Глава 16
Два года спустя..
— И сколько же у тебя обличий?
— Ровно столько, чтобы каждый сомневался, что видел настоящее.
Алексей Свободных
Тёплая вода омывала подушечки моих пальцев. Ночной штиль дарил спокойствие и умиротворение, заставляя прикрыть глаза и вдыхать морской воздух, наслаждаясь тишиной ночи. Здесь было прекрасно: прозрачная, практически не ощутимая, словно шёлк, вода Индийского океана; мягкий, еле уловимый запах свежести. Иногда, можно увидеть, как возле берега в умиротворительном состоянии передвигается черепаха, чувствуя себя абсолютно в своей канители. Здесь не нужно думать о времени, в этом месте - время остановило свой счёт, замедлило секунды и хотелось не дышать, не двигаясь. Коснуться к океану своей душой, подарить частичку себя, чтобы снова когда-то вернуться. Чтобы знать, что здесь ты оставишь крупицу себя, подаришь морской воде, погружаясь в еле уловимый круговорот мыслей.
Лёгкий ветерок коснулся голых плеч, словно невидимая рука, накрывая их, заставляя покрыться мурашками в тех местах, где только что ощущалась прохлада. Волшебно. Боготворимо. Чисто. По райски умиротворительно.
Заглянуть бы в глаза тому, кто создал этот мир, поблагодарить.
- Привет.
Сзади послышался немного хриплый, мужской сонный голос.
- Привет. - Еле слышно ответила я. Не оборачиваясь, вглядываясь в далёкий, не видимый горизонт, притягивающий взор, словно бездна.
Почувствовав лёгкое прикосновение руки к своей, я на секунду замерла. Наверное, в ожидании. Наверное...
- Ты замёрзла?
Голос замер, немного дрогнул. За последние пол года, я его изучила. Это волнение.
- Нет.
Всё так же не оборачиваясь, отвечаю на выдохе я. - Это от красоты этого места.
Молчание.
Я чувствую, как он становится рядом, засовывает руки в карманы шорт и так же внимательно изучает взглядом место, где небо пересекается с океаном, создавая лёгкую полоску оттенка, которая подтверждает, что они не соединены. Вот так, просто. Просто рядом.
Повернув голову, я начала всматриваться в этот профиль. Мне нравится рассматривать этого человека. Растрёпанные после сна волосы тёмного оттенка, немного нахмуренный лоб, напряжённый, с тоненькой пульсирующей жилкой. Он хмурится. Всегда так делает, когда не знает, что должен сказать или сделать. Задумчивый взгляд шоколадных глаз с тёмными радужками внутри. Правда ночь не позволяет видеть их оттенок, я сама знаю. Выучила. Заставила выучить. Исправила свою мысль и от этого нахмурилась. Не сейчас. Не время об этом думать. Вернувшись к профилю я снова провела взглядом по кончику идеально ровного носа и очертила контур тонких, крепко сомкнутых губ. Он был красивым. До чёртиков красивым мужчиной. В свои тридцать три, обладал чарующей, безупречно красотой. Какой-то по-детски невинной.
Выровняв взгляд к морской воде я немного приобняла себя и удивилась странно возникшему вопросу в своей голове: "а смогу ли я его когда-либо полюбить?". Он красив, умён, верен и он меня ценит. Этот человек ни разу не сказал, что любит меня, но показал более тысячи раз на деле. Но я... Я его не люблю. Вместо тёмных волос, между пальцев хочется зажать русые, стильно постриженные, мягкие волосы. Вместо шоколадных, верных глаз - хочется видеть дерзкие, ледяные, кристально синие, как этот океан глаза. Вместо тонкой линии губ, хочется очертить кончиком указательного пальца линию полных, немного приподнятых в усмешке. Это настолько ломает изнутри, что хочется завыть. Но я лишь прикрываю глаза и молча вслушиваюсь в эту простую тишину между нами.
Вспомнилась первая встреча с Марком. Когда я нечаянно зацепила своим верным жучком, его новый, только из салона мерседес. Я думала, что это будет для меня конец. Сзади осталась хорошая вмятина, а бампер просто отвалился. С моей же машиной было в три раза хуже, правда мне повезло, что пострадала правая сторона и меня практически не задело. Только шок и небольшая царапина на лбу. Когда хозяин выскочил из автомобиля с криками: "какая я идиотка" и "о Боже, кто ей вообще выдал права?!". Но только его глаза нашли мои, полные испуга и ужаса, парень сразу смягчился, немного удивлённо всматривался в моё лицо и просто сказал.
- Ты моя должница.
