мама стала такой? Ты ведь совсем другая...
— Твои мама и тётя воспитаны были своим отцом. А он был большим тираном. Я поэтому от него и ушла, едва выдержала. Но детей он мне не отдал. Вот они и росли под его крылом и под надзором его властной матери, а я могла лишь изредка навещать. Чему они их могли научить? Только покорности и смирению. Вбили им в головы эти идеи о «счастливой скромной доле», а теперь от этого страдаете вы, внуки. Я совершила ошибку, выйдя за него замуж. И теперь пытаюсь хоть что-то исправить. Поэтому и забирала тебя к себе в детстве так часто — не хотела, чтобы ты выросла такой же забитой. Я хочу, чтобы ты была счастлива и не совершала таких ошибок! И Олегу с Лизой того же желаю.
Бабушка нежно обняла внучку и налила ей ароматного чая с бергамотом.
—Доверься мне, Виктория. А теперь скажи честно: есть в твоём окружении мужчина, который тебе действительно интересен? Тот, кто сумел зацепить твоё сердце?
— Ну... вообще-то, сегодня на том концерте я встретила одного человека. Он показался мне... очень симпатичным.
— Вот как! А кто он? Расскажи, опиши его!
— Бабуль, я увидела его впервые в жизни и всего на пару минут. Вениамин всё знакомство благополучно испортил.
— Вечно он всё портит! — с досадой покачала головой бабушка. — Именно поэтому я настаиваю: поживи у меня какое-то время. Подальше от родителей и от этого сожителя. Заодно и разберёшься в своих чувствах.
— Бабуль, ты серьёзно?
— Абсолютно! Оставайся. И попробуй наконец сделать то, о чём просит твоё сердце. Устрой свою жизнь так, как хочешь ты, а не все вокруг. И будь, ради всего святого, счастлива!