Под лучами ночного солнца

Рован
Наше время

Я сидел в кресле, лениво подливая себе виски в стакан. Голова пульсировала от боли, которая не отпускала меня уже вторые сутки. Горло жгло, алкоголь был единственным, что помогало хотя бы на время приглушить это мучение.

Поднявшись, я подошёл к панорамному окну. Город простирался передо мной, как на ладони. Вилингтон жил своей жизнью. Где-то внизу люди торопились, кто-то махал такси, кто-то бежал с телефоном в руке, а кто-то просто стоял, смеялся. У меня же всё было иначе.

Дверь с шумом распахнулась. Тяжелые шаги раздались за моей спиной. Не оборачиваясь, я раздраженно бросил:
- Стучаться не учили?

Медленно развернувшись, я увидел его. Он шагнул внутрь уверенно, и, не сказав ни слова, сел в кресло напротив. Уголки его губ приподнялись в легкой, насмешливой улыбке.
- С каких это пор мне нужно стучаться в свой кабинет? - голос звучал спокойно, но в нем было что-то металлическое.

Я невольно улыбнулся в ответ, но в этой улыбке было больше горечи, чем радости.
С тех пор, как Джеймс Галатиний перерезал моему отцу глотку, мой самый старший брат занял его место.

Он усмехнулся, сложив руки на груди. Да, теперь он был главным. И я должен признать: власть шла ему к лицу, будто он для этого родился.

Он сделал глоток виски, задержал взгляд на стакане и насмешливо проговорил:
- Маленький засранец, ты что, пил из моего стакана? - Его лицо озарила широкая, ехидная улыбка.

Я лениво улыбнулся в ответ.
- Скажу больше: я даже позволил себе расслабиться минуту-другую в твоём кресле, - спокойно ответил я и уселся напротив, закинув ноги на журнальный столик возле выхода.

Логан нахмурился, притворно покачав головой.
- Спусти ноги на землю. Где твои манеры? Разве этому учила тебя мать? - Его тон был больше шутливым, чем строгим, но я только пожал плечами, не сдвинувшись с места.

Внезапно дверь кабинета с треском распахнулась, и внутрь ворвался Тирион. Я мгновенно посерьезнел. Он был измотан, волосы растрёпаны, а глаза буквально пылали злостью.
- Она опять сбежала! - заорал он на весь кабинет, не обращая внимания ни на меня, ни на Логана. - Эта маленькая тварь опять сбежала!

Во мне вспыхнул гнев, но я сдержался. Была бы моя воля, я бы давно снес этому парню башку - ещё в ту ночь, с которой всё началось.

Логан, напротив, оставался невозмутим. Он откинулся на спинку кресла, развёл руками и язвительно проговорил:
- И что прикажешь мне делать? - Его голос сочился насмешкой. - Я говорил тебе раньше и повторю снова: прекрати гоняться за той девчонкой. Она не виновата в том, что её семья оказалась подонками. Готов поспорить, она даже ничего не знала. После чего он наклонился вперёд, вперившись взглядом в глаза Тириону.
- Оставь её в покое.

Тирион вспыхнул ещё больше. На его лице промелькнуло непонимание, которое тут же сменилось яростью.
- Как ты можешь так говорить, чёрт возьми? - прошипел он и шагнул ближе. Его голос сорвался на крик: - Они убили твоего отца, годами измывались над людьми, искалечили тысячи жизней, и ты смеешь так просто всё оставить?

Логан, услышав это, резко встал из кресла. Он наклонился к Тириону, и на его лице читалось раздражение, почти злость.
- Не забывай, - его голос стал ниже и опаснее, - что твоя семья не лучше. Отец был таким же человеком, как и они. А мы? Мы остаёмся такими же. Чем ты лучше их?

В комнате повисла напряжённая тишина. Я сидел молча, не вмешиваясь, но внутри меня закипала буря.

Тирион шагнул ближе, их лица почти соприкасались. Его глаза метали молнии, губы скривились в презрительной усмешке. Он резко толкнул Логана двумя руками, а затем с вызовом постучал указательным пальцем в край его рубашки.

- Не забывай, что только благодаря смерти отца ты здесь. И только поэтому я ещё считаю тебя братом,- последние слова он выплюнул, пропитав их ненавистью.

Логан нахмурился, в его глазах вспыхнула угроза. Одним рывком он схватил Тириона за рубашку и оттолкнул его к книжной полке. Полка затряслась, книги с глухим стуком перекатились по дереву.

