Глава 18
, изможденные от многократных мощных оргазмов. Их пылающие анусы переполняло мужское семя, а губы увлажнились женскими жидкостями. Еще много дней они ощущали во рту пряные ароматы друг друга, и еще дольше сочились из их отверстий остатки обильных излияний партнеров-мужчин — настолько глубоко проникали их пенисы.
«Томас сегодня полакомится на славу», — подумал Мануэль с довольной усмешкой, когда очертания бунгало растворились в ночной мгле. Его тело все еще сотрясала дрожь экстаза, когда он отворил дверь темной каморки, гордо именуемой офисом младшего Бронски. Хотя испанец предпочел бы сейчас уединиться, чтобы беспрепятственно упиваться своей победой над рыжеволосой недотрогой, однако он понимал, что Томас, без сомнения пристально наблюдавший за происходящим на экранах мониторов, не простил бы ему промедления. Входя в комнату, Мануэль наступил ногой в свежую вязкую лужицу. Диспетчер поспешно упал перед ним на колени и жадно прижался губами к сморщенному пенису испанца. Он стал сосать его с таким энтузиазмом, что в третий раз за ночь из него фонтаном изверглось семя, что привело обоих мужчин в некоторое замешательство.
***
Наверное, сцена в ванне, когда мыльные женские пальчики ублажали похотливые сморщенные ямочки анусов, стала последней каплей, переполнившей чашу завидного терпения Томаса Бронски. Тем вечером он едва пулей не вылетел из своей диспетчерской, твердо вознамерившись обладать рыжеволосой девицей, хоть даже в присутствии горничной. Пусть эта обритая маленькая шлюшка насмехается над его крохотным пенисом! Какая разница? Карла скоро уедет, а вместе с ней улетучится последняя надежда исследовать соблазнительные изгибы ее нагого тела. И все же Томас был не в силах отвести глаз от экрана монитора. Его орган обильно поливал ширинку штанов горячими вязкими слезами. Посещение испанца и общение с его пенисом, пропитанным женскими ароматами, лишь еще более распалили его страсть к любимой гостье брата.
На рассвете Томас Бронски собрал обширную коллекцию сюжетов с участием Карлы и спрятал для надежности в тайничке у себя в спальне. Самолет, который должен был вернуть девушку к прежней жизни, покидал остров по расписанию около полудня. Но прежде ей предстояло посетить личный кабинет доктора Бронски для бесплатного просмотра фильма о своих сексуальных похождениях. За всю историю санатория «Элизиум» еще ни одна гостья не отказалась погасить счет, выставленный ей перед отъездом, даром что доктор придерживался самой гибкой политики в отношении выплат. Ни одна женщина не могла нарушить своих финансовых обязательств, ибо лишилась бы слишком многого, если бы кое-кому стали известны истинные обстоятельства ее терапевтического отдыха. И все же Томас Бронски питал к рыжеволосой пациентке доктора особую симпатию. Физическое к ней влечение заставляло его идти на риск, ибо он мог не только лишиться работы, но и — что было во сто крат хуже — вызвать праведный гнев старшего брата. И все же этим теплым солнечным утром он решился сделать ей одно предложение.
Легкий стук потревожил сон Карлы, прервав ее сладкие грезы. Ей снилось медовое молочко меж бедер Франсуазы, она ощущала во рту его вкус, мешающийся с острыми ароматами ее ануса. Влагалище сочилось пряными соками, и Карла трепетала во сне от невыразимого блаженства. С трудом разомкнув веки, девушка обернулась смятым покрывалом и, пошатываясь, направилась к двери. Она приоткрыла дверь и выглянула в узкую щелочку. На пороге нетерпеливо переминался с ноги на ногу незнакомый молодой человек. Он держал руки за спиной, словно что-то пряча. Одна бровь слегка подергивалась, что придавало его лицу странное выражение. Карла отшатнулась назад. Хотя парень показался ей весьма симпатичным, однако в его внешности и поведении было нечто настораживающее — если не сказать предательское, притаившееся в жидкой бездне черных глаз. Карла испугалась, что это какой-нибудь проходимец, тайком проникший в санаторий. Она хотела было захлопнуть перед ним дверь, но парень придержал ее ногой и поспешил представиться ассистентом доктора Бронски. Голос его звучал убедительно. По его тону Карла заключила, что он, очевидно, принес ей какие-то новости — возможно, известия из дома, — и открыла дверь.
