Чёрные дыры
Фэндом: Волчонок
Основные персонажи: Стайлз Стилински, Джексон Уиттмор
Пэйринг или персонажи: Джексон/Стайлз
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш (яой), Ангст, Драма, Мифические существа
Предупреждения: Нецензурная лексика
Размер: Драббл, 9 страниц
Кол-во частей: 1
Статус: закончен
Описание:
Дыхание надрывное, будто бежал долго, кричал много, умирал потихоньку.
Стайлз понимает, что теряет единственную нить с реальностью. Теряет и ничего не может с этим поделать.
Он говорит:
- Останься. Не бросай меня, Джексон.
Стайлза разрывает изнутри беспомощный крик. Он чувствует, ещё чуть-чуть и он не сможет сдержаться. Перед глазами стоит пелена из слёз. И дыхание надрывное, будто бежал долго, кричал много, умирал потихоньку.
Стайлз понимает, несмотря на свой малый возраст, что теряет близкого человека. Теряет и ничего не может с этим поделать. Он говорит:
- Останься. Не бросай меня, мама.
На следующий день, в ночь на второе июля, она умирает в своей палате. Стайлзу недавно исполнилось девять лет.
***
Это было недавно - это было давно. Стайлз носит с собой вселенную. Где-то там, в районе груди. Взрыв сверхновой произошёл второго июля, памятная дата образования сгустка чёрной выжигающей внутренности жижи. И с каждым днём она росла всё быстрее, становилась шире и больше. Кто-то с такой же вселенной борется с помощью алкоголя; кто-то с помощью наркоты; кто-то уповает на религию. Но Стайлз не верующий, не атеист, не божий зверёк. Из массы непонятных событий, коей является его жизнь, религия представляется ему как далёкое воспоминание из детства, когда он посещал вместе с мамой местную церковь по воскресеньям. Сейчас он обходит её стороной, ибо в последний раз, когда он туда заходил - мать лежала в гробу в окружении белоснежных роз. Стайлз не любит больше этот цветок.
Стайлз растёт. А незаметно растёт и вселенная, выливаясь моментами в истерики и невозможность контролировать свои эмоции. В медицинской практике название ей - «СДВГ». Глупо.
Но сейчас дыра болит. Расширяется под гнётом всех проблем, происходящих в его жизни, которые проваливаются в чёрную бездну. Дыра в груди пульсирует. И Стилински чувствует её пульсацию чётче, чем стук собственного сердца.
***
- Посмотри на меня, давай, Стайлз, - загорелые мускулистые руки сжали его плечи и слегка потрясли. Как тряпичную игрушку. Такая была в детстве у Стайлза. С длинными руками-верёвочками и пуговицами вместо глаз. Он её сжёг в третьем классе.
Стайлз возвращается в реальность.
Он фокусирует взгляд на стоящем перед ним человеке. Его лучший друг. Стоит перед ним, держит крепко, почти больно, сам того не подозревая. Стоило превратиться в волосатого и воющего на луну недочеловека, и он совершенно перестал контролировать силу своих действий.
Стайлз морщится и смотрит в глаза Скотту, слегка щурясь. Пытается скопировать взгляд Джокера из фильма «Темный Рыцарь», который смотрел накануне вечером - напряжённый, острый как лезвие катаны, даже пугающий. Эдакая попытка заставить друга отпустить его настрадавшиеся плечи и отойти хотя бы на минимальное расстояние. Но из этого ничего не выходит, и Стайлз понимает, злодей из него никудышный.
- Дай угадаю, вы с Арджент опять вместе, - стоило сказать эту фразу, и улыбка тут же озарила лицо Скота, делая его похожим на щенка.
- Сегодня вечером мы идём на свидание. Наконец. Я так счастлив, Стайлз. Смотри, она такая красивая. Волосы блестят, улыбка завораживает, одета в красное пла..
Голова раскалывается. Будто её используют вместо одного из барабанов на рок концерте. Концентрации ноль. Эмоции ноль. Заинтересованность проблемами Скотта - ноль, как не странно. И хочется сказать - о, заткнись, парень. Иди выпей чего-нибудь и расскажи о своих любовных похождениях Лейхи.
