Глава 18. Последнее свидание
Уже почти семь, а я до сих пор не собрана. Вещи, которые мы с девочками купили, подевались чёрт знает куда, и, честно говоря, я подозреваю кого-то из друзей Сары. Эти ребята живут в довольно-таки бедном районе, так что хорошая одежда для них – редкость. Радует одно: моя находка с ромашками на месте, так что, сегодня вечером я всё же смогу произвести фурор.
– Вот, держи, оно подходит под твой стиль. Единственное, что мне удалось найти среди своих рюшей и кружев. – Стефани протягивает мне платье из своего чемодана.
– А если оно не слишком нарядное или наоборот? Я даже не знаю, куда мы пойдём... – Я сажусь на кресло, потирая пальцами виски.
– В парк аттракционов. – Говорит Сара, прикладывая лёд ко лбу.
– Ты знала? – Мы со Стеф говорим в один голос.
– Конечно, нет! Он проговорился сегодня, как раз перед тем, как ты решила, что вечеринка слишком скучная и внесла в неё каплю атмосферы. – Она говорит с нескрываемым ехидством, и я показываю ей язык.
– Зачем ты вообще это сделала? – Спрашивает Стеф.
Я молча пожимаю плечами, потому что сама не знаю, что на меня нашло. Вспоминаю, как мне было страшно, как я не могла открыть замок ванной из-за накрывшей меня паники, как тревога не покидала ни на минуту, и вздрагиваю. Наркотики слишком пагубно действуют на мой организм. Либо я не создана для них, либо это дело привычки. Не хочу привыкать, не хочу больше всего на свете желать получить дозу. Не хочу начинать убивать за неё и в итоге умереть от передоза где-нибудь в канаве. Нужно заканчивать с этим, срочно.
Срочно.
– Так, ты пойдёшь в этом ромашковом поле? – Прикурив сигарету, спрашивает Сара.
– Это бельё олицетворяет меня, как личность.
– Типа вся такая хрупкая и ранимая? – Она выпускает в окно табачный дым и усмехается.
– Нет. Типа добрая и невинная. – Я развожу руками в воздухе, а Сара со Стефани начинают громко смеяться, и я бросаю в них подушку.
На часах семь пятнадцать, я стою у выхода и смотрю на себя в зеркало: короткое чёрное платье из шёлка на широких брителях, волосы собраны в высоких хвост, на ногах чёрные босоножки на шпильке, а в ушах серьги-кольца. Я смотрю на свои перемотанные запястья и тяжело вздыхаю, но как раз в этот момент Сара подносит свой пиджак из эко-кожи и дружелюбно улыбается.
Джо опаздывает, что ему абсолютно не свойственно. Я стараюсь отогнать от себя плохие мысли, но они всё лезут в мою голову, сметая всё вдруг. А вдруг он бросил меня? А вдруг решил, что я сумасшедшая? Любой нормальный парень после выходки, подобной моей, уже бежал бы со скоростью света от такой девушки. Но стоит мне об этом подумать, как он появляется на пороге. Когда смотрю на него, дыхание учащается: чёрные джинсы, белая рубашка, идеально уложенные чёрные волосы и красный букет в руках. Он идеален, будто только вышел с обложки модного журнала. Высокий, красивый, с крепким телом и серыми, как тучи глазами, которые завораживают с первого взгляда. И, что самое главное – мой.
– Мы передадим папочке Рэю, что детки вышли погулять. – Говорит Стеф и они с Сарой, смеясь, дают друг другу «пять».
– Да пошли вы! – Восклицаю я с улыбкой на лице, показываю им средний палец, и, взяв Джозефа за руку, выхожу из дома.
Миллионы разноцветных огней, громкая музыка, смешавшаяся с восторженными криками людей, катающихся на американских горках. В воздухе витает запах поп-корна, сладкой ваты и жареных крылышек. На душе тепло, я вспоминаю детство, когда два раза в год ко мне приезжали бабушки и дедушки, забирали из дома на весь день и разрешали всё. Я могла съесть любое количество вредностей, покататься на любом аттракционе хоть десять раз подряд и они удовольствием тратили на меня деньги, ни разу не сказав о том, что они заканчиваются. Больше всего мне нравилось кататься на шее у дедушки Саши, уплетая за обе щеки сладкую вату, и стрелять в тире с дедушкой Алексом, который всегда выигрывал для меня самую большую игрушку. Эти воспоминания как греют душу, так и разрывают её на мелкие кусочки. Я знаю, что детство уходит, бабушек и дедушек больше нет, но не хочу это принимать. Наверное, долгое времяпрепровождение в парке плохо на меня влияет, если такие мысли посещают меня даже в столь прекрасный вечер.
За три часа, я съела, кажется, все имеющиеся здесь крылышки, почти разорила ларёк с сахарной ватой и прокатилась на центрифуге, как минимум, три раза. Ощущение, будто живот раздуло, а идеально собранный хвост превратился в чёрт-те что, но, должна признать, это не отменяет того факта, что вечер выдался просто прекрасным. Люди начинают расходиться по домам, и, укутавшись в пиджак, я поворачиваюсь к Джо.
– Ну что, проводишь меня?
– А ты уже нагулялась? – Он кладёт руку на талию и притягивает меня к себе, так, что наши губы почти прикасаются друг к другу.
– Все уже уходят, я думала... – Робко начинаю я.
– У меня для тебя кое-что есть, – он улыбается, – идём.