Не дожидаясь особого приглашения, Томас с хозяйским видом вошел в бунгало и, к негодованию Карлы, направился прямо в спальню, где бесцеремонно плюхнулся на смятое ложе ночных оргий. В воздухе все еще витали густые ароматы плотских страстей, пропитавшие и постельное белье, и Карла отчаянно покраснела, уверенная, что нос нежданного визитера тоже почуял отчетливые благоухания секса. Диспетчер заметил на простынях засохшие белесые пятна и любовно провел по белью кончиками пальцев, сальной ухмылкой извещая хозяйку бунгало о цели своего прихода.
Карла не могла знать, насколько он осведомлен о ее образе жизни в «Элизиуме», и у нее не было причин сомневаться в его словах, когда он рассказал ей о своей необычной функции в санатории. А когда Томас предъявил извлеченные из кармана пиджака отпечатанные снимки с избранными кадрами из километров пленки, потраченной на интимные сцены с ее участием, Карла с отчаянием поняла, что из-за своей глупости оказалась в полной власти вероломного брата доктора Бронски. Было бы. бессмысленно отрицать, что именно ее руки с жаром раздвигали упругие ягодицы, подставляя зияющую оранжевую щель ануса эбонитовому органу массажиста, — как невозможно было оспорить и принадлежность сияющих влажным блеском губ, жадно обнимающих спелую ягодку горничной. Карла лишь мельком взглянула на фотографии, где она была запечатлена с Паоло и Мануэлем, ибо это было выше ее сил. Слезы стыда и унижения брызнули из ее изумрудных глаз. Конечно же, доктор, добрейший человек, не мог быть причастен к этому заговору. Тем не менее ракурсы скрытых камер невольно вызывали ассоциации с дотошными медицинскими осмотрами старшего Бронски. И Карла вдруг поняла, что все, о чем говорил этот странный молодой человек, все, до последнего слова, — чистая правда. Теперь перед ней встала очевидная дилемма: либо она даст этому парню то, что он требует, либо до конца своих дней будет горько расплачиваться за свое упрямство. Но у нее не было собственного капитала; деньги ей скупо выделял муж — только в том случае, если она могла убедить его в необходимости расходов. Понадобятся годы, чтобы выплатить назначенную Томасом сумму, — не исключено, что она останется ему должна и после своей смерти.
— Откуда я знаю, что могу тебе доверять? — сдавленно пролепетала Карла, прежде чем окончательно лишиться дара речи.
— Можешь поверить мне на слово, — последовал самодовольный ответ.
Выбора не было. Карла, согласившись на условия диспетчера, обнажилась и исполнила первый пункт договора. Утро было раннее, а Томас слишком долго лелеял свои фантазии. Карла опустилась перед ним на колени и приняла в рот короткий плотный ствол его члена, довольно неприятный на вкус после сочных прелестей Франсуазы. И все же усилием воли она взяла себя в руки и, ничем не выказывая своего отвращения, трепещущим языком обвела вокруг пунцовой головки, отодвигая крайнюю плоть и слизывая капельки сиропа, которые, словно дразня ее, в изобилии выступали вновь.
Подавшись вперед, Томас протолкнул свой орган глубже. Карла позволила ему проникнуть как можно дальше; клейкие выделения оставляли мучнистые следы на бархатистом языке. Пенис разрастался в размерах, грубо терзая хрупкое горло. Томас щипал коричневатые соски девушки до тех пор, пока под его пальцами они не приобрели яркий красновато-оранжевый оттенок. Развязка наступила довольно быстро. Казалось, он всю жизнь готовился к этому моменту, ибо пенис его продолжал конвульсивно сокращаться во рту Карлы, точками изливая горячее густое семя, и девушка продолжала судорожно сглатывать его, как в случае с итальянцем, но глицериновая жидкость все текла и текла на ее изможденный язык.