Но Стилински только улыбается.
- Так, стоп, друг. Одежда твоей барышни меня не особо волнует, но я рад за тебя, - он улыбнулся ещё шире и незаметно попытался снять руки Скотта со своих плеч.
Неужто, получилось.Парень потёр пострадавшую часть тела сквозь худи.
- Сегодня ещё тренировка по лакроссу. А я не могу пропустить свидание, ты же понимаешь. Поэтому я хотел тебя попросить...
Парень перебил его, не дожидаясь жалостливо-щенячьего взгляда, который точно бы последовал после фразы. Он всегда следует, когда МакКоллу что-либо надо от него.
- Я понял, прикрыть тебя перед тренером. Будет сделать, - Стилински ухмыльнулся и закинул рюкзак на одно плечо. Он поможет другу. Как это делает всегда, несмотря на всё то, что придёт в голову Скотту.
А раньше было всё наоборот. Стайлз заводила. Стайлз сумасшедший парень с такими же сумасшедшими идеями. Вляпывается во всё, что только можно. Гиперактивная юла, не способная оставаться на одном месте больше пяти минут.
Да только сейчас всё изменилось. Он изменился.
- Эй, друг, ты в порядке? - Скотт смотрит обеспокоенно, хмурит брови, и будто о чём-то усиленно размышляет, ищет в Стайлзе изменения, ищет в выражении лица ответ на свой вопрос.
Тупейший вопрос. Что на него можно ответить кроме въевшегося под кожу - «да»?
- Конечно, друг, - Стилински специально делает акцент на последнем слове, улыбается, машет рукой в знак прощания и, развернувшись, уходит.
Только взгляд безжизненный. Но Скотт не замечает.
***
Стайлз сидит на трибуне под палящим солнцем. Голову печёт, а от жары слезятся глаза. Но он сидит. Смотрит на играющих в лакросс парней и нервно кусает губы.
Он не играет в основном составе. Он замена. Он человек-талисман практически. Вроде есть, а вроде и нет. И задай ему вопрос, почему он всё равно приходит на каждую тренировку вновь и вновь, Стайлз толком не ответит.
Солнце жжёт кожу, но взгляд зелёных глаз жжёт душу.
А может быть и ответит.
Джексон.
Об этом говорили все. Абсолютно все. Ещё бы. Король и королева разошлись. Пара школы распалась. Два самых знаменитых подростка в Бэйкон Хиллс больше не ходят вместе по коридорам забитого под завязку людьми учебного заведения. Как так? Но причина расставания была неизвестна, покрыта мраком. Шлейфы духов мужского аромата Хьюго Босс и женского от Диор больше не соединялись в один привычный коктейль, когда Джексон и Лидия шли рядом. Теперь они чувствовались по отдельности.
Парадокс. Самих виновников обсуждения будто и не касалось это. Лидия всё также прекрасна, с алой помадой на губах, спокойная и статная, с учебником по высшей математике в сумке, скрытой за журналом «Seventeen» . И Джексон такой же. Острый взгляд, наглая ухмылка, туфли от Лакост и лишь тёмные круги под глазами, не заметные никому. Кроме Стайлза.
***
Стайлз не сумасшедший. В этом он уверен. Ежедневно употребляемая доза аддерола говорит обратное.
Подожди, где твой оптимизм, которой спасает всю группку ошалевших долбанных оборотней, идеи, что Дерек считает тупыми как заласканный морем осколок стекла, но прислушивается, ибо понимает их возможную выигрышность? Нет потока слов, вылетающих из широкого яркого рта Стайлза непрерывным водопадом. Да только Стилински знает - произошла замена одного на другое. Он не говорит миру, он ведёт внутренний диалог. И это не акт забастовки, это не призыв о помощи. Стайлз не соврал, он в порядке. Дыра внутри размером в космос привычна, будто с ней и родился. А то, что не похож на себя прежнего - изменился. И на то свои причины.
