«3 стука»
Глава 2 «3 стука»
(От лица Аэллиры)
Я закрыла шторы, будто тонкая ткань могла защитить меня. Сердце всё ещё колотилось, а в ушах звенело от его голоса. Я пыталась убедить себя, что всё это лишь игра, его очередная выходка, но внутри я знала — он перешёл черту.
Я встала, подошла к двери и проверила замок три раза. Всё было закрыто. Но почему тогда казалось, что в комнате становится теснее, будто воздух сгустился, и кто-то стоит рядом?
Я снова услышала 3 стука. Тихие.Почти неслышимые.Но не в окно. В дверь.
Я застыла, едва дыша.
— Зейн... — прошептала я, хотя знала, что он меня не слышит. Или слышит?
Телефон снова завибрировал. Сообщение.
«Открой. Я хочу видеть тебя»
Я отпрянула, сжимая экран в руках. Горло пересохло. Если я открою дверь — всё изменится. Но если не открою... он всё равно найдёт способ войти.
⸻
(От лица Зейна)
Я стоял прямо за её дверью. Так близко, что слышал, как она ходит по комнате. Её лёгкие шаги, торопливые движения, дыхание — всё было моим.
Я провёл пальцами по холодному дереву двери и улыбнулся.
— Она дрожит... я чувствую, как её сердце бьётся быстрее. — Я шептал себе, почти касаясь замка.
Я послал сообщение, и в голове уже видел её реакцию: расширенные глаза, дрожь в руках, тот самый взгляд, полный страха и притяжения одновременно.
— Если откроешь, — пробормотал я, тихо улыбаясь, — я войду так, как будто был здесь всегда. Если не откроешь... тоже войду. Но тогда будет хуже.
Я отступил на шаг назад и ждал. Ждал, как хищник, которому важно, чтобы жертва сама сделала шаг навстречу.
(От лица Аэллиры)
Руки дрожали так сильно, что я едва могла держать телефон. Его слова будто въедались под кожу.
«Открой. Я хочу видеть тебя».
Я смотрела на дверь, словно это было что-то живое, угрожающее. Сердце колотилось, разум кричал «не делай этого», но какая-то часть меня... тянулась к нему.
— Блин... — прошептала я, и медленно шагнула к двери.
Каждый шаг отдавался гулким эхом в тишине комнаты. Я протянула руку к замку. Пальцы предательски дрожали.
Щёлк.
Дверь приоткрылась, и я замерла.
Он стоял там. Настолько близко, что я почувствовала холодный воздух, исходящий от его тела. Тёмные глаза сверкали в полумраке, и на губах играла та самая улыбка — опасная, но притягательная.
— Умница... — тихо произнёс Зейн. — Я знал, что ты откроешь.
Я не могла вымолвить ни слова. Казалось, весь дом сжался, оставив только нас двоих в этой тесной точке.
Он сделал шаг вперёд, и я рефлекторно отступила назад. Но он не давил — он двигался медленно, будто давая мне выбор, хотя я понимала: выбора нет.
— Ты же знаешь, — его голос стал мягким, почти нежным, — я не причиню тебе зла. Если только ты сама не заставишь меня.
Я сглотнула, чувствуя, как по коже пробежал холод.
— Зейн... тебе нужно уйти. Сейчас же. — Я попыталась говорить строго, но голос дрогнул.
Он тихо рассмеялся. Смех был тихим, тягучим, почти интимным.
— Я пришёл не для того, чтобы уйти, Аэллира. — Он склонил голову набок, внимательно изучая меня. — Я пришёл, чтобы ты наконец перестала делать вид, что тебе всё равно.
Его шаги снова приблизились, и теперь он был настолько близко, что я чувствовала его дыхание.
— Ты боишься меня? — шёпотом спросил он, глядя прямо в глаза.
Он был слишком близко. Слишком. Его дыхание обжигало мою кожу, и всё внутри кричало: беги! Но я не могла пошевелиться.
— Ты боишься меня? — его голос звучал мягко, но в этой мягкости чувствовалась угроза.
