3
Пока мы добрались за город, я окончательно успокоилась и почувствовала себя значительно лучше. Нилсон что-то весело напевал себе под нос и постоянно меня подбадривал.
– Лана, я сам недавно развод пережил. Если бы ты только знала, чего мне это стоило! Как видишь, не умер. Бодрствую и даже песенки пою.
– Тяжело было?
– Ну как тебе сказать… Паршиво. Ведь еще кто-то мудрый сказал, что развод – это маленькая смерть.
– Твоей жене тяжелее. Она с ребенком осталась.
– Мне тяжелее.
– Тебе?
– Вот именно, мне.
– Почему?
– Потому что я остался совсем один – без жены и без ребенка.
– Без жены и без ребенка легче по новой устроить свою жизнь, а вот с ребенком намного тяжелее.
– А на кой черт мне надо личную жизнь устраивать?! Хватит, я ее уже наустраивался. Я же тебе говорю, в нашем классе какая-то эпидемия разводов прошла. Не разошлись только те, кто не связывал себя семейными обязательствами.
– Я не развелась. – Произнеся эту фразу, я почувствовала, что в моем голосе нет былой уверенности. – Я еще пока не развелась…
– В том-то и дело, что пока. Мне кажется, ты уже на грани. По крайней мере все предпосылки для этого есть. Я вот когда женился, меня семейная жизнь сразу напрягать начала. Туда не ходи, то не бери… Это ты сделал не так… За это тебе вообще было бы лучше не браться… И так каждый день. То жена пилит, то теща. Говорят, для того, чтобы семейная жизнь была удачной, она должна быть в радость, а она меня с самого первого дня напрягать начала. Я понял, что встречаться с человеком – это одно, а вот жить – совсем другое. Женщины сразу меняются. До свадьбы они одни, а как только замуж выйдут, на женщин перестают быть похожими, становятся настоящими стервами. Сами не знают, чего хотят, им вечно всего мало.
Подъехав к добротному кирпичному дому, Нилсон притормозил и приоткрыл окно.
– Ну вот, Лана, мы и приехали.
Возле дома стояло несколько машин, и это говорило о том, что большая часть гостей уже прибыла.
– Нил, а у кого день рождения?
– Я же тебе говорил, у моего самого лучшего друга.
– Твой лучший друг живет за городом?
– Нет. Он живет в Чикаго. За городом дом его родителей. Здесь прошло его детство.
– А родители где?
– Несчастный случай. Разбились на машине в прошлом году.
– Оба?!
– Оба. Отец сидел за рулем. Мать рядом. Отказали тормоза, и машина выскочила на встречную полосу, а там "КамАЗ", который несся на бешеной скорости. Хорошо, что хоть моментальная смерть. Никто не мучился. Правда, хоронить было нечего. Все в лепешку.
– Бог мой, какой ужас!
– В жизни бывает всякое.
– А откуда ты его знаешь?
– Кого?
– Ну, этого друга?
– Ника, что ли?
– Ника…
– Лан, да зачем тебе это надо? Достаточно того, что он мой лучший друг. Хороший парень. Мне словно брат. Нет, даже больше чем брат. Ты же ведь догадываешься, что такое настоящая мужская дружба. Это ведь не женская, это что-то намного большее…
– Ты не веришь, что бывает женская дружба?
– Нет. Видел я подруг своей жены. Без слез не глянешь на такую дружбу. Все друг другу завидуют. Так и норовят друг другу подножку подставить. А если кто-то хорошую шмотку купил или удачно вышел замуж, то это все… Конец света. Я такой дружбы не понимаю. Слишком все фальшиво и непостоянно. Мужская дружба совсем другая. По крайней мере она честная и прочная. Друзья друг на друга всегда положиться могут и свое плечо подставить.
– А я даже без подарка… – Я посмотрела в боковое зеркало и поправила растрепанные волосы.