Но сидя на полу перед кипой листов с вопросами к предстоящей контрольной работе, разбросанной по всему периметру комнаты, он говорит вслух:
«Всё невещественное, стало вдруг несущественным».
Фраза из фильма про пиратов. Фраза, олицетворяющая жизнь.
Джексон весел. Джексон не пьян. Абсолютно трезвый и выспавшийся. Он сидит в комнате лучшего друга на крутящемся стуле и ногами отбивает ритм песни «Centuries» группы Fall Out Boy. Он говорит - я не буду приходить на игры, пока тренер меня не вышвырнет.
Махилани поднимает голову, оторвав взгляд от ноутбука.
- Да что с тобой, чёрт побери? Это из-за Лидии?
Джексон ухмыляется. В голове набатом, яркой неоновой вывеской три буквы - «нет». Не из-за неё. Но он смотрит на друга и щурится.
- Я просто хочу всё похерить.
- Может тебя переманивают в команду школы МакЛаген?
Джексон хохочет. Дэнни хороший друг, но порой не догоняет. Оно и не нужно.
- У меня забито расписание. Предки записали меня на дополнительные для подготовки к поступлению в колледж.
И тут Джексон слегка меняет тон и говорит единственную правду за весь этот разговор.
- Я не могу так больше, - и тут же улыбается - с такими темпами я рискую умереть от опухоли мозга.
Но Дэнни возвращает взгляд к ноутбуку и хмыкает.
- Не рискуешь, порой ты мне кажешься безмозглым.
Уиттмор незаметно кивает, скорее для себя, чем для друга.
- Джекс, ты же шутишь по поводу всего этого?
- Конечно, не будь долбоёбом.
***
Три месяца многое изменили. Жалкие девяносто два дня. Вывернули наизнанку, сдёрнули кожу живьем, посыпали сверху солью и выбросили на обочину жизни корчиться от фантомных болей.
Стайлз - рыба, пойманная на крючок и выкинутая на берег. Он хватает воздух ртом, старается пустить его в лёгкие, да только всё мимо.
Стайлз - смертельно больной ребёнок. Глаза как обриты, готовы выпрыгнуть из глазниц, а вены лопаются под кожей, рисуя кровью ветви под тонким холстом бледной мраморной кожи. Так он себя чувствует. Так он живёт в последнее время.
И будь у него выбор, смотреть сейчас в зеленые рысье глаза - не на белый потолок своей комнаты - или же никогда не знать Джексона, Стилински, не раздумывая, выбрал бы пустить ему аконитовую пулю промеж глаз.
Или вытащить свой мозг, а затем станцевать на нём сальсу, лишь бы не помнить ничего из того, что было. Да только это слишком роскошный подарок, какой не достанется такому неудачнику.
Стайлз не знает, как так вышло. И единственное слово, приходящее ему на ум - просто.
Просто очередная перепалка с Джексоном в раздевалке закончилась дракой.
Просто Джексон в какой-то момент подрезал Стайлза, заставив упасть на колени, и железной хваткой схватил за шею.
Просто Уиттмор долго смотрел на Стилински, будто что-то нашёл в расширенных от таблеток глазах, нашёл и показал это ухмылкой, затягивал в омуты своих демонских блядских глаз и в какой-то момент потянулся к ширинке своих джинс, но руки Стайлза его опередили.
Просто Стайлз захлёбывался слюной, слезами, огромным членом чёртого лощённого урода, осколками треснувшего мозга и понимал, что не чувствует той пустоты, которая присутствовала со дня смерти матери. Он ничего не чувствовал - состояние заморозки.
Просто, сплюнув сперму Джексона, Стилински поднялся с колен, закинул рюкзак на плечо и на негнущихся ногах, со стеклянными глазами фарфоровой куклы, вышел из раздевалки.
В ту ночь он спал крепко. А на утро действие волшебного отсоса пропало. Зато появилась знакомая, сжирающая внутренности пустота.
***
Уиттмор - мальчик с отличным настоящим и блестящим будущим. Но хуевым прошлым. От него веяло чувством никчёмности в детстве, запах которого он перебил вкусом власти в подростковом возрасте. Но это не избавило его от демонов.
