- 2.
— Если обижают, дай сдачи!
Ким Сокджин.
— Лалиса! — громко крикнул Чонгук, обходя собравшуюся толпу зевак возле его комнаты. — Погоди, Лиса!
Манобан не оглядывалась, только сильнее ускорила шаг. Лодочки на высоком каблуке сейчас очень ей мешали, не давая возможности перейти на бег. Лалиса слышала громкие перешептывания у себя за спиной, и от этого ей становилось еще больше дурно. Сердце бешено стучало, пульсировало в висках. Слёзы наворачивались на глаза. Она просто не могла поверить в происходящее. Её идеальные отношения просто рухнули, когда она меньше всего этого ожидала. Пускай она иногда перегибала палку, заставляя Чонгука писать ей романтические записки, или же выкладывать в социальных сетях её фотографии, но это не причина так обходиться с ней.
«Вчера же была пустяковая ссора!»
— Лис, погоди, — Чонгук схватил её за локоть, тем самым остановив. — Давай поговорим, я тебе всё объясню!
— Какое нужно тут объяснение? Всё и так очевидно! Ты спал с ней! — её голос дрожал, но не был лишён грубости и обиды. — Отпусти меня! — Манобан резко дёрнула рукой.
Её длинные волосы пшеничного цвета элегантно разлетелись по плечам, словно она это движение оттачивала днем и ночью. Только сейчас Чонгук заметил, насколько Лалиса была грациозна в своих движениях. Почему он раньше не подмечал за ней подобного?! Стройная, постоянно следящая за своим рационом и вовремя посещающая спортзал. Что же было не так, почему он устал от обожаемой им и восхитительной Пранприи Манобан? Может, дело было в её слащавой приторности, а может он не чувствовал, что нужно было стараться для их отношений, ведь она была влюблена по уши в него.
— Да не спал я с ней! Точнее спал, чёрт! Да я же одетый был! Лиса!
— Иди к чёрту!
Несколько минут Чон молча стоял в коридоре, засунув руки в карманы, он смотрел на отдаляющуюся спину Манобан. Впервые она устроила ему настоящий скандал, впрочем, он и сам впервые проснулся в постели не с Лисой.
За шесть часов до происшествия.
— Повторить? — Чонгук улыбнулся, наблюдая, как скривилось лицо Лиен, когда она выпила первую рюмку текилы.
Они сидели в пустом буфете за круглым столиком возле окна и пили текилу, закусывая её виноградом, так как лайм не пришелся Ан по душе. Их окружала сущая тишина, лишь иногда доносились отголоски музыки оттуда, где проходила вечеринка, собственно, с которой они сбежали. Над их столиком было слабоватое освещение единственной лампочки, что создавало весьма интимную атмосферу, хотя оба исключали романтическое настроение.
«Лиса бы никогда не согласилась так провести время!»
— Ага, — коротко произнесла девушка, сразу же закусывая.
— Тогда до дна!
Чон обновил рюмки и, чокнувшись, они оба залпом проглотили содержимое. Чону нравилось наблюдать, как кривится девушка. И хотя Чонгук не предполагал, что вечер его пройдёт в компании Лиен, это было всё же лучше, чем оставаться на само́й вечеринке.
«Иногда посторонний человек оказывается ближе, нежели друзья!» — Чонгук внимательно посмотрел на слегка порозовевшие щеки девушки.
— Расскажи мне свой секрет, — ни капли не смутившись, произнес он.
— О чём ты? — Лиен недоумевающе посмотрела на нового знакомого.
Сегодня была странность за странностью, и эта череда не прекращалась. Чон оказался совсем не таким, как о нем говорили. Лиен с легкостью нашла общий язык с Чонгуком, и история была не единственной общей темой для их разговоров. Впрочем, и сама Ан стала открытием для Чона.
— Какая же ты глупая! — Чонгук дал щелбана прямиком по лбу девушки.
— Ай! Больно же!
