глава двенадцатая
Весь день Зарина не могла выбросить из головы ожерелье. Оно лежало в закрытом футляре на прикроватной тумбочке, (так казалось Зарине) и, казалось, само своим присутствием меняло воздух в комнате.
Дима ушёл по делам, оставив её дома. Она решила пройтись по комнатам, просто чтобы отвлечься. Когда дошла до гостиной, там, в углу, на коленях у шкафчика что-то протирала Эмилия.
— Доброе утро, — сказала Зарина, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Доброе, госпожа, — ответила горничная, не отрываясь от работы.
Зарина уже хотела выйти, но что-то в поведении Эмилии её насторожило. Она заметила быстрый взгляд, брошенный в сторону её руки — туда, где обычно она могла бы носить ожерелье, если бы решила надеть.
— Ты... знала про это ожерелье? — спросила Зарина прямо.
Эмилия на секунду замерла, но потом спокойно отложила тряпку.
— Знала. Оно у господина Димы много лет. И я знаю, для чего оно.
— И... это ты положила его в мою коробку? — её голос стал холоднее.
Эмилия слегка улыбнулась — не дерзко, а так, будто объясняет очевидное.
— Да. Он никогда бы сам не решился. А я... подумала, что, может, так он поймёт, что пора.
— Пора что? —
— Пора сделать выбор, — сказала она просто. — Вы для него — та самая женщина. Даже если вы этого не понимаете.
Зарина сжала руки в кулаки.
— Ты не имела права лезть в наши дела.
— Возможно, — кивнула Эмилия, — но иногда людям нужно помочь сделать шаг. Даже если им кажется, что они ещё не готовы.
В дверях послышались шаги. Дима вернулся. Эмилия, не говоря больше ни слова, поднялась и вышла из комнаты, оставив их наедине.
— О чём вы говорили? — спросил он, глядя то на Зарину, то в сторону коридора, куда ушла горничная.
Зарина посмотрела на него, пытаясь решить, сказать ли правду.
А в кармане её халата, куда она машинально сунула руку, нащупался холодный металл — ожерелье. Эмилия, уходя, успела подложить его ей незаметно.