– У нас с тобой целых два пакета виски и джина. По-моему, о лучшем подарке и мечтать не стоит. Лан, расслабься и положись во всем на меня. Я тебе говорю, здесь все свои. Будет очень даже весело и интересно.
Я улыбнулась и подумала, что Нил и в самом деле меня успокоил. Его ненавязчивая поддержка оказалась очень даже своевременной и неоценимой. Если бы он не позвал меня на день рождения, пришлось бы мне немного помыкаться и вернуться домой, а мне совсем не хотелось видеться с мужем.
В доме было шумно, играла громка музыка. Подготовка к предстоящему веселью шла полным ходом. Нилсон тут же познакомил меня с виновником торжества, который произвел вполне приятное впечатление.
– Это красавица Лана. Моя бывшая одноклассница, – представил он меня хозяину дома.
Я протянула молодому человеку руку и расплылась в улыбке:
– Лана.
Молодой человек взял мою руку и прикоснулся к ней своими губами.
– Ник.
Как только наши глаза встретились, я почувствовала какое-то странное волнение.
– Лана, вы очень красивы, – сказал Ник. Мое сердце забилось с удвоенной скоростью. – Вы даже не представляете, как вы красивы.
– Ник, не приставай до дамы. Она давно и надежно замужем! – Нил слегка приобнял меня за плечи и повел в большую комнату, где стояли сдвинутые столы, которые ломились от различных хорошо оформленных блюд и красочных бутылок.
– Мы все когда-то были женаты… – философски заметил хозяин дома, идя следом за нами.
– В том-то и дело, что мы когда-то, а она замужем в настоящий момент.
А затем все приглашенные сели за стол, и началась торжественная трапеза. Количество мужчин было прямо пропорционально количеству женщин. В основном преобладали семейные пары. Компания оказалась разношерстной и очень даже веселой. Приняли меня на "ура". Я с удовольствием пила шампанское, поглощала вкусные салаты и думала о том, как же все-таки здорово, что я встретила своего одноклассника, который подарил мне это веселое общение. Ведь если бы сейчас я сидела одна со своей бедой, я бы окончательно и бесповоротно сошла с ума.
Еще совсем недавно мне казалось, что я сдалась. Раньше со мной такого не случалось. Никогда, какие бы обстоятельства на меня ни сваливались. Сегодня едва не была сломлена моя воля. Но, слава Богу, все обошлось. Слава Господу Богу… Теперь я могу совершенно спокойно отдыхать на этом вечере, громко смеяться, поддерживать беседу, кокетничать и стрелять глазами в хозяина гостеприимного дома.
В самый разгар веселья я вновь встретилась взглядом с Ником, который сидел напротив и с интересом меня рассматривал. Весело ему подмигнув, я наклонилась к уже изрядно захмелевшему Нилсону и спросила полупьяным голосом:
– Нил, а этот Ник и правда твой самый лучший друг?
– Я же тебе говорю, почти как брат.
– А он кто?
– Человек, – не понял меня Нил.
– Это понятно. Чем он занимается?
– Да всем понемногу.
Видимо, Нилсон решил, что он очень даже исчерпывающе ответил на мой вопрос, и, взяв соленый огурец, потянулся за рюмкой водки.
– Нил, а что значит всем понемногу? Дворы метет, машины на мойке моет?..
– Ну ты даешь! – Нилсон рассмеялся и чуть было не разлил водку. – Разве Ник похож на того, кто метет дворы? Хорошо хоть, что он тебя не слышал. Ник у нас в крупной финансовой компании работает. Начальник какого-то самого крутого отдела. На работе его побаиваются и уважают. Кстати, он карьерист и у него с карьерным ростом полный порядок. Не пройдет и пары лет, как мы увидим его самым настоящим банкиром. Именно такие, как он, олигархами становятся. У него не голова, а калькулятор. Он трудоголик. Трудится с утра до глубокой ночи. У таких, как он, блестящее будущее. Просто еще молодой, ему нужно время, чтобы развернуться. Так что прямо перед тобой сидит будущий олигарх с невероятно большим будущим и невероятно большими амбициями.