Я прижала руки к груди, будто могла спрятаться за ними. Но слова сами вырвались:
— Да... боюсь. И правильно делаю. Потому что ты опасен.
Его губы дрогнули в улыбке. Глаза сверкнули тёмным огнём.
— Опасен? — он наклонился так близко, что я почувствовала его щёку у своей. — Может быть. Но ведь именно это и держит тебя рядом со мной, да?
Я резко отпрянула, собрав всю смелость:
— Нет, Зейн! Ты сам себе всё придумал! Я не рядом с тобой — ты сам тащишь меня в эту игру. Я не твоя!
Он замер. Тишина между нами стала невыносимо тяжёлой. Его улыбка исчезла, глаза потемнели.
— Не моя? — голос его стал низким и глухим. — Это ты так думаешь. Но всё твоё поведение говорит обратное.
Он протянул руку и кончиками пальцев коснулся пряди моих волос. Медленно, будто смакуя каждое движение.
— Ты позволила мне войти, — сказал он едва слышно. — Ты впустила меня сама. Запомни этот момент, Аэллира. Он значит больше, чем твои слова.
Я почувствовала, как по спине пробежал холод. И всё, что смогла сделать — выдохнуть:
— Уходи... прошу тебя, — слова сорвались с моих губ едва слышно.
Он замер, его глаза сузились, и тишина будто стала осязаемой. Я ждала, что он развернётся и уйдёт, но вместо этого Зейн шагнул ближе. Так близко, что между нами не осталось и дыхания.
— Уйти? — его голос звучал мягко, почти нежно, но от этого стало только страшнее. — Ты правда думаешь, что можешь просто сказать это, и я исчезну?
Я отступила назад, но за спиной уже была стена. Ладони судорожно сжались, дыхание сбилось. Он поднял руку и упёрся ладонью в стену рядом с моим лицом, словно заключая меня в ловушку.
— Ты сама открыла дверь. Сама впустила меня, — прошептал он, склонившись к самому уху. — И теперь хочешь, чтобы я ушёл? Так не работает, Аэллира.
— Зейн... — я пыталась звучать строго, но голос дрожал. — Ты... пугаешь меня.
Он тихо рассмеялся, наклоняясь ближе, так что его губы почти коснулись моей щеки.
— Я знаю. И мне это нравится. Но ещё больше мне нравится то, что несмотря на страх... ты всё равно не отталкиваешь меня.
Я прижалась к стене, чувствуя, что выхода нет. Его глаза сверкали в полумраке, и во взгляде было что-то хищное, но одновременно — голодное, почти отчаянное.
— Не делай вид, что не чувствуешь этого, — сказал он, едва касаясь моих волос. — Страх и притяжение — одно и то же. И ты уже выбрала меня, просто не призналась себе.
Его ладонь коснулась моей руки, и по коже пробежала дрожь. Я хотела вырваться, но пальцы будто не слушались.
— Ты моя, — произнёс он твёрдо, без улыбки. — Даже если сама этого ещё не поняла.
(От лица Зейна)
Я стоял так близко к ней, что почти чувствовал её дыхание на себе. Каждое её движение, каждый дрожащий вдох — всё это было мне слышно, словно она говорила без слов.
— Она боится... — пробормотал я себе, — но не убегает. Она ждёт. Она хочет... — я остановился, улыбнувшись себе. Всё это было прекрасно.
Когда она отступила к стене, я сделал шаг ближе, не спеша, медленно, почти играючи. Я видел, как её ладони судорожно сжались, как дыхание сбилось, и это только раззадоривало меня ещё больше.
— Уйти? — тихо спросил я, склонившись к её уху. — Ты правда думаешь, что одно слово остановит меня?
Её глаза широко раскрылись, но она не двинулась. Я чувствовал, как её страх смешивается с чем-то другим — и это чувство было почти осязаемым.
Я поднял руку и упёр её ладонь в стену рядом с её лицом, делая так, чтобы она понимала: выхода нет. Она сама открыла дверь, сама позволила мне войти. И теперь я был здесь.