С этой фразы всё началось. Сначала поход в ресторан (правда перед этим в автомастерскую, но это не считаем), потом кино, потом откровенные ухаживания: цветы, подарки и т.д.
Мне нравилось его внимание, я ощущала себя живой рядом с ним. Но так ни разу не осмелюсь его поцеловать. И он не настаивал, он чувствовал меня, понимал. Хотя, я удивлена. Всё таки он мужчина. Как бы глупо это не звучало, но после той ночи, когда я последний раз видела Тимура, я больше никого не целовала. Я даже не знаю, что со мной тогда произошло... Я словно окаменела, перестала чувствовать. Хотя, это дико странно. Мы ни целовались с ним, даже не ходили за руку. Но та неделя, она... Она просто стала для меня роковой, я была с ним рядом. Это была невидимая грань между нами. Я узнала много всего, что стало для меня, скорее уроком. Выело внутри дыру, которая прожгла во мне ту часть, где человек должен любить.
С матерью я практически не общаюсь. Я сразу полетела к ней в Мадрид, уточнить всё это дерьмо, что высказал мне Одинцов. И это было правда, она даже не отнекивалась. Просто сказала:
"- Я не хотела, чтобы моя дочь встречалась не пойми с кем и ещё забеременела от него. Да и в твоём возрасте! Шестнадцать лет, ты была глупый ребёнок.
Посчитав до десяти, я зажмурилась, чтобы не разреветься перед ней. Я настолько зла, что хотелось разбить, швырнуть что-то, закусить до боли губу, чтобы не вспоминать взгляд Одинцова, полный ненависти, когда он как мантру повторил мне в особняке Егора:
- Ты перестала для меня существовать тогда, когда променяла нашу дружбу, мечты, наши общие планы, любовь... Когда променяла меня... На деньги.
Глубоко вдохнув, я снова распахнула глаза и ответила.
- Он не бедный. Он беглец. Сбежавший от проблем и людей, которые его не любили. Он заранее знал, что от него всем нужны будут только его счета и просто решил добиться всего сам! Сам, понимаешь! А ты разрушила жизнь подростка, который посчитал, что его единственный друг, единственный человек, который когда-либо его понимал, оставил его! Просто посчитал его уличным бомжом, просто выкинул как ненужный хлам в урну. Ты разбила меня тогда. Я перестала верить людям, я возненавидела его, а всё оказалось зря.
Но она словно не слышала меня, приоткрыв рот от удивления, практически шёпотом, по слогам, переспросила.
- Не бедный? Беглец? О чём ты, Адель?
Горько усмехнувшись, я отвела глаза и разворачиваясь коротко бросила.
- Одинцов Тимур Анатольевич, почитай журналы.
И выбежав из дома, с грохотом хлопнула дверью, только и успев услышать удивлённый полу крик, полу вдох матери."
После этого я не приезжала к ней. Звонок один раз в месяц, чтобы убедиться, что всё в порядке. Достаточно. Она разрушила мою юность, даже не подозревая, сколько времени я боролась с этой обидой. Сколько меня душила ревность.
Почему я не решила найти его и всё объяснить? Я сама не знаю ответ. Возможно, это жизнь чертит нам линию, указывая куда правильно ступать, чтобы не упасть. Я решила, что нужно отпустить это чувство, которое до боли саднит горло. Это чувство страха, что у нас просто ничего не получится. Ведь тот факт, что мы разные. Как два континента не совместимы. Словно Африка и Америка, никогда не сойдёмся. Нас просто разнесёт вдребезги, если это случится. Мы разные. Как мантра, как заклинание.
Сколько времени я позволяла не думать об этом, не вспоминать? Долго. Очень долго. Засыпая память другими воспоминаниями, чтобы вытолкать прошлые. Как по-детски, не находите? А я нахожу.
Снова лёгкий толчок в пальцы. Маленькая волна накрыла босые ступни, омывая их морской глубиной кристально чистой воды.
- Пошли в номер?
Немного дёрнувшись, не ожидая такого вопроса, я непроизвольно отпустила свои мысли. Странно. Я никогда не привыкну к ним. Таким не постоянным.
Вздохнув, я впилась взглядом в линию горизонта, ища подсказку. Но постояв ещё десять секунд, поняла, что решать нужно самой.
Передёрнув плечами, я повернула голову к Марку, и приподняв краешки губ в улыбке, сказала:
- Хорошо.
Ответив встречной улыбкой, он слегка кивнул и приобняв меня, мы пошли в номер.
Ноги ощущали теплоту не остывшего песка, а сердце бешено стучало, отдавая эхом в голове, что это самое правильное место, которое можно было бы найти во всём мире.
Вот так, просто. Без разговоров. Протяни руку и вот оно - твоё.