— Так и должно быть, — хмыкнул юноша. — Ты и вправду не знаешь смысла фразы: «расскажи мне свой секрет»?
— Нет! А должна?
— Это значит «давай дружить»!
Чонгук почувствовал неловкость от того, что ему пришлось так банально объяснять смысл раньше сказанных слов. Словно подросток, который впервые берет девочку за ручку.
— Не хочу, — коротко ответила Лиен, протягивая ему рюмку.
— Что? — недоумевающее Чонгук уставился на новую знакомую. — Чувство юмора у тебя так себе.
— А я не шутила.
Лиен взглядом, говорящим о том, что ей не смешно, оценила юношу, словно подтверждая всю серьезность своих слов. Оперевшись локтями о стол, она продолжала смотреть ему прямиком в глаза.
— Во-о-ов! Всё! Сдаюсь! — Чонгук поднял демонстративно руки вверх, показывая свои ладоши. — Твоя взяла.
Лиен улыбнулась, и он не смог сдержать улыбки в ответ.
— Чонгук, — она так легко произнесла его имя, что и сама удивилась этому. — Расскажи мне свой секрет! — произнеся его же слова, Ан хихикнула.
Алкоголь всё же брал верх над её здравым рассудком. Лиен не могла уже контролировать полностью все свои действия, и уж больше того, сдерживать эмоциональность. Легкость, которую она ощущала, эйфория, что разливалась по венам — состояние было не забываемым. Больше того, Чонгук стер всё мысли о Сокджине.
— Я устал от Лалисы.
Он закрыл глаза, подперев подбородок правой рукой. Слова Чона не были похожи на шутку, но Лиен поддерживала молчание, которое повисло между ними, грея надежду, что он сейчас всё-таки улыбнется и скажет, что это розыгрыш. Он-таки не шутил, и вправду рассказал свой секрет.
— Я влюблена безответно в Сокджина, уже как третий год.
Лиен сама налила себе рюмку и сразу же её осушила залпом, в этот раз уже совсем не кривясь. Горечь напитка не обжигала горло, девушка впервые ощутила какой приятный на вкус алкоголь, и как он помогает обрести уверенность в себе.
— Меня раздражает поведение Сокджина, — Чон не раскрыл глаза.
— Я чувствую себя стакером, мониторя его социальные сети изо дня в день. И меня тоже раздражает его поведение.
— Ты просто влюблена.
Чонгук произнёс слова безо всякого осуждения. Даже сама Лиен себя порой ненавидит за собственные чувства. Ан внимательно смотрела на лицо Чона: его аккуратный нос, слегка пухлые губы, тёмно-русые волосы, что аккуратно были уложены назад, демонстрируя его чело. Он был красавчиком, конечно, её сердце было уже занято, но если бы только не Сокджин, она возможно смогла бы вполне втрескаться в Чонгука, у него была притягательная аура. Лиен теперь понимала Чеён, которая постоянно её просила пойти с ней на баскетбольный матч.
— Эй! — вскрикнул Чон, удивлёно раскрыв глаза.
— Щелбан за щелбан! — грозно выговорила Лиен, а потом громко рассмеялась.
***
— Не зря говорят, что в тихом омуте черти водятся. Грязная шлюха, как ты посмела вмешиваться в чужие отношения! — Джису демонстративно махнула стаканчиком, и её холодный кофе вылился на Лиен.
Удивленные вздохи и редкие аплодисменты прошлись по толпе, которая заняла практически весь коридор, окружив двоих девушек. Ан оцепенела от произошедшего. Косые взгляды всей толпы были устремлены на неё, она была центром скандала. Её волосы были взъерошены и не причесаны, правая бретелька платья оторвана и болталась весящим шнурком спереди, а на груди красовалось кофейное пятно, от чего мокрая ткань неприятно прилипала к телу. Напротив стояла Джису, с идеальным зачесанным высоким конским хвостом, в розовой свободной блузке и приталенной черной юбке, и выглядела она сногсшибательно. Колорит девушек был виден невооруженным глазом.