Он берёт меня за руку и ведёт к колесу обозрения, которое, по какой-то причине, всё ещё работает. Когда он кивает охраннику, а тот удаляется и включает фонари только на одной из кабинок, меня осеняет.
– Ты что, заплатил ему? – Я останавливаюсь и смотрю на Джозефа широко распахнутыми глазами.
– Не думай об этом, Ребекка, для меня это мелочь. – Он тянет меня за руку, продолжая вести за собой.
Когда он открывает дверь этой единственной светящейся кабинки, у меня перехватывает дыхание. Вместо пустоты, между сиденьями стоит небольшой столик, на нём красуется бутылка того самого вина, которое мы с Сарой купили в торговом центре, два бокала и красиво выложенное на двух круглых блюдах канапе с лососем и творожным сыром.
– Я хочу тебе кое-что показать. – Говорит Джо и я молча киваю, усаживаясь на покрытое дешёвой ткань сиденье.
Когда колесо начинает двигаться, поднимая нас на самый верх, я слегка вздрагиваю от неожиданности и смотрю на Джо, с лица которого не сходит широкая улыбка. Он опускает глаза на бутылку, и, слегка облизнув губы, наливает нам обоим по бокалу.
– Смотри. – Он поворачивает голову в сторону, я делаю то же самое.
Из окна открывается невероятный вид: миллионы огней оранжевого, синего и белого цвета, небо, усыпанное звёздами, будто бисером, и большая, ярко-жёлтая луна, отражение которой видно в реке, что течёт под мостом Вайнери. Наша кабинка остановилась на самом верху и мы, будто короли, возвышаемся над городом, гордо и с изумлением оглядывая его окрестности.
– Потрясающий вид! Весь Фейвинг как на ладони... – Я с восторгом качаю головой, не открываясь от чуда, которое увидела.
– Да... – Он тяжело вздыхает. – Я обнаружил это в прошлом году, когда среди ночи сбежал от родителей и подкупил охранника, чтобы тот поднял меня наверх.
– Значит, ты уже проворачивал это однажды?
– Несколько раз. Правда, такую луну не видел ещё ни разу.
– Она действительно красивая... – Протягиваю я, снова повернувшись к окну.
– Как ты.
Он смотрит на меня в упор, но больше не улыбается, теперь в его глазах читается беспокойство. Он поднимает бокал с молчаливой просьбой, чтобы я подняла свой, и, как только я делаю это, он достаёт из-под сиденья бархатную коробочку. Я нервно сглатываю, выпиваю из бокала половину содержимого и беру её в руки, не говоря ни слова.
Почти потеряв дар речи от увиденного, я задерживаю пальцы над крышкой, будто боясь до неё дотронуться. На долю секунды в голове пронеслась мысль о том, что лучше отдать её обратно, что лучше оттолкнуть Джо, ведь это, вероятнее всего, наш последний вечер вместе. Через пару дней я уеду и сомневаюсь, что когда-нибудь вернусь, как бы мне этого не хотелось. Но сердце, как это часто бывает, победило разум и пальцы в тот же миг зашевелились. Я открыла красную коробочку, в которой красовалась ещё одна подвеска для моего браслета, который я временно сняла из-за порезов.
– «Это ещё не конец»? – Прочитав вопросительным тоном выгравированную надпись, я с таким же недоумением смотрю на Джо.
– Я говорил с отцом, Ребекка. – Он тяжело вздыхает. – С того момента, как узнал, что ты уедешь, я всё думал том, как мне поступить. Наш путь только начался и допустить, чтобы он вот так просто закончился, я не мог.
– Что ты хочешь сказать...?
– Я буду приезжать к тебе. – Он широко улыбается, а моё сердце, будто готовое вот-вот выпрыгнуть из груди, колотится всё сильнее. – Я смогу проводить с тобой каждые каникулы, а потом, если поднажму, выучу русский и поступлю в Москву. Обещаю, я сделаю для этого всё, я смогу, я...
Не дав ему договорить, я резко встаю со своего места, сажусь к нему на колени и впиваюсь в холодные от волнения губы. Он ошарашил меня, будто током ударил. Прежде я не думала, что кто-то способен ради меня на такое. Я не думала, что кто-то любит меня настолько, что даже расстояние ему не помеха.
«И тяготы войны не смогли разрушить их любовь, а вам помеха расстояние»
Ясное дело, что вечер закончился сексом, но, клянусь, в этот раз всё было по-другому. Мне больше не было страшно, тревожно, я хотела этого. Я хотела быть с ним, чувствовать его прикосновения, поцелуи, видеть его озадаченное лицо, когда я впервые проявила инициативу. Я будто пыталась насладиться им, нацеловаться, попрощаться с ним. Да, он пообещал приехать, но мы оба понимаем: нам лишь по пятнадцать лет. Мы молоды, импульсивны, категоричны. Ему, как и мне, кажется, что эта любовь навсегда, но мы не в книге, так что, счастливого финала ждать не стоит. В глубине души я буду на него надеяться, но не ждать... Ожидание погубило множество людей, но я не хочу пасть пред его чарами.
Повернувшись к Джозефу спиной для того, чтобы он помог мне застегнуть платье, я разглядываю окна нашей кабинки. По запотевшим стёклам стекают капли дождя, начало которого мы не сразу заметили. По его звонку, сторож запустил колесо и мы уже двигались вниз. Молча. Он будто отдал всего себя и больше не мог улыбаться, веселиться, делая вид, что через неделю я не уеду за тысячи километров от Фейвинга, от дома, от него.