Надежда

Осень потихоньку даёт о себе знать холодным ветром и хмурым небом. Раньше, я помню, было по-другому. Моя любимая осень всегда давала о себе знать неизменным запахом сухой листвы, теплого дождя и вкусного ветра. Эта осенькажется чужой, но я не спешу её в этом винить. Вероятно, осень обижена. Мало кому по душе переменчивая погода, возможно, люди внутренне чувствуют увядание природы и совсем не хотят этого замечать. Они ждут зимы. Когда все застынет, улицы покроет белый снег, придёт стабильность на три месяца. Но признаться честно, привыкнуть к этой осени и мне непросто. Точнее я спасаюсь от неё как могу, но наступления зимы не жду. Тогда всё станет совсем худо.
Сейчас я постоянно в поисках укрытия от холодных капель дождя, которые приносит пасмурное небо. Иногда это козырек ближайшего здания или магазинчика. Но больше всего меня угнетает пронизывающий ветер, от него спрятаться не так-то просто. И всё чаще я думаю о варежках, точнее просто мечтаю. Как же я скучаю по ним. Когда-то у меня были большие лохматые варежки, их мне связала воспитательница в детском доме Анна Владимировна. Можно было согреть не только руки, но и нос, просто уткнувшись лицом. Я помню, как мех игриво щекотал щеки и дарил незаменимое тело. Пожалуй, я бы променяла пальто, шапку и даже хорошую обувь на лохматые белые варежки…
– Эй! – вздрагиваю от неожиданного звука, а капелька дождя падает с моего носа на сырой асфальт. – Чего расселась тут? Давай катись отсюда, пока я полицию не вызвал!
Возле черного входа, который вел в кухню ресторана, стоял мужчина в белой поварской куртке, кажется она была чем-то испачкана. Этот мужчина держал в руках небольшой мусорный пакет. Повар смотрел на меня с призрением, в его взгляде читалась никогда мне не понятная злость, я видела её в глазах многих людей.Не успеваю даже сообразить, что ответить, как вдруг дверь вновь открывается. Вышел мойзнакомый повар в чёрном кителе и с улыбкой спросил:
– Саня, чего разорался? –онвыглядел моложе того мужчины с мусорным пакетом, а увидев меня, по-доброму усмехнулся: – опять ты.
– Как же они мне все надоели, шастают сюда как к себе домой! – мужчина вздулся лицом, обращаясь к молодому повару. – Слушай, – снова устремил на меня свой сердитый взгляд, – может тебе прописаться возле этой мусорки, а? – и совсем не ожидая от меня ответа, он скрылся за дверью, бросив около неё мусорный пакет.
Я могла бы ему ответить, всё объяснить и даже признать, что жду, когда они выкинут в этот зелёный бак что-то более-менее съедобное, ведь я не брала в рот ничего уже больше двое суток. Истощение даёт о себе знать, я быстрее замерзаю и есть риск заснуть, чего делать не следует. Но этот мужчина, уверен, что знает обо мне всё. Зачем его переубеждать в обратном?
– Ну что? – снова усмехнулся молодой повар, когда мы остались наедине на заднем дворе заведения. Он достал из кармана брюк пачку сигарет, не отрывая от меня насмешливого взгляда Его совсем не смущал дождь, который тоскливо шел, и, казалось, он совсем не замечал, как намокает его китель и, как холод медленно пробирался под его одежду.– Ждешь закрытия? – он ловко вынул из синей пачки толстую сигарету. Не с первой попытки у него получается зажечь никотиновую заразу, из-за сильного ветра, который смешивался с каплями дождя и бил по мне, заставляя дрожать моё истощённое тело сильней.
– Нет, не закрытия, – клацаю зубами от холода и наблюдаю, как повар делает глубокую затяжку. Я прочитала вопрос в его глазах, но продолжала молчать.
– Тогда чего? – он сделал шаг назад под козырек, чтобы капли не попадали на его одежду, но из-за порывов ветра, это не имело смысла. Я понимала, этот человек докурит сигарету и уйдет. Следом уйду и я, потому что тот мужчина и вправду мог позвонить в полицию, а с ней мне встречаться не стоит. – Ждёшь, пока кто-нибудь опять проявит жалость и вынесет тебе кусочек хлеба?
Улыбаюсь. Это было бы прекрасным вариантом, но мы оба отлично знали, что сегодняшний день, не предназначен для таких великих чудес. Повар улыбнулся мне в ответ, делая ещё одну затяжку.
– Я жду, когда закончится дождь.
Он удивленно поднял брови и спросил, выпуская дым изо рта:
– А потом?
– Потом вернусь к себе домой, выпью горячего шоколада и сяду читать «Старик и море» под тёплым пледом. Что за глупые вопросы? – усмехаюсь я, глядя на мутные лужи возле небольшого крыльца на котором сидела, – Вам прекрасно известно, что у таких как я трудно с этим «потом».
– Забавно, – хмыкнул он.
– Трагично, я бы сказала, – шмыгнув носом, я сильнее спрятала руки в подмышках.
– А почему «Старик и море»?
Вскидываю голову и встречаюсь с серьезным выражением его лица. Он ждал ответа. Ему было действительно интересно.