Когда резервуар наконец был опустошен, Томас рухнул на кровать, грудь его тяжело вздымалась от напряжения. Карла, сплюнув последние капли семени, украдкой отерла губы краем простыни, подавляя приступы тошноты после вынужденной утренней трапезы. Диспетчер закрыл глаза и, казалось, задремал, и Карла уже наивно полагала, что на этом ее мучения кончились, тем более что его разленившийся зверек, очевидно, не собирался проявлять признаки активности.
, губами пытаясь обхватить темные пигментные кружки. В этот миг Томасу пришло на ум, что своим оттенком эти упругие бугорки напоминают коричное кольцо ануса девушки.
Водя языком по пряной коже Карлы, диспетчер вдруг осознал, что и она тоже пробовала на вкус женские лакомства, которыми его так часто обделяли. По долгу службы наблюдая на своем боевом посту в диспетчерской сексуальные действа, разворачивавшиеся в бунгало накануне вечером, он знал, что на теле Карлы оставили влажные следы благоухающие органы Франсуазы, Андре и Мануэля, и его ноздри возбужденно затрепетали от смешения их ароматов. Твердо вознамерившись исследовать всю соблазнительно запретную территорию, Томас скользнул рукой в мокрую щель влагалища, глубоко погружая пальцы в его медовые соки. Пальцы другой руки он вставил в расширенный анус девушки, предвкушая необыкновенно сладостные ощущения. Все долгие часы, пока он наблюдал за девушкой в разных стадиях возбуждения, он грезил о том, что когда-нибудь и он сможет познать сокровенные таинства ее тела. Расширив пальцами оба отверстия, он вглядывался в зияющую влажную черноту, как некогда делал его брат. Однако в отсутствие под рукой инструментов доктора Бронски, Томас не мог далее последовать его примеру. Он проклинал себя за подобную недальновидность. Медицинское оборудование доктора бессмысленно пылилось в ящике стола, в то время как могло бы найти более практичное применение.
Несмотря на нахальные поползновения рук утреннего гостя, Карла продолжала отчаянно сжимать дрожащие от напряжения бедра в тщетной попытке сохранить последние крохи собственного достоинства. Более всего на свете она хотела оградить от посягательства свои гениталии, к тому времени обильно увлажнившиеся, что уже само по себе было позором. Ей была ненавистна мысль, что руки этого мерзкого человеческого существа могут привести ее в столь возбужденное состояние. Вдруг в ней вспыхнуло почти позабытое чувство смущения пышных форм своего клитора, вызвав невольное желание прикрыть постыдный орган от любопытного взора и пытливых пальцев мужчины. Даже в спокойном состоянии его красноватый кончик отчетливо выделялся меж половых губ; теперь же, после вечерних бурных ласк, пунцовая головка вынырнула из-под коричневатого колпачка крайней плоти, напоминая возбужденный мужской орган. Упрямый язычок, отказываясь повиноваться воле хозяйки, рвался наружу из тесной темницы крепко сомкнутых бедер, выставляя себя на обозрение восторженному взгляду Томаса Бронски.
Как и его старший брат, он был совершенно очарован уникальными формами душистого бугорка плоти. Он развел колени Карлы в стороны, любуясь лакомым кусочком. Росистые капельки покрывали нежную мякоть гениталий. Томас, нагнувшись, принялся подбирать их кончиком языка, отчего тело рыжеволосой затрепетало мелкой дрожью. Покрытые медным пушком подушечки разомкнулись, обнажая гладкие розовые складочки, обрамляющие отверстие вагины. Впервые в жизни младшему Бронски удалось наделе оценить красоту женской вульвы. Шелковистый язычок клитора Карлы побагровел, еще более увеличившись в размерах, когда короткие узловатые пальцы расширили щель ее влагалища. Томас склонился над ним, обдавая набухшую ягоду жарким дыханием. Клитор начал импульсивно подрагивать. Оранжевый кончик расщепился на два нежных лепестка, обнаруживая сложность своей структуры. Томас задохнулся от восхищения. Даже самое качественное изображение на экране монитора не могло передать всю красоту и очарование женского бутона, пышно расцветающего под его пристальным взором.
