Surprise

   Они замерли, раскрыв рты. Создавалось впечатление, что это своего рода соревнование — кто дольше сможет удерживать челюсть в отвисшем состоянии.
      Первым пришел в себя Пак, медленно прикрыл рот и поднялся с колен.

      — Здравствуйте, господин Чон. Я так понимаю, и прощайте? — Чим даже не рассчитывал, что его оставят, учитывая обмен любезностями в больничном коридоре.

      — Добрый день. Пак Чимин, верно? — Чонгук тянул время, чтобы перебороть в себе ярость и вернуться в состояние здравомыслия. Начать мыслить рационально, а не эмоционально.

      Всё это время, пока они молчали, глядя друг на друга, он прокручивал в голове недавние события. Как его толкнули на задницу и обозвали напыщенным пиздюком индюком, что было еще обиднее, чем приземление на пятую точку.

      — Совершенно верно, — уже более уверенным голосом ответил Чимин, понимая, что его сейчас пошлют нахуй к черту и все его голубые мечты разобьются о каменное сердце этого всё-таки пиздюка.

      Чонгук приподнял бровь, медленно провел языком по внутренней части щеки, пытаясь показать собеседнику, всю свою авторитарную, #блятьнатуру.

      Ха. Не на того напал! Чимина сложно было запугать. Чувство страха отсутствовало нахрен. От слова — СОВСЕМ #менянепробьешьсука.

      Он только еще выше задрал подбородок, всем своим видом сообщая:
«Чихать я хотел на тебя и на твой банк с многоэтажки. Думаешь, что я буду прогибаться? Хрен тебе шершавый и губозакаточный аппарат в качестве бонуса».
Но Чонгук его тоже удивил.

      — Приятно познакомиться, Чимин, — приглушив внутренний армагеддон и сделав любезную сука мину лыбу, Чон протянул руку.

      Вот и первый нежданчик* для нашего блондинистого чудо-мальчика, что уже мысленно вышел вон и в своих мечтах видел, как этого выебушника выпендрёжника переехал КАМАЗ. Хотя нет, лучше прям асфальтный каток, чтобы на верочку.

      — Хм… Взаимно, — нехотя протянув руку, еле выдавил из себя блондин и добавил: — И Вы оставите меня, после произошедшего в больнице?

      Ох, если бы только этот малый знал, как у Чонгука чешутся руки, ноги и еще хрен знает что! Как хотелось бы надавать этому выскочке по всем его выпирающим местам. Чтобы сидеть и ходить не мог еще очень, сука, долго. А лучше вообще притушить его лопаткой и прикопать где-нибудь в тихом лесочке, под хвойным деревцем, возле муравьиного домика. Чтобы и косточек от парнишки не осталось, а муравьишкам было что кушать зимой.

«Фу, бля. Какие мысли нездоровые. Нужно сходить к психотерапевту. Бесит он меня сука нереально!» — подумал Чон.

      По всей вероятности Гук в детстве так и не наигрался в песочнице. А с учетом того, что младшего братика не было, то и прикапывать тоже было некого. Вот и остался незакрытый гештальт в виде желания кого-нибудь прибить и закопать.

      Итак, опять автора унесло в размышления о детских психологических травмах наших героев. Возвращаемся на землю.

      — Я так понимаю, в больнице у нас произошло недоразумение и Вы очень сожалеете о содеянном? — каким-то стрёмным добрым голосом сказал директор.

      — Сожалею о чём? — Чимин был настолько уверен в своей правоте, что попутал рамсы ощущения и забыл с какой целью сюда вообще пришел.

      Брюнет, уже с трудом сдерживаясь и рискуя пустить по пизде под откос весь свой Барбаросский план, заиграл желваками, видимо, разминая их перед тем, как впиться собеседнику в горло. Он чувствовал, что с каждой секундой его покидают последние крохи самообладания. Вот еще пара слов от этого, сука, маленького хуеёбика и всё:
#жопамальчику
#поминкибудутславные
#идапребудетснимГосподь!

      — О том, что по всей вероятности Вы намеренно не специально меня зацепили в больнице так, что я ёбнулся со всей дури на жопу не удержался на ногах и упал.

      Чимину как будто сам Господь дал подзатыльник и шанс в виде осознания, что директор как-то уж слишком пытается избежать конфликта. Поразмыслив минуту, он выдавил:

      — А… Ну да, конечно не специально. Конечно сожалею.

      Видели бы вы лицо Чона. Как будто он целый год ждал предложения руки и сердца, которое наконец-то ему сделали. Он прям выдохнул, понимая, что избежит тюремного заключения за смерть мальчугана.

      — Я рад, что мы это прояснили. Садитесь, пожалуйста.

      Чимин и сам был рад, что конфликт не зашел далее, но чувство тревоги не покидало.

«Какого хрена этот флекс весь такой добренький. В больничке он явно не хотел уступать и с удовольствием бы ввязался в драку, если бы я не ушел по-английски» — в мыслях.

      — Так Вы еще хотите взять меня на работу? — с ноткой недоверия вслух.

      — Почему нет? У Вас прекрасное резюме.

      — А собеседование будет? — не отступал со своими подозрениями Пак.

      — Я пригласил Вас для знакомства, а не для собеседования, — опять спокойно ответил Чонгук.

