Глава 15. Богатые тоже плачут
Спустя пятнадцать минут, когда наши со Стеф кружки уже опустели, мы видим спускающуюся вниз Сару с прищуренными от широкой улыбки голубыми глазами и растрёпанными волосами.
– Я одолжу у тебя расчёску?
Не дождавшись ответа, она подходит к зеркалу в прихожей, берёт расчёску и принимается собирать волосы в хвост. Единственное, что мне сейчас хочется сделать – это выдрать эту шевелюру с корнем, но вместо этого, я зачем-то задаю вопрос, от которого моё сердце сжимается.
– Как прошло?
– Твой друг меня немного утомил. – Вздыхая, говорит Сара.
– Так, ладно, обойдёмся без подробностей. – Говорит Стефани.
– Ну уж нет, я хочу подробностей. – Глядя на Стефани, говорю я. – Вы ничего мне не рассказываете, – я чувствую, как горло обдаёт жаром и повышаю голос, – Стеф, ты ещё в больнице обмолвилась словом о каком-то красавчике и больше я ничего об этом не слышала. Раньше мы всегда всё рассказывали друг другу, а теперь тебя будто подменили!
– Бекс, я просто...
– Я не закончила! – Сама того не ожидая, выкрикиваю я и обе подруги смотрят на меня округлившимися от удивления глазами. – Сара, а ты? Ты считаешь себя моей подругой, но я совершенно ничего о тебе не знаю, в то время, как ты, знаешь обо мне даже больше нужного!
– Ты никогда ни о чём не спрашиваешь, поэтому я ничего не рассказываю! – Начинает кричать Сара. – У меня есть отвратительные родители, которым плевать на моё существование, парень и пару косяков в кармане. Это всё, что я могу рассказать, Ребекка! Я – не ты, у меня не бывает свиданий и уютных вечеров. Каждую ночь я провожу либо в доме какого-нибудь левого парня, устроившего вечеринку, либо, когда негде перекантоваться, в своей комнате на чердаке, при этом боясь уснуть, потому что риск быть убитой папиными дружками-алкашами выше, чем ты думаешь! – Она смотрит на меня, тяжело дыша, и я чувствую, как ей это нужно было. Нужно было выговориться, хоть раз выплеснуть все эмоции. Она – как Райан, покрыта практически непробиваемой бронёй, которая в этот самый момент приоткрылась, выпустив из себя тонкий луч тени, охватившей её.
В тот самый момент, когда моя твёрдость дала слабину, из глаз Сары тонкими ручейками потекли слёзы. Это первая слабость, которую она показала нам со Стеф, и, с одной стороны, мне очень стыдно за свои крики, а с другой – я благодарна самой себе за то, что, наконец-то, вскрыла хоть чьи-то кровоточащие раны, нуждающиеся в срочной перевязке.
Мы со Стеф тоже заплакали и, переглянувшись, подошли к подруге, заключив её в крепкие объятия, будто желая показать, что она не одна, что в этом мире есть люди, которые готовы поддержать и прийти на помощь тогда, когда это действительно нужно.
А ведь на самом деле, моя жизнь не так уж и плоха. Но есть ли у меня силы, чтобы прожить её?
– Да что у вас тут происходит? – Мы оборачиваемся и видим, как Райан, уже полностью одетый, спускается по лестнице и недоумевающе смотрит на нас. – А, так вы решили затопить Фейвинг? – Он ухмыляется, остановившись и опёршись о лестничные перила.
– О, папочка пришёл, – говорю я, ухмыльнувшись, – Сара сегодня ночует у нас.
– Ты серьёзно? – Поперхнувшись, видимо, своей слюной, говорит Сара.
– Конечно. Ты не будешь ночевать непонятно где. Во всяком случае, до возвращения родителей. – С серьёзным лицом говорю я. – Ты же не против, папочка? – Я разворачиваюсь к Рэю.
– Конечно, нет, маленькая Лафлин.
Я улыбаюсь и показываю ему средний палец.
– Обожаю их странную дружбу. – Говорит Стеф, обращаясь к Саре.
– Да. – Говорит Сара.
– Если вы не против, я хотела бы вам кое-что рассказать... – Стефани кивает в сторону Райана, с молчаливой просьбой оставить нас.