— Ничего не было, — произнесла Лиен.
Джису не желала слышать ничего от Лиен. Её лицо раскраснелось от гнева, будто это предали не её подругу, а её саму. Она сжала в руках пластиковый стаканчик, а потом бросила в Ан, с такой ненавистью, словно этот стаканчик мог стереть её в пепел.
— Замолчи! Не смей и слова говорить! — завопила Джису, топнув еще и ногой.
— Что за балаган вы здесь устроили с утра пораньше?!
В коридоре показался Ким Сокджин, который только что вышел из комнаты. Он был сонным, и всё равно оставался весьма привлекательным даже в расстегнутой обычной бобке, слегка смятой белой футболке и спортивных серых штанах.
— Тебе это еще аукнется. Ан Лиен, я обещаю! — Ким Джису пошла прочь, напоследок толкнув плечом свою собеседницу.
Зеваки сразу же начали расходиться, Лиен же стояла, не двигаясь. Её ноги казалось, приросли к полу, она не могла и шагу ступить. Хуже всего этого был только холодный взгляд явившегося Сокджина. Он молча стоял от неё в десяти метрах и просто смотрел на то, какая она жалкая, ничего не говоря.
— Я не сделала ничего плохого, — не громко произнесла Лиен, обнимая себя руками.
Предательские слёзы градом покатились по щекам. Ан не знала, что было хуже из всей сложившейся ситуации: ссора с Джису и Лалисой, или же то, что сейчас на неё смотрел Сокджин. Второй день в лагере, а всё шло кувырком. Она не могла гордо вскинуть подбородок, послав всё к чертовой матери, уехать из лагеря, слухи уже о ней поползли. Если не пресечь всё сразу, ей не будет жизни в университете.
— Дай сдачи.
— Что?
Лиен заморгала, чтобы пелена ушла с глаз, и видеть всё вокруг чётко. Она не заметила и даже не услышала его шагов. Сокджин стоял рядом. Его руки по-прежнему были в карманах штанов.
— Если обижают, дай сдачи, — его баритон выбивал её из колеи. — Ты как бесхребетная амёба, честное слово. Жалко на это смотреть.
Сокджин снял бобку, аккуратно, словно боясь к ней прикоснуться, положил на её плечи. Поступок настоящего джентльмена. В этом был весь Сокджин: пускай и говорил он всё что думал, совсем не заморачиваясь, что его слова могут кого-то обижать, но он никогда не проходил мимо того, кто в беде. Всё равно: плачущая девушка, сбившая коленку, получившая низкую оценку однокурсница, потерянный кошелёк первокурсницы или же несправедливая потасовка старших с младшими.
— Не стоило тебе уходить вдвоём с Чон Чонгуком у всех на глазах. У каждого действия есть свои последствия.
Его голос был ровным, беспристрастным, но Лиен прекрасно помнила его взгляд, прежде чем она покинула вечеринку. Может ей всё привиделось, и это был обычный мимолетный взгляд, но глубоко в душе ей хотелось, чтобы этот взгляд что-то да значил.
— Я не сделала ничего плохого, за что можно было бы со мной так обращаться! — хрипло повторилась Лиен.— Невоспитанность, глупые стереотипы и жажда видеть представление — вот что движет этим обществом!
— У каждого всё понимание, что такое хорошо, а что плохо, — он остановился на несколько секунд перед дверью комнаты и посмотрел на Лиен. — Ты ничем не отличаешься.
Он вошел в комнату, а Лиен так и осталась стоять в коридоре.
— Телефон, — из комнаты, где недавно ночевала Лиен, вышел Чимин, в растерянности держа в одной руке зарядное устройство, а во второй телефон, который разрывался от звонка. — Он не умолкает, — раздраженно он фыркнул.