– А он женат?
– Ник?! – Нил рассмеялся и осушил свою рюмку до дна.
– Я что-то смешное спросила? – В моем голосе появились натянутые нотки, выражавшие обиду.
– Ник холостяк. Его на данный момент только карьера интересует.
– А девушки?
– Девушки только для того, чтобы погулять.
– Он что, тоже бабник?
– А нормальный мужик всегда бабник. Не бабник только импотент. Я тоже бабник…
– Все с вами понятно.
– Да ладно тебе, не кипятись. Я же говорю, Ник очень сильно карьера интересует. Сейчас мы с тобой наблюдаем становление будущего олигарха. Надеюсь, после того как он станет крутым, нас на свой день рождения тоже приглашать будет и здороваться с нами не перестанет…
Ник почувствовал, что речь идет о его персоне, и поднял бокал виски.
– За вас, ребята! – прокричал он, чтобы услышали за громкой музыкой, и осушил бокал.
Мы улыбнулись и в знак солидарности подняли свои бокалы.
– Ник, а ты когда олигархом будешь и с охраной начнешь ходить, с нами не перестанешь здороваться?! – прокричал в ответ на тост Нил.
– Да ладно тебе, – махнул рукой хозяин дома.
– Лан, а тебе, видно, мой друг приглянулся, – заметил уже в конец захмелевший одноклассник.
– Нет, с чего ты взял?
– С того, что у тебя глаза горят.
– Не говори ерунды. Они у меня всегда горят.
– Странно, когда я увидел тебя возле магазина, они были тусклыми.
– Они потускнели оттого, что тогда так сложились обстоятельства.
– А сейчас?
- А сейчас обстоятельства сложились совсем по-другому.
В этот момент Нила отвлекла сидящая с противоположной стороны девушка, а я опять посмотрела на Ника, который просто не сводил с меня своих изучающих глаз. Он смотрел на меня в упор, но при этом совершенно не волновался. Он улыбнулся, и я подумала, что с такими красивыми и ровными зубами можно запросто рекламировать зубную пасту. Я улыбнулась в ответ и, подняв под столом свою ногу, провела тонкой шпилькой между его ног. Виновник торжества тут же прекратил улыбаться, в его взгляде появилась растерянность. Ощутив небольшую победу, я сделала самое серьезное выражение лица и начала водить своим каблуком между его ног еще активнее. Молодой человек покраснел и тяжело задышал. Мне даже показалось, что в подобной ситуации он никогда раньше не был. Я поняла, что очень сильно хочу этого полузнакомого мужчину. Я хочу быть с ним ближе, и я хочу отомстить своему мужу. А еще я страстно хотела с ним говорить. Я хотела его слушать. Я хотела ему поплакаться, рассказать обо всем, что вызывало у меня слезы. Как застала своего мужа с секретаршей… Как мне было плохо и как я танцевала в одиночестве… А так же о том, как во втором классе Нил дразнил меня то каланчей, то длинноногим страусом, и я ударила его учительской указкой по голове так сильно, что у него пошла кровь. Учительница тут же устроила собрание, целью которого было мое раскаяние и вымаливание у Нила прощения. Но тогда я не попросила прощения. Я сказала, что после того, как я ударила Нила указкой, я почувствовала облегчение, радость, прилив необычайного счастья, и что если он будет дразнить меня и дальше, то я не только рассеку его голову, но и сделаю что-нибудь посерьезнее. Мне захотелось все это ему рассказать, а еще мне захотелось, чтобы он внимательно меня выслушал и поверил мне. Я представила себя в его жарких и длительных объятиях и почувствовала, как закружилась моя голова. Именно он мог бы стать для меня отдушиной.
