Запах Ругера

Идти прямо в школу я была не в состоянии. В нашем классе важно всегда пахнуть так, будто ты только принял душ и почистил зубы. Все ужасно боятся пахнуть чем-то, кроме дезодоранта, пенки для волос, блеска для губ, лосьона, бальзама и спрея. Любой естественный запах может тебя разоблачить, а потому его нужно скрывать. Хорошо бы вступить в борьбу за право пахнуть человеком, но только не сейчас.

Домой и в душ. Надо постараться успеть на математику, начало в десять сорок. Я надеялась, что дома никого нет: мама в банке, а папа вовсю строит новую карьеру Но уже в прихожей я услышала сердитый мамин голося

- Ну и где она тогда, по-твоему? Можешь мне сказать?

Папа что-то бормотал в ответ. Я надеялась, что он говорит что-то логичное и умное - например, что я переночевала у подружки.

- Но я обзвонила всех, кого знаю! - шумела мама. - У нее, конечно, могли появиться новые друзья в старших классах. Но чтобы она стала ночевать у кого-то из них?! Ты как думаешь?

Похоже, папа выбрал самый неудачный вариант ответа, потому что тут же раздался мамин вопль:

- У мальчика! Что ты имеешь в виду? Она заночевала у какого-то мальчика?!

Я тихонько проскользнула в ванную и закрыла дверь на защелку. Но мамин тонкий слух уловил гудение водопроводных труб. В следующее мгновение она уже дергала ручку двери.

- Элли? Выходи, нам нужно поговорить с тобой!

- Я в душе! - крикнула я.

Когда я вышла, они оба стояли в прихожей, загораживая входную дверь.

- Ты никуда не пойдешь, пока не расскажешь, где провела ночь.

- На дереве, - честно призналась я.

У мамы был такой вид. словно она вот-вот влепит мне пощёчину.

- Не надо шуток, - умоляюще произнес папа. Он побрился и стал похож на обычного папу, которого ждет обычная работа.

- Это правда, - сказала я. - я знаю одного мальчика, который живет на дереве.

- Мальчика? - переспросила мама.

- На дереве? - повторил папа.

- Если ты на работу, папа, то пойдем вместе, - предложила я.

- Ладно, - согласился он.

И мы пошли.

- Папа, - сказала я, когда мы шли через площадь к метро.

- Что? - отозвался он.

- Хорошо, - ответила я.

Он вопросительно взглянул на меня.

- Хорошо, что ты встал, и вообще...

- Хорошо, что ты вернулась домой, - ответил он и о меня.

- Ну конечно, вернулась. Я люблю свою комнату.

Он помахал мне, и я скрылась в дверях метро.

Нельзя сказать, что кто-то из нас особо откровенничал. Но, может быть, чтобы любить друг друга, необязательно раскрывать все тайны.

На математику я опоздала всего на пятнадцать минут.

После обеда шел дождь, и я, несмотря на усталость, отправилась в город. И не зря: Ругер ждал на нашей скамейке.

- Хорошо! - сказал он, обнимая меня одной рукой, как ни в чем не бывало, словно мы жили одной жизнью. Но ведь на самом деле все не так. Я ничего о нем не знала.

- Где ты был ночью? - спросила я, чувствуя, как мамин обвинительный тон эхом отзывается в моих словах.

Он удивленно взглянул на меня.

- Ты сердишься?

- Совсем не сержусь, - оскорблено ответила я. - Просто я ждала тебя. Всю ночь! Я замерзла, была буря, твой домик чуть не развалился, мне было страшно до смерти, а ты не пришел!

Он присвистнул.

- Так значит, это ты ела печенье? Я видел крошки.

Я кивнула и уткнулась носом в его шею. И все снова стало хорошо. Вот так - внезапно. От него пахло не потом и не дезодорантом. От него пахло человеком. Особенным человеком. От него пахло Ругером.

Добравшись до дома, я взбежала по лестнице. Не умею я следить за временем. Часов не наблюдаю, а о минутах и говорить нечего. Они исчезают, как светлячки в темноте, стоит только протянуть руку.

Я наверняка опоздала к ужину, а мама, конечно же, уже вцепилась в телефонную трубку. Ей хватит непосредственности позвонить среди ночи в социальную службу и рассказать, что она не в силах справиться со своими дочерьми. Ни с одной, ни с другой.

- Пожалуйста, поймите: я плохая мать. Вы должны что-то сделать! Я люблю ее и поэтому прошу вас забрать ее у меня!

Я сняла ботинки, из кухни не доносилось ни звука.

Они сидели за кухонным столом друг напротив друга. Мама произнесла, не сводя глаз с папиного лица, как будто меня и не было:

- Еда на плите.