Чимин собственно стал тем, кто открыл дверь комнаты и впустил Лалису. Проснуться под громкие вопли Манобан было не самым приятным, а уж тем более, когда Лиен спала на её парне, пуская на его обнаженный пресс слюнки. Ан Лиен и сама бы не поверила что, напившись до беспамятства, парень и девушка могут просто уснуть в комнате, и чисто случайно рубашка парня может расстегнуться, а девушка —уснуть на мужском прессе.
Чимин только утром вернулся, значит, вечеринка явно удалась, и Манобан, которая не смогла дозвониться к парню, решила сделать утреннее примирение. Всё пошло кувырком.
— Я не знал, что Чонгук не один, — подойдя ближе, он вручил Лиен её телефон. — Если бы знал, никогда бы не открыл ту чертовую дверь, — он виновато почесал затылок.
Пак метался с ноги на ногу, неловко бросая взгляд на Ан, будто он специально подставил друга, и всё происходящее его рук дело. На самом же деле, Чимин всегда подбивал Чонгука на подобные авантюры, так как у него не было девушки, а пресвятое поведение Чона порой раздражало Пака. Он в жизни бы не поверил, что у Гука может быть кто-то еще кроме Лалисы, не говоря уже о проведенной ночи.
— Всё в порядке, — она лгала. — Спасибо.
В телефоне была куча пропущенных звонков и смс от Чеён. Неудивительно, ведь Ан не пришла ночевать в комнату. Она в принципе не помнит, как вообще оказалась в комнате Чонгука и почему разрешила себе остаться у него на ночь. Тяжело выдохнув и собрав всё своё растоптанное достоинство, она пошла вдоль коридора, надеясь, что быстро доберется к своим апартаментам, избегая лишних взглядов.
— Ещё увидимся, — Чимин махнул вслед ей рукой.
Он ничего не имел ввиду плохого, но Лиен сразу же подумала, что следующая их встреча почему-то будет вновь при подобных разборках.
***
Когда Лиен открыла дверь в комнату, в нос ударил легкий аромат жасмина и мускуса.
«Ароматическая лампа с натуральными маслами семейства Пак Чеён невероятные!»
Вчерашний приезд в лагерь, насколько её взволновал, что Лиен совсем не обратила внимания, какие у неё были роскошные апартаменты. Комната была наполнена чёрно-белыми узорами мелких цветков лаванды на напольной плитке. Светло-серые стены подчёркивали элегантную функциональность пространства, которую так обожала Чеён. Ажурные белые панели, вдоль стен комнаты были расставленны черные тумбочки и большой шкаф-купе с зеркалом. Навесная люстра в форме ветки, на концах которой весело куча нитевидных светодиодов, словно маленьких цветков. Две большие двуспальные кровати, что были параллельно расположены друг к другу, заправленные черными атласными покрывалами с золотой обшивкой по краям. Пространства и света добавляли в эту комнату высоко подвешенные на карниз шторы и блестящие элементы электрических подсвечников. Возле каждой кровати стоял зеркальный журнальный столик и небольшой стульчик. Санузел был отдельно от ванной, и полностью в черных тонах, изредка чередующегося с белыми мелочами в виде ручек от шкафчика, мелкие узоры лаванды на ванной и раковине, ободок на санузле.
— Внимательно тебя слушаю!
Именно такой фразой Чеён встретила Лиен, как только та села на свою кровать.
— Я идиотка.
Ан приземлилась спиной на мягкую кровать, рукой поглаживая приятную на ощупь атласную ткань. На её плечах до сих пор была бобка Сокджина, которая всё еще пахла им, и от этого запаха Лиен чувствовала невероятную эйфорию. Пожалуй, это единственное, что взбодрило её за сегодняшнее утро, не говоря уже о головной боли, которая начала набирать обороты.
— Этот факт мне известен.
Чеён лежала на кровати, на лице у неё была черная тканевая маска, а на глазах два свежих огурца, порезанных колечками. Волосы были замотаны в розовое полотенце, такого же цвета был и халат на ней. Пак обожала ухаживать за собой, такая процедура была традицией после каждого употребления алкоголя, не считая каждое воскресение, когда она посещала салон.