Сам Джексон - демон. Свой худший кошмар. Своя погибель и ненависть с человеческим лицом. И все его действия направлены на доказательство самому себе, настоящим родителям, которых он никогда не видел, что он не кусок дерьма. Да только время идёт, а ночные кошмары вынуждают просыпаться среди ночи.
Джексон считал, чтобы быть лучшим - нужно окружить себя лучшим. Лидия, тачка, друзья, шмотки, что угодно. Всё это должно было заставить его излечиться. А он только забывался.
Джексон не знает, как эта херня произошла. Джексон смотрел в глаза Стайлзу и видел осколок своей вселенной. Видел так чётко и так ясно, что внутренности затрясло. Здесь, на грязном полу в пустой, провонявшей цитрусовым гелем для душа и потом раздевалке, держа шею Стилински в захвате, а член в его широком, влажном рту, Джексон не ощущал сжирающей ненависти. Он ничего не чувствовал - состояние заморозки.
Лишь дома, поняв весь абсурд ситуации, Джексон истерически рассмеялся. Смеялся долго, до хрипа, до заслезившихся глаз. А затем лёг в кровать и вырубился, проспал до утра. Без кошмаров.
***
Они видятся каждый вторник в два часа ночи недалеко от лесной полосы.
Джексон приезжает на своей холёном блестящем порше и паркуется у края дороги, возле старой сосны, рядом с машиной Стайлза. Темно так, что глаз можно выколоть, и каждый раз у Стилински мурашки по коже от лёгкой волны страха. Темнота внутри - темнота снаружи. Хоть слоган бахай.
Всё по заданной схеме. Отсос Джексону. И тот не понимает, зачем, зачем чёрт возьми, Стайлз приезжает сюда каждый раз. Уиттмора по большому счёту это не волнует, ему просто интересны мотивы.
И спросив однажды, он не получил ответа. На этом вопросы закончились.
В этот раз Стайлз опаздывает на десять минут.
- Какого хера ты опоздал, Стилински? - Джексон смотрит в упор, свет из машины, стоящей позади, помогает его видеть, однако, глаза - два чёрных омута. Две впадины. Не разглядеть.
- А ты успел соскучиться? - парень улыбается, захлопывает дверь своей детки и подходит к Джексону.
- Не нарывайся, сучёныш, - Уиттмор начинает злиться. Резким движением он скидывает ветровку, оставаясь лишь в футболке, и кидает на капот собственной тачки. Тело тут же покрывается мурашками.
- Ну-ну, ковбой, стриптиз я не заказывал, но если хочешь подёргать своим телом, одновременно обнажаясь, то я не против.
Джексон закипает как чайник на плите. Он делает шаг навстречу Стайлзу и хватает его за плечо. Тот думает - опять. Второй человек за сегодня терзает его плечи. А Уиттмор смотрит. Смотрит в эти янтарные глаза, на бледное худое лицо, освещённое фарами его машины, и видит всю эту лживую браваду, фразочки для поддержания стандарта поведения, за которыми лежит усталость. Да, прекрасно видит и давит на плечи, заставляя опуститься на колени перед ним.
Стайлз расстегивает ширинку, слегка приспускает джинсы и вытаскивает полувозбуждённый член Джексона. Тянется ближе, проводит пальцами по стволу и слегка трёт под головкой.
Джексон стоит, прикрыв глаза, и в очередной раз отмечает нежность пальцев Стайлза, такой не типичной для парня вроде него. Тонкие красивые длинные пальцы, такими бы на пианино играть. Или дрочить ему. Уиттмор чувствует, как Стилински касается губами головки, и опускает взгляд вниз.
- Зачем ты это делаешь? Тебе настолько никто не даёт? - он толкается глубже во влажный, горячий рот парня и втягивает холодный весенний воздух.
Но тот молчит. Слегка отстраняется, а затем вновь накрывает головку ртом, медлит секунду и дает ей проскользнуть между чуть раскрытых губ, поддерживая член рукой у основания. Он ласкает языком уздечку, неторопливо и аккуратно, совершенно не пытаясь хоть чуть-чуть ускорится.