Перед ними стояли бокалы с вином. В канделябре горели свечи, у мамы пылали щеки. На окне красовался большой букет красных роз.

- Они вкусные, - произнесла я, чтобы привлечь к себе хотя бы немного внимания. - Розовые лепестки. Если нарезать их в салат. Говорят, это улучшает потенцию.

- Не вздумай ничего резать, - произнесла мама, по-прежнему не сводя глаз с папы. - В кастрюле рыбные тефтели. В омаровом соусе.

- Шикарно, - отозвалась я, - что празднуем?

- Папа нашел новую работу, - ответила мама счастливым голосом.

Рыбные тефтели, которые мне только что удалось подцепить, скользнули обратно в соус, а я уставилась на человека, который приходился мне отцом. Человека, который в это самое мгновение поднимал бокал с вином.

- Пока еще нет стопроцентной гарантии, но я, кажется, все-таки получил работу.

Я внимательно посмотрела на него. У мамы был такой гордый вид, словно ее мужа только что выбрали на пост премьер-министра.

- И что это за работа? - спросила я, поскольку никто из них, кажется, не собирался ничего рассказывать добровольно.

- Фред будет заниматься распространением лечебных препаратов. Налаживать контакты с магазинами, - сообщила мама таким тоном, будто речь шла о спасении человечества.

- «Вивамакс», - сказал папа. - В таблетках и флаконах.

- Никогда не слышала о таком, - недоверчиво произнесла я.

- Ну, конечно, не слышала! Это совершенно новый продукт! - вставила мама, наливая ещё вина себе и папе.

- Им нужен коммивояжер в северном регионе. - сказал папа.

- Абсолютно натуральный продукт, изготовленный в соответствии с тысячелетними традициями, - выпалила мама, словно разучивая роль.

- Значит, ты будешь разъезжать туда-сюда и сбывать этот товар, да, пап?

- В магазинах товаров для здоровья, - кивнул он.

- А что если ты станешь колесить с полным фургоном этого «Вива...» как его там... и никто не захочет его покупать?

Папа явно пытался подыскать подходящий ответ, но мама успела первой:

- Этот препарат должен помогать людям, подверженным депрессии из-за недостатка солнечного света. А там, на севере, так темно! Бедные северяне...

- Но папа уже спешит на помощь... - брякнула я.

- Лекарство также улучшает общее состояние здоровья и повышает тонус, - произнес папа несчастным голосом.

- Можно мне немного этого «Вива...» как его там, - Я протянула руку, - кажется, мне будет полезно.

Но вместо того, чтобы дать мне целебного средства, папа встал и обнял меня. Казалось, его что-то тревожило. Возможно, он не особо верил в чудесные качества этого самого вива-препарата.

- А где ты будешь жить в поездке? - обеспокоенно спросила я.

- Наверное, в гостинице. А потом вернусь домой и буду отдыхать десять дней подряд.

- Я не хочу, чтобы ты уезжал, - сказала я.

- Боже мой, - вздохнул он, - тебя же почти не бывает дома.

- Прости, - я села за стол вместе с родителями, - можно мне тоже немного вина?

Как это ни странно, мама без возражений встала, принесла для меня красивый хрустальный бокал и наполнила его почти до краев.

- За то, что мы втроем собрались за столом! - бодро произнес папа.

- И за то, что Лу тоже скоро вернется домой, - добавила мама.

- Когда? - спросила я после того, как мы выпили. - Когда вернется Лу?

- Сегодня я говорила с врачом. К Рождеству ее точно выпишут.

Я ничего не ответила. До Рождества было еще очень долго. Похоже, мама тоже не очень-то ориентируется во времени и плохо понимает, что будет скоро, а что не очень.

- А разве не опасно так много ездить на машине, когда на дорогах скользко? - сказала я.

- Может быть, и опасно, - отозвался папа, - надо действовать разумно.

- Постарайся так и делать!

Он кивнул.

- Ну конечно! Разум - самое важное, что есть у человека.

Я ждала, что он откашляется и сделает какое-то важное дополнение. Например: «самое важное после любви» или «после радости и желания делать то, что тебе нравится». А потом уже разум. На третьем месте. Но он ничего не добавил и не исправил, зато погладил маму по руке. Я почувствовала себя лишней, но не встала из-за стола, пока не доела тефтели и не выпила еще полбокала вина.

Кажется, они не заметили, как я ушла.

Спустя какое-то время я услышала, как они закрывают за собой дверь спальни. В такие минуты чувствуешь себя немного одиноко. Когда другие закрывают за собой дверь спальни.

Одиночество особенно плохо тем, что им ни с кем нельзя поделиться.