— Я пробовала текилу, — Лиен не знала, с чего всё начинать рассказывать. — Много текилы! Напилась в стельку с Чон Чонгуком. Как оказалась в его комнате, хоть убей, но не помню.
— Это всё? — без особого интереса спросила Пак, словно её вопрос был как должное.
— Прости Чеён, — прошептала Лиен, чувствуя, как слезы покатились по щекам. — Я вчера была очень подавлена. Совсем не ожидала увидеть Сокджина... Точнее, я ожидала, но увидеть и лично с ним заговорить — это совсем другое.
— И что же было такого в разговоре, что ты пулей покинула вечеринку, оставив меня одну! — его голос звучал жестко и обижено.
— Что-то вроде: «она мне призналась в любви на второй день учебы в университете; с чего бы мне вообще думать о твоем положении?». Я была в не себя от злости и унижения, которое испытала. Возле бара я встретила Чон Чонгука, который предложил сбежать с вечеринки. Будь я нынешняя, то никуда бы не пошла.
— Только не говори мне, что ты переспала с Чоном? — Чеён резко поднялась с кровати, огурцы упали ей на халат, она смотрела на подругу обеспокоенно. — Если Лалиса узнает об этом...
— Уже знает, — вымолвила Лиен, — и пол этажа знает!
— Я что-то, кажется, пропустила? — Чеён поднялась с кровати, быстро преодолела расстояние, и села на краешек возле Ан, сразу же обнаружив пятно на платье и оторванную бретельку.
— Я дала повод Джису меня еще больше ненавидеть. Видела бы ты, как она вопила, — Лиен улыбнулась, её действительно забавляла случившаяся ситуация. — А еще Сокджин дал мне свою бобку, и назвал бесхребетной амёбой.
— Дорогая, — Пак аккуратно накрыла ладонь подруги.
— Всё почти хорошо. Зато у меня теперь есть друг, и я поняла, что больше никогда не буду пить текилу. А еще меня тошнит!
»...и кажется я придумала способ, как дать сдачу!»
— Вот же ж дурочка!
Лиен не услышала слов подруги, так как пулей полетела к санузлу.
***
Сидеть на летней террасе буфета под козырьком и медленно через соломку тянуть холодный смородиновый смузи было куда приятней, нежели сидеть в душной комнате. Как бы не сопротивлялась Ан, но Пак всё-таки вытащила её на улицу, мол, всё равно тебе не избежать этого. Как и ожидалось, проходящие мимо студенты с подозрением косились, а другие откровенно смеялись, но нашлись и те, кто в открытую тыкал пальцами, громко перешептываясь. Сохранять максимальное спокойствие и безразличие удавалось не особо. Лиен, которая три года всячески избегала любых конфликтов, старалась оставаться в меру незаметной, избегая шумные вечеринки, больше налегая на учёбу, сейчас была центром сплетен. В горящий костёр подкидывала дрова всеми обожаемая модница Джису. Главная королева всех сплетен, и пускай она трижды выигрывала награду «Мисс Очарование» и «Невинность», Лиен очень хорошо знала настоящую сторону Джису.
— Могла бы для приличия прощения попросить.
Нарочно громко произнесла Джису, которая сидела буквально через столик вместе из Манобан. Обе девушки были в соломенных шляпах, коротких топиках кислотно-желтого цвета, и коротких белых шортах. Одежда отличалась только мелкими деталями, так как дизайнерский лейбл был один и тот же. Если Джису открыто бросала испепеляющие взгляды в сторону Лиен, то Лалиса старательно избегала контактного взгляда. Было понятно, что ей неприятно. После того, как она проигнорировала Лиен с попыткой что-то ей объяснить, Ан бросила затею вообще что-либо разъяснять.
— Мне не нужны извинения от столь жалкой девушки. Напоить парня, чтобы затащить его в койку — это как же нужно низко пасть!