— Ты сама открыла эту дверь... — шепнул я, глядя прямо в её глаза. — И теперь хочешь, чтобы я ушёл? Так не работает.
Я наклонился ближе, почти касаясь её лица, и увидел, как она дрожит. Её страх был сладким, но то, как она не отталкивала меня — это возбуждало сильнее любых слов.
— Я знаю, что тебе страшно, — сказал я, едва касаясь кончика её волос. — И это прекрасно. Но ещё прекраснее то, что несмотря на это, ты остаёшься. Ты сама не понимаешь, что уже выбрала меня.
Я провёл ладонью по её руке, чувствуя, как тело реагирует на каждое моё движение. Она пыталась сопротивляться, но пальцы почти не слушались её.
— Ты моя, — произнёс я твёрдо, голос низкий и уверенный. — Даже если сама этого ещё не осознаёшь.
Я замер на мгновение, глядя на неё, наслаждаясь моментом. В этой тишине между нами было всё: страх, притяжение, напряжение, которое невозможно описать
(От лица Аэллиры)
Его слова повисли в воздухе, густые и тяжёлые, как дым. «Ты моя». Они должны были испугать, заставить оттолкнуть его, кричать, бороться. Но вместо этого по телу разлилась странная,предательская теплота..?
— Нет... — попыталась я протестовать, но это прозвучало как слабый стон.
Зейн не ответил. Он лишь медленно, с невероятной чёткостью, приблизил своё лицо. Его дыхание смешалось с моим. Я зажмурилась, ожидая грубого поцелуя, насилия, чего угодно. Но он лишь коснулся губами моей шеи, чуть ниже уха. Легко, почти воздушно. По спине пробежали мурашки, и я непроизвольно выгнулась, глухой стон застрял в горле.
— Видишь?
он прошептал прямо в кожу, и его голос вибрировал, отзываясь где-то глубоко внутри.
- Твоё тело не врёт. Оно понимает, кто его хозяин.
Он не стал спешить. Его пальцы скользнули по моему запястью, медленно разжимая мои сжатые кулаки, чтобы переплестись с моими пальцами и прижать мою ладонь к стене. Это был жест одновременно нежный и безжалостный, лишающий последней опоры. Его губы продолжали свой путь по шее, к ключице, оставляя за собой след из огня. Разум затуманивался, протест тонул в нарастающей волне желания, которое я боялась признать даже перед самой собой.
— Зейн... остановись... выдохнула я, но в моём голосе уже не было мольбы, а была мольба.
— Слишком поздно, — тихо ответил он, и его свободная рука скользнула под край моей пижамы , коснувшись обнажённой кожи на талии.
Он наконец поднял голову и посмотрел мне в глаза. В его тёмных глазах пылал огонь, в котором смешались одержимость, триумф и что-то ещё, чего я не могла понять. Он видел мою капитуляцию, видел, как рушатся все мои защиты. И ему это нравилось.
— Скажи, что ты моя! приказал он тихо, но так, что каждое слово врезалось в сознание.
— Скажи, и я перестану быть твоим кошмаром. Я стану твоим единственным миром.
Я пыталась отрицать, сопротивляться, но его тело прижалось ко мне, и я почувствовала его возбуждение. Это был окончательный, физический аргумент, против которого у меня не осталось сил. Страх и желание слились воедино, создавая гремучую, опьяняющую смесь.
— Я... твоя... прошептала я, и эти слова прозвучали как приговор и как освобождение.
Услышав это, Зейн издал низкий, удовлетворённый звук. Его рука резко и уверенно зашла за спину, прижимая меня к себе так плотно, что я почувствовала каждый мускул его тела. Его поцелуй уже не был нежным. Он был властным, требовательным, забирающим всё до последней капли. Это был поцелуй завоевателя, и я отвечала ему с такой же яростью, вызванной отчаянием и долго сдерживаемой страстью.
Он подхватил меня на руки, не разрывая поцелуя, и отнёс вглубь комнаты. Мир сузился до него, до его прикосновений, до шёпота, который он вкладывал мне в ухо между поцелуями:
-Я знал... я всегда знал... ты принадлежала мне с самого начала».