Раньше я постоянно хотела выглядеть перед мужчиной намного лучше, чем есть на самом деле. Мне хотелось надеть свое самое нарядное платье, свои самые дорогие туфли, показать, какая я ухоженная и элегантная, как уложены мои волосы и какой замечательный макияж я себе сделала. А сегодня, после всех событий, которые произошли совсем недавно, я знала, что выгляжу не самым лучшим образом, что мои глаза еще совсем не отошли от слез, а лицо не потеряло чрезмерную бледность, но я не старалась выглядеть лучше. Я хотела быть такой, какая я есть. Если этот мужчина не сводит с меня глаз, значит, мне совсем не нужно надевать свои украшения, делать яркий макияж… Он воспринимает меня такой, какая я есть, и он смотрит на меня так, словно никогда не встречал лучше.
Мои мысли метались, голова пылала. Я сидела неподвижно, стараясь побороть хаос чувств. Я чувствовала двоякое желание. Мне очень сильно хотелось обладать этим человеком и одновременно бежать от него, бежать без оглядки, не оборачиваясь назад. Я застыдилась собственных мыслей, старалась прогнать их прочь, понимая, что меня просто заносит. Наверно, меня заносит от алкоголя. И все же… Все же, если еще совсем недавно я считала, что моя жизнь кончается, то сейчас мне казалось, что она только начинается и в ней должны произойти изменения. Согласитесь, не каждый день встретишь мужчину, от которого может забиться сердце. Самое хорошее совсем не позади. Самое хорошее еще впереди…
Нилсон словно услышал мои мысли и вновь наклонился ко мне:
– Лан, а ты помнишь, как ты меня в школе учительской указкой ударила? Мне еще тогда голову зашивали.
– У меня с памятью нормально. А ты почему про это вспомнил?
– Я ж тебя называл страусом длинноногим, а ты меня за это шарахнула. Дура! Радоваться надо было. Я же самый первый заметил, что у тебя ноги длинные.
Нилсон замолчал, посмотрел на меня, потом на своего друга и на ушко спросил:
– Лан, я смотрю между тобой и Ником что-то происходит…
– И что происходит?
– Мне кажется, что назревает новый роман и новое большое и светлое чувство.
В этот момент Ник встал и пригласил меня танцевать. Я положила руки ему на плечи и слегка задрожала, как только он сомкнул руки на моей талии.
– И почему Нилсон так долго тебя скрывал от меня? – Ник наклонился так близко, что я едва справлялась с волнением.
– Потому что я сама не виделась с ним тысячу лет.
– Я очень рад, что ты с ним увиделась.
– Почему?
– Потому что, если бы ты не встретилась с Нилсоном, я бы не встретился с тобой. Знаешь, когда я тебя увидел, сразу вспомнил отрывок из Шиллера.
– И что же сказано у Шиллера?
– Процитировать дословно?
– А почему бы и нет?
– "В ее чудных глазах, устремленных на меня, видна любовь к другому".
– Что ты имеешь в виду?
– Мне очень жаль, что ты любишь своего мужа…
– Знаешь, мне совсем не хочется обсуждать эту тему.
– Хорошо. Тогда ответьте мне на вопрос.
– Задавай. – Я тяжело задышала и в первый раз в жизни пожалела о том, что я замужем.
– Я могу питать какую-нибудь надежду? – Мне показалась, что в этом вопросе прозвучал крик души и захотелось как можно правильнее ответить, рассказать правду о своей семейной жизни, о том, как мне в последнее время холодно и одиноко, о том, что от моих прежних чувств остался только звук, потому что тот, кого ты боготворил, на тебя откровенно плюнул. Мне захотелось сказать ему многое. Хотелось кричать, но мой крик остался в моей душе.
– Конечно, человек всегда живет надеждой.
– Ты уверена?
– С некоторых пор я уже ни в чем не уверена.