- Ещё одно слово, и я... - начал он, но Тирион перебил его, усмехнувшись явно нарываясь: - А иначе что? Изобьёшь меня, как три года назад?

Слова ударили точно в цель. Логан замер, его пальцы ослабили хватку, но он не отпускал брата. Тирион, заметив это, прищурился и, словно наслаждаясь моментом, добавил: - Ооо, нашей матушке это не понравится, не так ли?

Теперь его голос звучал спокойно, но з лёгким раздражениям в глазах. Логан молчал, его челюсти были сжаты, а в глазах плескался гнев. Он смотрел на брата, как хищник, готовый напасть, но что-то удерживало его. Ему хотелось знатно врезать ему, наверстать отцовское воспитание, но он себе этого не позволял. Никогда. Кроме того единственного в жизни случая.
Перед его глазами промелькнул тот случай четырёхлетней давности. Кровь. Девушка с рассечённым лицом, её медленное дыхание, рана которая как будто становилась всё больше. Тогда он не смог удержаться и дал волю ярости, избив брата до полусмерти. Он знал, что нарушил свой принцип, но не мог простить Тириону того, что он сделал с ней.

Он любил её долго и глубоко, но всегда скрывал это. Всё изменилось в ту ночь. И хотя с тех пор прошло много времени, чувство вины и злости не отпускали Логана. Он смотрел в лицо Тириона и пытался успокоить своё дыхание, но гнев внутри него бушевал, как буря.

Логан резко отпустил Тириона и, нахмурившись, бросил:
- Проваливай прочь.

Брат злобно сузил глаза, но ничего не ответил. С ясным недовольством он развернулся и быстрым уверенным шагом покинул помещение, хлопнув дверью так, что стены задрожали.

Я остался сидеть в кресле, наблюдая за происходящим с молчаливым интересом. Как ни странно, меня всегда удивляло, как мы вообще можем быть братьями. Хоть кровь у нас и была одна, мы были совершенно разные.

Тирион был жесток, как и наш отец. Холодный, скрытный, мстительный. Его неуёмная злоба на мир делала его опасным и непредсказуемым. У него не было терпения, он был вспыльчив и жил, словно в постоянной войне с самим собой. Ирония судьбы заключалась в том, что, получив характер отца, он унаследовал внешность матери.

У нас обоих были светлые волосы и зелёные глаза, одинаковый рост, чуть ниже старшего брата, и схожее телосложение. Но если это всё, что Тириону досталось от матери, то мне повезло больше.

Логан, напротив, был точной копией отца. Высокий, статный, с серьёзным, словно выточенным из камня лицом. По крайней мере, таким он выглядел, пока не выпивал. Его характер, однако, принадлежал матери. Он был справедлив - насколько это было возможно в нашем мире. Его решения всегда зависели от ситуации, но, в отличие от Тириона, Логан обладал некой внутренней грацией, которая держала его на грани между добром и злом.

И я, глядя на них обоих, часто задавался вопросом: а кем из них становлюсь я?

Я никогда не участвовал в их делах. Отчасти потому, что всегда был против. Отнимать жизни и ломать судьбы других казалось мне неимоверной несправедливостью. Я не поддерживал их ни в чём и никогда этого не скрывал.

Тирион, конечно, меня за это недолюбливал. И не пытался этого скрывать. Его холодные взгляды, язвительные замечания и полное отсутствие уважения к моему выбору были мне хорошо знакомы.

Логан же был совсем другим. Он никогда не осуждал меня за мой выбор. Наоборот, всегда убеждал, что я сам вправе решать, как мне жить и что делать. Он был моей опорой. А я старался быть опорой для него.

Этот баланс между нами удерживал меня на плаву. Даже среди всей этой тьмы, грязных дел и опасных тайн я чувствовал, что у нас с Логаном есть что-то настоящее. И именно это давало мне силы оставаться собой.

От моих мыслей меня оторвал стук в дверь. Логан, услышав его, чуть улыбнулся и спокойно сказал:
- Ты же знаешь, тебе не нужно стучаться, чтобы войти.

Я сразу понял, о ком он говорил. Поднявшись с кресла, я направился к выходу. Боль в голове всё так же пульсировала, отдаваясь тупой тяжестью в висках.

Я бросил брату короткий кивок в знак прощания и, не дожидаясь ответа, вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.