      И как же это все не нравилось Чиме. Вот как жопой филейной частью чувствовал что-то неладное. И нет чтобы остановиться, одуматься, съебаться убежать отсюда подобру-поздорову.
Хуй вам на ленточке!
Мы не ищем легких путей!
Интересней — с разбегу, в котел с кипятком.

      — Хорошо, давайте знакомиться, раз у вас в банке такие традиции.

***

      После получасовой непринужденной беседы, в которой всё было вроде как ничего, кроме, пожалуй, настойчивых вопросов о личной жизни со стороны директора, оба вышли из кабинета.

      — Джису, с завтрашнего дня Чимин приступает к своим обязанностям. Он в твоем полном распоряжении, — торжественно, словно церемонию бракосочетания проводил, объявил Чон.

      — Хорошо, господин директор.

      — Да, — Чонгук обернулся уже в дверях своего кабинета, — у тебя есть неделя, чтобы всему его обучить, а потом можешь взять свой долгожданный отпуск.

      — Спасибо, господин Чон, спасибо Вам огромное! — расплылся в улыбке помощник и, сжав пальцы в кулачки, начал весело размахивать руками, чуть ли не подпрыгивая от радости.

      Отойдя от переполняющей его эйфории, Джису усадил Пака в свое кресло и начал вводить в курс дела, совсем позабыв, что тот должен выйти на работу только завтра. Чимин был не против, потому как и самому не терпелось начать свой крестовый поход в стенах этого стрёмного статусного места.

      — Запоминай, а лучше записывай всё, а то не дай бог забудешь, — протянул Чимину новый ежедневник помощник босса.

      Спустя пиздец как много несколько часов словесного ликбеза от мастера канцелярских искусств Джису, парнишка Пак уже не так радужно смотрел на свою практику, более адекватно оценивая, что ему придется пережить. Если он вообще выживет, то его любимым праздником будет 9 мая.

      — Ты, главное, держи свои эмоции при себе. Директор не любит каламбуров всяких. Ему важно, чтобы все было четко и без лишних телодвижений, — не унимался помощник, рассчитывая, что этот мальчишка каким-то чудным образом запомнит всё, что сегодня ему накидали.

Итак, если подытожить, то:

1. Чонгук любит черный кофе, причем купаж, без сахара и сливок. И он должен быть исключительно горячим, а то он сам тебя подогреет. (Помните, да? Чувак у нас мастер по паяльникам).

2. На работу необходимо приходить за тридцать минут до директора. И по хуй фиг во сколько он выходит. Бывало и в шесть утра приходил, если дел куча, поэтому ты как штык, должен быть в 5:30. А то, что ты не докормил во сне своих бегемотиков, как бы никого не ебёт интересует.

3. Кстати, с работы ты тоже можешь уйти только после директора. А он сука — еще тот трудоёбик трудоголик.

4. Обедает он исключительно в дорогих, проверенных ресторанах, столик в которых необходимо бронировать заранее. И не дай Бог тебе оставить без обеда горе чудо-начальника. Голодный Чонгук — это еще тот Перл Харбор, только вот после его обстрела ты вряд ли выживешь.

5. Календарь встреч — вообще полный пиздец! Вот тут даже другого слова не подберешь, потому как всё настолько сложно и расписано по минутам, и упаси Господь тебя чё-то напутать. Сразу гильотина и прощай Америка, малыш Чимиш! Типа, ты был Кибальчишом, им и останешься в наших сердцах.

      И как бы в списке еще минимум тридцать пять пунктов, а любовь к будущему палачу шефу закончилась уже на пункте номер пять. А так-то работа прекрасная и тебя за терпение и усердие наградят, правда, скорее всего посмертно.

      С этими охуительными позитивными мыслями Чимин собрался уже уходить домой, как вдруг дверь кабинета директора распахнулась и на пороге возник Чонгук. Вот если бы ему подрисовать усики и завязать волосы назад, то блять Фанфан-тюльпан — воскрес из мертвых.

      — Чимин, Вы уже уходите? — невозмутимо спросил Фанфан.

      — Да, на сегодня мы закончили. Я за… — его оборвали, не дослушав жалобы на то, что парень вообще не собирался сегодня работать.

      — Прекрасно. Могу Вас подвезти.

      Блондин округлил глаза, не понимая, чем вызвано такое сука внимание к его столь скромной персоне.

      — Да нет, спасибо Вам. Не стоит.

      — Уже поздно, мы Вас задержали и я чувствую, что просто обязан позаботиться о том, чтобы Вы благополучно добрались домой, — не отставал Чон, пытаясь предоставить как можно больше аргументов.

      — Еще раз благодарю, но меня заберет мой друг. Я уже договорился.

      — Ага. Ясно. Тогда жду Вас завтра. Буду в восемь, — разочаровано ответил директор. — Да… До завтра.

      — До свидания, господин Чо… — он не успел договорить, как дверь кабинета директора захлопнулась прямо перед носом.

      — Как был пиздюком индюком, так и остался.

      Дверь вдруг распахнулась снова, чуть не припечатав блондину его маленький носик и Чон опять возник на пороге, как черт из преисподней.

      — Вы что-то сказали, Чимин?

      «Вот пидор ушастый!» — в мыслях.

      — Нет, Вам показалось, — вслух.

      Чимин, холодея, судорожно соображал, а не озвучил ли он и этот чудесный эпитет. Вроде нет… Пора научиться держать свой язык на привязи, а то в воздухе пахнет горелым и уже летает пепел.