Даже сквозь громкую музыку я отчетливо слышала его прерывистое дыхание и учащенные удары его сердца. Когда он нежно поцеловал меня в лоб, я слегка запрокинула голову и тихо спросила:
– Кстати, а как насчет того, чтобы оставить в доме гостей и куда-нибудь ненадолго уединиться?
– Ты имеешь в виду соседнюю комнату?
– Именно ее я и имею в виду…
Ник взял меня за руку и вывел из шумного зала…
Когда мы очутились в самой дальней комнате на большой широкой кровати, я почувствовала такое нестерпимое желание близости, какое не испытывала давно. Это желание обрело конкретную форму, конкретное содержание. Раньше я никогда не позволяла себе бабской эмоциональности, всегда умела владеть своими ощущениями и своими чувствами, но сейчас… Сейчас я не хотела собой владеть. Я хотела только обладать… Обладать одним-единственным мужчиной. Обладать настолько, насколько это возможно… Не долго думая, я сбросила одежду и подошла к слегка растерявшемуся от моей чрезмерной активности Нику.
– Я хочу тебя, – сказала я и, обвив шею мужчины руками, заглянула в его глаза.
– Ты в этом уверена?
– Я никогда и ни в чем не уверена. Но сейчас я хочу улететь с тобой в неведомое космическое пространство, упасть в глубину моря, оказаться на вершине самой высокой горы, свободной птицей улететь в небо… Я хочу тебя любить и забыть свое горе…
– Ты хочешь забыться?
– Я хочу вступить с тобой в любовную схватку!
Самообладанию Ника оставалось только позавидовать. Он медленно снял рубашку, расстегнул брюки и посмотрел на меня задумчивым взглядом:
– Ты уверена, что сейчас не очень пьяна и ни о чем завтра не будешь жалеть?
– Я никогда ни в чем не уверена…
Я закрыла глаза. Лед тронулся… Сейчас я отдамся совершенно незнакомому мужчине. А ведь еще совсем недавно у меня не было даже такой мысли. Еще вчера мне казалось, что я живу в сказке, и я даже подумать не могла, что эта сказка когда-нибудь может закончиться. Я жила в сплошном празднике, который начинался в моей душе сразу, как только я открывала глаза. Мой муж всегда говорил мне, что я настоящая женщина, и я старалась ею быть. Я никогда не портила его жизнь бабским нытьем и различными укорами. Когда он возвращался с работы, я бежала навстречу, крепко обнимала его и радовалась оттого, что он пришел, что мы вновь вместе. Когда Ник разделся и притянул меня к себе, я блаженно закрыла глаза и застонала от нахлынувшего на меня желания. А дальше… Я не сразу поняла, что произошло дальше. За стеной послышался страшный шум, похожий на автоматную очередь, и крики. Крики… Эти крики не были криками о помощи. Это были крики леденящего ужаса и всепоглощающего страха…
Ник швырнул одежду на пол и стал засовывать ее под кровать.
– Что происходит? – Я бросилась к двери, но Ник повалил меня на пол и толкнул в сторону кровати.
– Куда собралась, дура?! Лезь под кровать.
– Под кровать?!
– Лезь под кровать, а то поздно будет.
Не помню, как вместе со своей одеждой мы очутились под кроватью. В тот момент, когда Ник сбил меня с ног, я больно ударилась об пол и рассекла нижнюю губу, из которой фонтаном брызнула кровь. Но это было не главное. Дом наполнился каким-то свистом, звоном разлетающихся стекол, непонятной копотью. Я задрожала, мое тело сводили судороги. Послышалась новая автоматная очередь. Ник закрыл мне рот ладонями, предупреждая мой крик. Не прошло и минуты, как открылась дверь, и я увидела три пары ног.
– Тут никого нет! – послышался грубый мужской голос.
– Может, кто под кроватью спрятался или в шкаф залез?
– Пробей на всякий случай. Времени нет. Пора уходить. В доме пусто.
Автоматная очередь прошла по платяному шкафу и по кровати. Странно, но она просто чудом нас не задела… Просто чудом…