Глава 2
С самого начала доктор взял себе за правило принимать в штат своего возлюбленного санатория людей разных национальностей, особенно европейцев. Он знал, что благородный европейский акцент производит магическое впечатление на юных дам, многие из которых, пересекая океан, приезжали из Соединенных Штатов. В выборе пациенток их национальность играла не последнюю роль — доктор Бронски отдавал предпочтение американкам. Американкой была его жена, да и сам он уже не раз убеждался, что у женщин Нового Света клитор, как правило, значительно крупнее, чем у европеек или азиаток. А в глазах доктора это был решающий фактор.
Избранные женщины, которым выпало счастье побывать в санатории «Элизиум», страдали от различных недугов — иногда настоящих, но чаще надуманных, — самой распространенной причиной которых была неудовлетворенность супружеской жизнью. Довольно рано скованные узами брака, еще совсем юные и неопытные, они искренне страдали от равнодушия со стороны своих состоятельных и влиятельных мужей, которые, в неуемной погоне за властью и деньгами, будучи намного старше своих жен, считали их скорее своей собственностью, чем спутницами жизни. Так что бедные женщины были готовы поверить во что угодно, лишь бы избавиться от хронической усталости и мигреней. И доктор Бронски, человек мудрый, с учетом этих факторов разработал специальную терапевтическую программу. Согласно его теории, врач должен лечить все тело, а не бороться только с внешними симптомами заболевания. Поэтому пациентки редко ставили под сомнение его довольно нетрадиционные методы лечения. Также не осмеливались они возражать против ежедневных гинекологических осмотров, в то время как эти процедуры производились без медицинских перчаток. Доктор Бронски всегда ощущал беспокойство пациентки и, предваряя ее незаданные вопросы, объяснял успокаивающим, уверенным тоном, что для эффективности лечения необходим прямой контакт, чтобы руки врача касались тела пациента «в чистом виде», т. е. без всяких латексных перчаток или бумажных салфеток. И женщинам настолько хотелось верить в чудесное исцеление от воображаемых недугов, что доктор практически никогда не встречал протеста с их стороны. Дамы безропотно раздевались донага, ложились в кресло, послушно раздвигая ноги, и подсознательная тревога почти сразу подавлялась приятным ощущением рефлективного трепета меж разомкнутых половых губ.
Дабы облегчить себе задачу, доктор Бронски изобрел и сконструировал для своего санатория гинекологическое кресло со специальным устройством. Оно состояло из двух отдельных ремней, которые обвивались вокруг бедер женщины, с мягкими зажимами на концах. Доктор застегивал ремни и, разведя ноги пациентки в стороны до упора, фиксировал их в этом положении. Затем зажимы цеплялись на внешние половые губы, доктор еще слегка подтягивал ремни на бедрах, и они обхватывали ноги не хуже, чем петля — шею повешенного; половые губы выворачивались наружу, открывая взору вожделенный пухлый бугорок, который к моменту окончания врачебных манипуляций превращался в твердый, эрегированный стержень клитора.
Все это воспринималось как должное, поскольку доктор Бронски вразумительно объяснял, что психическое здоровье женщины напрямую зависит от здорового состояния ее клитора. Говорил он это профессиональным языком, щедро разбавляя речь многосложными медицинскими терминами, дабы убедить самых скептически настроенных пациенток в честности своих намерений. Доктор действительно был прирожденным оратором, чем в университетские годы вызывал жгучую зависть у своих сокурсников, а позже — у коллег-врачей. Но только теперь его талант стал приносить столь приятные дивиденды.
Не каждая гостья удостаивалась чести пользоваться плодами многолетнего профессионального опыта доктора Бронски, потому что не каждая из них дотягивала до поставленной им планки. После того как доктор определял по своей строгой шкале критериев, кто из женщин достоин внимания, он начинал курс терапии. Избранная пациентка, пока Бронски устраивался на стуле, раздевалась, ложилась вкресло и, как ей велели, расслаблялась. Повозившись с пристежным механизмом и артистично размяв суставы пальцев, доктор приступал к делу — расстегивал брюки и вынимал отвердевший пенис, который, разумеется, не был виден пациентке, потому что доктор сидел близко к ней и его гениталии оставались вне ее поля зрения. Наслаждаясь видом расширенной щели влагалища, доктор Бронски начинал средним и указательным пальцами медленно массировать обнажившийся клитор, пальцем другой руки нежно поглаживая приоткрытую щелочку под ним. Когда багровеющие набухшие края влагалища обильно увлажнялись и слизкая струйка сочилась к заднему проходу, палец осторожно проскальзывал внутрь, щекоча теплые стенки прямой кишки женщины.
Эта терапевтическая процедура сопровождалась громкими стонами извивающейся в кресле пациентки, не говоря уже о звуках, издаваемых самим доктором Бронски в приступе сладостной боли: некогда он приобрел необычную привычку носить на пенисе кожаное кольцо. Когда багровый ствол пениса выпрямлялся и разбухал, ему становилось тесно в кожаной петле, и Бронски несколько раз едва не терял сознание — настолько мощными были ощущения. Работая с пациенткой, доктор старался придвинуться как можно ближе, чтобы острее прочувствовать терпкий мускусный аромат, усиливавшийся еще более, когда женщина приближалась к оргазму. Когда же этот момент наконец наступал и из ее горла вырывался крик экстаза, доктор Бронски со сдавленным стоном изливал пенную струю из набухшего пениса прямо на белый кафельный пол.