Джексон рычит.
Он сжимает шею Стилински, большим пальцем другой руки приводит по контуру губ, натянутых на его член. Затем сильнее открывает ему рот и толкается вглубь. Глаза Стайлза тут же начинают слезиться, он хватается, как утопающий, руками за бедра Джексона и скребёт короткими ногтями по коже боков.
- Молодец, хороший мальчик, - он слышит от Уиттмора. Слышит и усерднее втягивает щёки.
- Открой рот ещё шире, - Стайлз старается, и Джексон проводит ему рукой по короткому ёжику волос. Тот знает - это проявление благодарности.
Уиттмор двигает бёдрами резко, вынуждая Стилински сосать жестко, обводя венки юрким языком и плотно обхватывая член своими распухшими губами. Слюна течёт по подбородку, смешиваясь со слезами, стекающими со щёк. И Джексон заботливо вытирает их, гладит Стайлза по голове, но не перестаёт с силой вбиваться в рот парня. Пряник и кнут в одном моменте. Но вдруг, Уиттмор резко тянет за шею, заставляя выпустить член изо рта. Стайлз не понимает, что происходит, смотрит на него исподлобья выжидающе.
- Зачем? - Джексон усиливает хватку на шее.
И Стайлз сдаётся.
- Чтобы чувствовать себя живым.
Джексон чуть откидывает голову назад и, не отпуская взгляд Стилински, буквально в пару-тройку сильных движений рукой, кончает с чуть слышным стоном. Он приходит в себя быстро, но взгляд затуманен, ухмыляется, вытирая руку салфетками из бардачка машины. Подтягивает штаны и застёгивает ширинку.
Стайлз до сих пор стоит на коленях. И Уиттмор задерживается, возвышаясь перед ним - коленопреклонённым Стилински, запоминает момент, и сам опускается рядом.
Парень удивлён. Стайлз думает, что это самый смущающий момент из всех, что у них были. Его щёки горят, и это видно благодаря свету фар. Джексон будто читает его мысли.
Он говорит - «у тебя стоит, подрочи себе, глядя мне в глаза».
Стайлз смотрит. Не отрывается от этих невозможных, колдовских глаз, которые тянут его или тянут петлю на его шее - уже не важно.
Стайлз горит. Он горит изнутри. Заполняется жаром. Заполняется дымом горящего космоса и чувствует, что может дышать.
Он расстёгивает дрожащими руками джинсы, спускает их резко, вместе с боксерами, и обхватывает колом стоящий член.
Джексон наблюдает за ним и ухмыляется. Как чёртов демон, исчадие ада. И Стайлз готов заложить остатки души за этот момент.
Он двигает рукой резко, хаотично, и смотрит, смотрит, смотрит. Его настолько затянули два омута глаз, что он не сразу замечает руку Джексона, которая обхватывает его собственную.
Стайлз притормаживает движения и переплетает пальцы с Уиттмором, позволяя ему управлять процессом. Джексон делает всё жестче. Крепче заставляет обхватить член и сильнее двигать рукой вместе с ним.
Стайлз чувствует, что близко.
И тут Джексон приближается к лицу парня максимально близко, практически соприкасаясь губами с ним. И всё, что слышит Стайлз дальше, впечатывается в его мозг и выжигается на черепе, бьёт набатом по вискам и раздаётся криком во всём теле.
- Кончай, Стилински.
И его накрывает оргазм.
Все дальнейшие действия должны пройти по заданной схеме. Молча поправить одежду, молча посмотреть друг другу в глаза, молча сесть в свои машины и разъехаться. До следующего раза.
Но Джексон до сих пор стоит напротив Стайлза. Тот, придя в себя от лучшего оргазма в своей жизни, копошится с застёжками на джинсах и молнией. Кусает губы, не поднимает взгляд, нервно вытирается бумажными салфетками, лежащими мятым комком у него в кармане. Он не смущается, он не стыдится, это другое. Это понимание ситуации. И речь не только о сексе с ненавистным одноклассником.