– Я уезжаю в Ричмонд, нужно сдать задание в колледж. Завтра к полудню вернусь, так что, дом в вашем распоряжении. – Он подмигивает мне. – Только без глупостей!
– Как скажешь, папочка, – говорим мы с Сарой в один голос, что вызывает во мне ещё одну порцию раздражения, отчего я окидываю её взглядом, полным недовольства, но она только пожимает плечами.
Когда Райан выходит за дверь, мы, как бы прочитав мысли друг друга, поднимаемся по лестнице в мою комнату. Усевшись на коврик у кровати, Стефани говорит то, чего я никак не ожидала от неё услышать.
– Скорее всего, скоро я уеду из Фейвинга.
– Куда? – Говорит Сара.
– Почему? – Говорю я в один голос с ней.
– Вы знаете о том, что Джозетт с Калебом ненавидят меня, но я никогда не рассказывала о том, насколько сильно... – Её глаза наливаются слезами.
Стефани встаёт, поднимает подол своего платья и нам открывается ужасная картина: лилово-синее пятно, простилающееся по всей длине рёбер. Я не верю своим глазам. Я знала о том, что у неё с приёмными родителями сложились сложные отношения, но никогда не думала о том, что кто-то из них позволит себе поднять руку на это слабое создание. Да, на первый взгляд кажется, что эта девушка сильнее на всех вместе взятых, но на деле, внутри она такая же, как и все мы: хрупкая, жаждущая любви маленькая девочка. Думаю, поэтому она и мечется от одного парнями к другому – её просто хочется быть нужной, любимой.
– Какого хрена?! – Восклицает Сара, глаза которой будто полыхают от ярости.
Я же, будто потеряла дар речи, сижу с открытым ртом, не в силах произнести не слова. Это будто сон. Страшный сон, в который превратилась наша жизнь.
– Помните ту вечеринку, в честь дня рождения Бекс? – Стеф снова садится рядом.
Мы с Сарой молча киваем.
– Кто-то украл жемчужное ожерелье Джозетт, и, когда они это обнаружили, Калеб, без лишних слов, буквально швырнул меня. Хорошо, что я врезалась ребром в шкаф, а не упала на стеклянный стол. Бьюсь об заклад, тогда бы меня уже не было в живых. – Она нервно сглатывает, а мы молчим. – Подобное уже случалось прежде, но, до этого мне не было так больно и не оставалось таких огромных следов. Мне стало страшно. Я понимаю, что после следующего раза я могу потерять сознание и больше не очнуться, но я хочу жить. Плевать мне на деньги, шмотки, вечеринки, даже на дорогущие поездки. Я просто хочу жить.
– И поэтому ты пошла в опеку. – Говорит Сара.
И когда ты успела так хорошо узнать мою подругу, Сара Гилберт?
– Да. Завтра приедет соцработник, чтобы отвезти меня в больницу и снять побои. После этого, на них заведут уголовное дело, а меня отвезут в какой-то специальный пункт ожидания в Фейвинге. Я останусь там на неделю, после чего, если найдутся смельчаки, готовые удочерить меня, я отправлюсь прямиком в новый дом, если же нет – меня отвезут в детский дом, который находится в Ричмонде. Там я останусь до совершеннолетия, буду ходить в местную школу, и, как мне объяснили, этот вариант наиболее вероятный, опираясь на мой возраст и то, в какой...кхм...семье я раньше жила.
Она откидывает свои идеальные рыжие кудри назад, что стало её привычкой ещё с детства, выпрямляется, и, похлопав несколько раз глазами цвета изумруда, как бы придя в себя, говорит:
– Но это всё мелочи. Главное, что теперь единственными, кто захочет меня ударить, будут сверстницы из нового дома, а не мужик, размером в две меня.
– Ты была бы не Стефани, если бы не сказала чего-то подобного. – Ухмыльнувшись, говорит Сара.
– Почему ты не говорила мне об этомраньше? – Возмущённым тоном спрашиваю я. – Господи... Бедная моя девочка... – Яподвигаюсь к подруге, и, уже собравшись разреветься, заключаю её в крепкиеобъятия, но нас прерывает звук, исходящий из ноутбука. Родители.