Каждая женщина, которой предписывался подобный курс лечения, считала, что эти процедуры назначались только ей одной, и доктор всячески поддерживал эту веру в своих пациентках. Человек осмотрительный, Бронски проявлял разумную воздержанность. Из каждой группы девушек, приезжавших в «Элизиум», он выбирал по своему вкусу единицы. По понятной причине пациентки никогда не обсуждали друг с другом методы лечения. Так что доктор мог без опаски практиковать свою «терапию» — исключительно в медицинских целях.
Время от времени доктор Бронски варьировал свою методику. Он садился на стул и, не прикасаясь к пациентке, взглядом гипнотизировал ее обнаженные гениталии. Девушка под его пристальным взором, видимо, не могла сохранять хладнокровие; беззащитный клитор ее постепенно напрягался, разбухая на глазах, пульсируя и подрагивая. В такие моменты доктор одной рукой теребил свой пенис, а другой рылся в ящиках стола, где хранилась богатая коллекция вибраторов, на ощупь выбирая подходящую для случая модель. Хотя эти инструменты продавались медицинским работникам для применения в оздоровительных целях, Бронски не находил зазорным использовать их для своих экзерсисов. В конце концов, что может быть целительнее физического наслаждения?
Искусственные фаллосы были разного калибра. Доктор использовал их по своему усмотрению. Обычно самый большой прибор он приставлял к крайней плоти клитора и держал его в одном положении. Когда же вибратор включался, пациентка вскрикивала от восторга. В эти моменты Бронски чувствовал себя почти влюбленным, поскольку вид трепещущих от возбуждения, сочащихся влагой малых половых губ не мог оставить равнодушным его щедрое сердце. Но на этом процедуры не заканчивались. Доктор считал нужным закрепить терапевтический эффект, вставляя более тонкие вибраторы во влагалище и анус женщины. Благодаря обильной скользкой смазке прибор легко входил в задний проход. Доктор менял вибраторы, постепенно увеличивая калибр и расширяя отверстие, пока не доходил до самого крупного фаллоса. Включая режим активной вибрации, он начинал ритмичными толчками двигать вибраторами вперед-назад, не отрывая взгляда от подрагивающего алого бутона, обнаженного его хитроумным зажимным механизмом.
Когда же клитор достигал впечатляющих размеров, доктор брал его в рот, посасывая и смакуя, словно сладкую карамель. Это доставляло Бронски ни с чем не сравнимое наслаждение. Он различал малейшие оттенки вкусовых ощущений. Каждый раз благодаря богов, что судьба благословила его посещением дамы с большим клитором, он превосходил самого себя, стремясь доставить ей максимум наслаждения. Стимулируя пальцами отверстия ануса и влагалища, он языком и губами ублажал эрегированный орган, такой большой и напряженный, что доктор невольно сравнивал его с собственным пенисом.
Хорошенькая Карла почти сразу стала одной из любимиц доктора. Впрочем, когда она впервые оказалась в его кресле, он сперва испытал разочарование. Хотя коричневатое уплотнение проглядывало из обрамления кучерявых волосков с медным отливом, размеры его были чуть больше среднего — что не представляло для доктора ровно никакого интереса. Однако, когда он с помощью зажимов разомкнул пухлые губы и они раскрылись, словно две половинки сочного апельсина, доктор Бронски тут же изменил свое мнение. Будто почувствовав, что его оценивают по самым строгим критериям, клитор Карлы увеличился в размерах, продемонстрировав доктору все свое великолепие. Огромный, душистый лепесток страсти! Бронски даже не успел высвободить из штанов свой пенис — жаркая лава семени изверглась наружу, оставив теплое желейное пятно на дорогих трусах. Но чего стоит английское шелковое белье по сравнению с красотой открывшегося ему зрелища? Даже Доротея могла бы позавидовать формам клитора Карлы.
У доктора Бронски была масса возможностей насладиться этим щедрым подарком судьбы, и он пользовался случаем, стараясь извлечь из общения с Карлой максимум удовольствия и изощряясь всевозможными способами, только бы ее клитор в очередной раз разбух до непомерной величины. Тогда он брал теплый отросток в рот со сладостной дрожью ощущая трепет напряженного корня под тонкой складчатой кожицей. Кончиком языка доктор приподнимал крайнюю плоть, лаская открытую пунцовую головку, и, задыхаясь от счастья, проводил по шелковой глади росистого стебля, поднимаясь вверх, до самого корня, а затем медленно спускался вниз, не прекращая ласки до тех пор, пока вагина Карлы не начинала импульсивно подрагивать от нежных прикосновений его языка. Из припухшей щели сочилась душистая влага, оставлявшая вязкие лужицы на виниловом покрытии кресла. С каждым визитом Карлы доктор Бронски старался доставить объекту обожания более сильные ощущения. Доводя Карлу до полного изнеможения, он не останавливался после первого ее оргазма, а продолжал лизать и посасывать клитор даже после того, как семя вторично извергалось из его члена, обильно поливая уже липкий от спермы белый кафель.