Уиттмор всё так же не двигается, смотрит настороженно, ищет ответы на известные только ему вопросы в выражении лица парня, и неожиданно для Стилински прерывает тишину.
- Нихуя это не правильно.
Стайлз соглашается. И думает - верно. Это дерьмо нас погубит, Джекс.
- Тебя пугает, что трахаешься с одноклассником, которого долго чморил или же, что у тебя берёт в рот сын шерифа? Как по мне, так последнее должно поднимать самооценку, парень, - он улыбается, прекрасно понимая, что несёт полный бред, но нет сил говорить правду.
- Осознал весь тупизм ситуации. Стилински, блядская сука ты, серьёзно. Завязываем.
Джексон поднимается, а Стайлз ловит себя на мысли что готов вцепиться в его ноги стальной хваткой и просить не уходить, не надо, Джекс, мне, наконец, легче, только не сейчас, еблан.
Но он молчит.
Встаёт вслед за Уиттмором и идёт к своей машине.
Глаза стеклянные, дыра в груди больше. Не помогло лекарство.
Стайлз ухмыляется, заводя свою детку, и смотрит, как Джексон уезжает. Под рёв мотора, чуть слышно, он говорит:
«Мы облажались».
***
Два месяца проходит без встреч. Два месяца жёстче предыдущих трёх.
Стайлз улыбается Айзеку, машет приветственно Эмми из параллельного класса и смеётся на переменах со Скоттом. Он не прогуливает уроки, получает выговоры от химика и всё так же досадно морщится, когда Лидия его не замечает. Его спину периодически жгут тяжёлые взоры.
Джексон идёт по школе походкой тигра. Но взгляд то всё равно рысий. Улыбается сексуально красивым девчонкам, неизменно приезжает в школу на своем порше и ходит чаще обычного в джинсах от Кляйна. А главное, знает - чьи взгляды скоро проделают в нём дырку.
Стайлз больше не появляется на тренировках по лакроссу.
Тренер хвалит Джексона за то, что играть стал ещё лучше.
Впереди лето. Стилински решает больше внимание уделить отцу и его здоровью, поэтому собирается помогать в участке. Уиттмор же закрывает глаза и представляет, как отлично проведёт летние месяцы в Мадриде.
Собственные вселенные, состоящие из болотной чёрной жижи, затопили обоих практически полностью.
***
Лоб в лоб они сталкиваются за два дня до каникул, в пустом школьном туалете. А в головах у обоих пустота. Джексон смотрит на Стайлза, ищет изменения, но выглядит тот всё так же. Вот только внутри Стилински разбитое зеркало, треснутое озеро, весь покрылся веточками-трещинками, только коснись - и он раскрошится на миллион осколков.
Уиттмор сейчас не выглядит беспечным уродом. Спадает лощённая маска и остаётся сгусток безыскусной усталости вместо человека. Стайлз чувствует исходящий от парня какой-то незнакомый запах, но не может понять что это.
Джексон ухмыляется молча. Стайлз не может не ответить напряжённым прямым взглядом, который теперь пугает больше, чем злодейский прищуренный. Полминуты. Взгляды, протяжённостью в полминуты, эмоционально более насыщенные, чем любые слова. Джексон молчит, а затем просто обходит Стилински, направляясь к выходу.
Стайлз чувствует, что крошится, трескается ещё больше.
Стайлз тонет в ледяной воде, и осознание происходящего режет ножом органы.
А изнутри разрывает беспомощный крик - ещё чуть-чуть и он не сможет сдержаться. Дыхание надрывное, будто бежал долго, кричал много, умирал потихоньку.
Стайлз понимает, что теряет единственную нить с реальностью. Теряет и ничего не может с этим поделать. Он говорит:
- Останься. Не бросай меня, Джексон.
Джексон смотрит внимательно, а затем улыбается лучшей улыбкой, на какую только способен, чтобы буквально через пару секунд выйти за дверь. Стайлза поглощает полностью.
На следующий день Уиттмор улетает.
Чтобы потом вернуться.