И это не было плодом его разыгравшегося воображения — несмотря на откровенную неприязнь кдиспетчеру, что бы он из себя ни представлял, Карла действительно не могла оставаться равнодушной к его вниманию. Ее клитор трепетал и разрастался под лихорадочным огнем его черных глаз, щель влагалища истекала теплыми молочными соками. Томас не мог удержаться от соблазна испробовать их на вкус. Мысль о примеси в них душистых выделений еще трех любовников еще более усиливала его возбуждение, ибо вряд ли девушка успела смыть с себя следы ночных страстей.
Дремлющий пенис диспетчера вновь зашевелился, пока его хозяин вкушал прежде неведомое блаженство. Его язык томно слизывал сладкую влагу с разгоряченных женских складочек, хранящих также ароматы горничной и начальника охраны. Он исследовал каждый дюйм гениталий, не оставив без внимания и коричный венчик ануса девушки, который на вкус оказался во сто крат приятнее, чем воображал Томас. Он развел ягодицы Карлы в стороны, желая проникнуть языком в глубинные недра ее естества. Однако настолько аппетитным казалось расширенное отверстие, что Томас решил оставить это изысканное лакомство напоследок.
Блуждания неопытного, но исполненного энтузиазма языка младшего Бронски по внутренним и внешним контурам влагалища и ануса вкупе со страстными ласками, обращенными к стержню ее клитора, привели Карлу к кульминации. С глухим стоном она откинулась на подушки, подставляя губам мужчины дрожащий бутон, прячущийся под колпачком крайней плоти. Томас, проникнув языком в щель трепещущего влагалища, вбирал сладкие нектары ее оргазма, зарываясь губами и подбородком в теплую вибрирующую мякоть.
Карла, прикрыв глаза, неподвижно лежала на скомканных простынях, пытаясь прийти в себя после пережитого экстаза и преодолеть терзающее ее чувство унижения от того, что ее сумел довести до оргазма внушающий ей отвращение брат доктора Бронски. Но Томас не предоставил ей времени на отдых. Он велел ей мастурбировать, глядя ему прямо в глаза. Он много раз наблюдал ее за этим занятием на экранах своих мониторов, не говоря уже о тех моментах, когда ее бутон эротично распускался пышным цветом навстречу мужскому органу. И тем утром Карла его не разочаровала. Ее тонкие пальчики теребили укрощенную ягодку клитора, отозвавшегося благодарным трепетом. Рука ее скользнула к увлажненной щели вагины и погрузились внутрь. Томас извлек пальцы наружу, любовно слизывая с них блестящий налет. Его глаза пылали огнем, столь же ярким, как и раскаленная медь лобка девушки.
Насладившись вкусом и видом готовых к вторжению гениталий, Томас раздвинул взмокшие от напряжения бедра Карлы и пристроил пунцовую головку пениса к алеющей половой щели. Подобно человеку, бросающемуся в омут со скалы, он погрузился в скользкий канал, с блаженством утопая в сладком водовороте, пока наконец не достиг дна. Стенки влагалища Карлы были грубо растревожены гипертрофированным органом Мануэля, так что даже проникновение миниатюрного пениса причиняло ей боль. Девушка приглушение стонала при каждом резком движении. Томас, никогда не отличавшийся бесчувственностью, внял ее немым мольбам и извлек свой орган наружу. Приподняв колени Карлы и опираясь о них, он принялся тереться слизким членом о ее лобок и набухшую головку клитора короткими нежными движениями, отчего она вновь стала испытывать наслаждение. Вскоре девушка вновь застонала, но это уже были стоны экстаза. Томас обхватил руками ее пульсирующие ягодицы и притянул к себе, пальцами массируя эластичное кольцо ее ануса и влажные стенки прохода. Вырвавшийся из горла мужчины вопль наслаждения эхом разлетелся над соседними бунгало, ибо ему на миг почудилось, будто пальцы его обожгло огнем. Пенис его взорвался оргазмом, быстрыми мощными толчками изрыгая наружу лаву горячего семени, затопляющего покорную долину женского влагалища.