Пранприя была достойно подружкой для Джису, их манера одеваться, разговоры и действия были во всем схожи.
— Я сейчас их стукну, честное слово! — Чеён резко встала, но её вовремя остановила Лиен.
— Не стоит, — Лиен продолжила спокойно пить смузи, параллельно клацая телефоном.
— Кому ты там пишешь?
— Чон Чонгуку, — Ан произнесла это достаточно громко, чтобы её услышал соседний столик.
Она не лгала. Правда она не помнит, как обменялась с ним номерами телефона, но явно она не сама его записала, и уж точно не ставила смайлик с сердечком.
«Гуки?! В жизни тебя так не назову!»
Он волновался, действительно волновался, ведь в этой истории Чон вышел героем-любовником, Лиен —стервой, которая хочет увести чужого парня, а Лиса жертвой. Как интересно вокруг складывались обстоятельства, отчего в голову Лиен начали лезть не очень хорошие мысли.
— Что пишет?
Ан хорошо знала, никому вокруг не хватит смелости подойти к ней, когда рядом Пак Чеён. Всеми любимая принцесса Розэ. Особенно Джису, ведь единственный человек, который знает их тайну с Лиен, это Розэ, и если Лиен никак не пострадает, то для Джису — это возможность хорошенько упасть с небоскреба, на котором она сейчас находится.
— Что любит и скучает.
Лалиса брызнула коктейлем прямиком в лицо Джису, когда услышала фразу Ан, не сдержав удивление, впрочем, как и жидкость во рту. Она сразу же обернулась к столику Лиен, гневно сверля её взглядом. С этого жеста Чеён громко расхохоталась, а Ан махнула ей рукой, в знак приветствия.
«Пора научится давать сдачи!»
Лиен знала, что задуманный план в голове может плохо, очень плохо закончиться, и иметь плохие последствия. Но ей очень надоело сидеть в своей золотой скорлупе. Ан всегда считала себя недостойной дружбы с прекрасной принцессой Розэ и с кем-либо еще из таких обожаемых «сливок общества». Мать Лиен, которая неизвестно каким образом получила половину акций в крупной юридической компании и в одно мгновение поднялась в обществе, стала посещать все мероприятия, активно участвуя в благотворительных вечерах и других светских вечеринках, имея только единственную наследницу — Лиен. Ан Лиен, которая очень хорошо знала, как мать отвоевала ей место под таким обжигающим, но ярко светящим солнцем. Чем она тогда хуже?!
Внезапно Лиен увидела в толпе быстро приближающего Чон Чонгука, правда еще было не ясно, к какому столику он так стремительно шел.
— Ты куда? — вопросительно изогнув бровь, спросила Чеён, видя, как резко поднялась со стула подруга.
— Делать сплетни явью.
— Чего? — непонимающее вымолвила Пак.
Лиен быстрым шагом приблизилась к Чон Чонгуку, преградив ему путь. Моментально на их двоих были устремлены все взгляды. Они стали вселенским центром интереса.
Глаза Чонгука обеспокоено забегали, он не понимал почему Ан преградила ему путь, но явно ожидал недоброжелательных действий от новой знакомой. Он был выше за неё на целых полторы головы, сердце Лиен бешено стучалось, а еще она очень нервничала.
— Гуки, — она это произнесла максимально мягко, — Прости.
— За чт...
Юноша не успел договорить. Ан резко схватила Чона за шиворот его белой футболки, силой притянула к себе и поцеловала. Это был не робкий и совсем не милый чмок. Она жадно коснулась его губ, словно этот поцелуй был последний в её жизни. Она закрыла глаза, представляя, что этот поцелуй на самом деле с Сокджином. Губы Чона оказались очень нежными и мягкими, а еще он не отстранился, позволил ей просунуть свой язык, сплестись с его, поочередно меняя только глубину поцелуя.
«Прости. Тысячу раз прости, Чон Чонгук. Но я должна дать сдачи всем своим обидчикам!»