– Вечная надежда, – отвечаю я. – Этот рассказ вселяет именно её. Но там есть горьковатый привкус разочарования. И мне это нравится.
Он замер, не донеся сигарету к губам. Возможно, этот человек раздумывал над моими словами.Я приходила пару месяцев назад в этот ресторан, чтобы найти какую-то работу. Я была мелковата для этой работы, это было очевидно, однако сдаваться я просто так не хотела. Этот повар несколько раз выручал, отдавая остатки еды. Но никогда раньше не разговаривал со мной. Поэтому его интерес ко мне сейчас немного сбивает с толку.
Неожиданно он решает сократить расстояние между нами, но лишь для того, чтобы выкинуть бычок в мусорный бак. Всего в паре метров от этого бакасидела я, на картонных листах, под козырьком ещё одной двери.
– Надежда это плохо для таких как ты, – с улыбкой произносит такую грустную фразу. – Есть шанс умереть с голоду, – он выбросил докуренную сигарету в мусорный бак, но уходить не спешил.
– Без надежды есть шанс умереть не только от холода, – возражаю я. – И это правило работает на всех людей.
– Хочешь сказать надежда заставляет жить?
– Для начала хотя бы дышать, – пожимаю плечами.
– И на что надеешься ты? – он продолжал стоять возле мусорки, под дождем, засунув руки в карманы брюк.
Немного подумав, отвечаю:
– Надеюсь, что зима не будет холодной.
В его взгляде что-то меняется, словно он осознал какую-то важную вещь для себя.
– Сколько ты на улице? – совершенно серьезным тоном спрашивает, чем удивляет меня еще сильней. В груди защемило от пронзившей меня мысли: «А что если…». Но я быстро её обрываю и неуклюже поднимаюсь с картонок. Пора снова двигаться. Задеревеневшее тело совершенно не поддаётся контролю. То тепло, которое мне удалось создать, пока я сидела в одном положении, рассеивается порывом ветра. Чувствую, как каждая мышца моего тело впитала в себя холод. Мне кажется, что я и есть холод, целиком и полностью. Позорно теряю равновесие, когда пытаюсь спуститься с небольшой ступеньки крыльца и падаю. Я должна была приземлиться в лужу и даже успела смириться с этим, но упала в крепкие руки.
– Из-з-звините…– опираюсь скрючившимися пальцами о его руки, не поднимая головы, – Я пойду лучше.
– Подожди, – он не даёт разорвать этот тесный контакт. – Куда ты собралась?
Становится все равно на дождь, на холод, на ветер, в голове пульсирует начало той теплой мысли: «А что если…».
– Куда нибудь, – поднимаю голову и встречаюсь с зелеными, как летняя трава, глазами, – вам не все ли равно?
Он был на столько близко ко мне, что я могла наблюдать погоню дождевых капель на его лице. Они капали с темных волос на широкий лоб, затем мягко падали на ресницы и, словно слезы, скатывались по щекам к его подбородку. Я заметила, как заиграли желваки на его скулах. На миг испугалась, что он злится. Но очередной порыв ветра выметает из моей головы все мысли. Закрываю глаза и жду, когда ветер стихнет. Тепло…как же я хочу в тепло. Сжимаюсь, и совсем не замечаю, что на самом деле прижимаюсь к груди человека.
– Кажется, не всё равно…
Я услышала тихий шепот и наконец открыла глаза, как только осознала значение этой фразы. И поняла, откуда взялось то тепло, которое я почувствовала.
– Пошли, – сказал твердо он.
Я смогла отстраниться и посмотреть в глаза этому странному человеку.
– Куда?
Задаю в полне логичный вопрос, на который он усмехается:
– А не все ли равно?
Я знаю куда ни за что не вернусь. Но понятия не имею куда пойду. У меня одновременно есть выбор и нет его. Надежда и разочарование. Как любовь и ненависть. Вечный жизненный парадокс. Поэтому затаив дыхание, спрашиваю ещё раз:
– Куда?
И в голове мелькает окончание той мысли: «А что если он – моя надежда?»
Он позволяет мне встать на две ноги и отпускает одну руку, но правую ладонь берет в свою.
– Домой.
В этот самый миг, весь мир для меня сосредотачивается на одном человеке. Весь смысл, вся суть, вся надежда, каким-то образом умещается в это мгновение. Мгновение, подарившее тепло, которое я не чувствовала никогда в своей жизни.
– Почему я должна пойти с вами?
Мне так важен его ответ, что я не замечаю, как сильно сжимаю его ладонь. Ни на миг не отрываюсь от его глаз, пока он обдумывает ответ.
– Потому что тебе нужна надежда, – прикрываю глаза, до конца не веря в происходящее. Вдруг замечаю, что не слышу дождя, понимаю, что сердитый ветер стих. А когда, открываю ‒ я вижу солнце. Небо наконец выпустило своего пленника, оно позволило вновь солнцу озарить лучами город и…меня. Моя любимая осень возращается!
– Надеждой жить опасно для таких как я, – с улыбкой произношу его слова.
– Без надежды есть шанс умереть, не так ли? – парирует он.
– Так, – киваю и продолжаю улыбаться.
– Я не хочу умирать, – тихо произнес он, – ты не хочешь умирать. Думаю, нам по пути.
– Тогда веди меня.