Глава 31. Тайное становится явным

Ребекка
     Самолёт сядет через двадцать минут, от этого факта по коже идут мурашки, но судя по поведению Рэй-Рэя – не у меня одной. Вот уже почти пятнадцать часов продолжается наш полёт, но он не обмолвился со мной и парой слов. Любая нормальная девушка уже начала бы задавать вопросы, но не я. Страх снова быть обманутой любимым человеком заставлял меня молчать и ждать. К счастью, ожидание, наконец, подошло к концу, так как Райан заговорил.

     – Послушай, Ребекка, мне нужно тебе кое-что сказать.   

    – Я ждала этого. – Спокойно говорю я.

     – Правда? – Его лицо вдруг побелело, а по нервному сглатыванию я поняла, что он нервничает.      

     – Я же не слепая. Ты сам не свой с тех пор, как мы сели в самолёт. Говори уже.

     – Я... – Он немного замялся. – Прежде всего, ты должна пообещать мне, что выслушаешь до самого конца. – Он взял мои ладони в свои и крепко сжал, глядя прямо в глаза.

     – Ладно, обещаю. – Сердце уже бешено колотится, дыхание учащается, а кровь в жилах будто начала покрываться льдом.

     – Дело в том, что Кэролайн на самом деле не мой учитель, да и я вовсе не студент. Мне восемнадцать, я учусь в выпускном классе старшей школы Ричмонда, играю в футбол и собираюсь поступать на факультет лингвистики. Кстати, именно поэтому я так хорошо знаю русский. Директор школы отпустил меня на такое долгое время лишь потому, что Кэролайн позаботилась. Она моя мать, Ребекка. Моя биологическая мать.

     – Мама знала? – Из ста вопросов я смогла вымолвить лишь один. Не скажу, что ответ на него интересовал меня менее других, но он стоял далеко не первым в списке.

     – Они дружили с юности...

     – «Да» или «нет»?

     – Да.

     – Прекрасно... – Наконец, я вытаскиваю свои руки из его хватки, разворачиваюсь к окну и всеми силами сдерживаю слёзы.

     – Бекки... – Он дотрагивается до моего плеча, но я отдёргиваю его.

     – Дай мне время. – Тихо говорю я. 

                                            * * *       
     Мысли в голове то и дело переворачивают вверх дном представление о собственной жизни. Люди, которых я люблю, врали мне – все до одного. Но зачем? Это ещё один вопрос, ответ на который остаётся загадкой. Крёстная боялась осуждения? Опасалась того, что я выдам её тайну? Для чего весь этот маскарад? Она могла спокойно всё рассказать, объяснить. Наверняка всем её поступкам есть разумное объяснение. Мне хочется так думать, но слова, которые говорил мне о ней Райан – те, что звучали у меня дома, навевают сомнения. Что же она сделала, если родной сын отрёкся от неё? Быть может, мы и вправду знали разных Кэролайн Брукс? 

     – А почему у вас разные фамилии? – Вдруг задаю я вопрос, который Рэй сейчас точно не ожидал услышать. 

     – Они с отцом были женаты лишь несколько месяцев. Кэролайн с самого начала хотела сделать аборт, как только узнала о том, что беременна Дженни, но отец остановил её. Представляешь, этот влюблённый дурак даже сделал ей предложение? Она приняла его, но почти сразу после свадьбы подала на развод. Даже родила только потому, что отец пообещал взять ребёнка на себя. 

     – Но если Дженнифер сейчас было бы девятнадцать, а тебе восемнадцать... 

     – Они не прекращали отношения. Периодически Кэролайн приезжала, проводила время с нами и отцом. Так продолжалось до тех пор, пока не родился Джейк, с разницей в неделю с тобой. – Рэй тяжело вздохнул, проведя рукой по волосам. – Не могу описать этот поступок, но она отдала его отцу в день выписки и не появлялась больше года. Позже я слышал, как она говорила папе, что её подруге было тяжело справляться одной с новорожденной дочерью, поэтому, приходя вечером с учёбы, Кэр ей помогала. А потом она крестила эту девочку и стала появляться в нашем доме на Виндзор Фармс не чаще, чем раз в месяц. 

     – И эта девочка... 

     – Ты. А её подруга – твоя мама. Я не знаю, можно ли верить её словам, так как не понимаю... 

     – Как можно было бросить собственных детей ради чужого? – Я продолжила его фразу и он лишь кивнул. – Значит, я связана с тобой гораздо сильнее, чем думала? 

     –Получается, что так. Но это ещё не всё. 

     – Оу, так есть что-то ещё? – Я нервно усмехаюсь. 

     – Прошу, не злись. Ты была и без того ранена, не мог же я сделать тебе ещё больнее. 

     – Так, что там ещё? 

     – Наверное, ты ещё не поняла, но мы будем жить вместе. – Он прикрыл рот рукой, будто пожалев о том, что сказал. Только после сказанного я всё поняла. Кэролайн вернулась к бывшему мужу в Ричмонд – к отцу Райана. 

     Как можно было бросить собственных детей ради чужого?

Райан
      Я переживаю за неё. Не могу даже представить, как больно этому маленькому хрупкому созданию. Ребекка эмоциональна, импульсивна, ранима и иногда не владеет собой. Мне хочется забрать её боль, пережить её самому. Я выдержу всё, только бы ей было спокойно, только бы она как можно дольше оставалась беззаботной девчушкой, влюблённой в жизнь. Конечно же, этого не происходит. Я не только не могу забрать её боль, а ещё и являюсь её причиной.

     Из самолёта мы вышли молча. Бекки не проронила ни слова и тогда, когда Кэролайн попыталась обнять её. Заметив на себе пристальный злобный взгляд своей матери, я сразу понял, что дома нас ждёт серьёзный разговор. Она, снова включив хозяйку, устроит допрос по поводу поведения Ребекки, и, честно сказать – я готов к нему.

     – Она не хочет идти к столу. – Кэролайн ворвалась в мою комнату, чуть ли не выбив дверь с ноги, застав меня за разбором чемодана.

     – Дай угадаю? Я – тот, кто должен совершить чудо и сделать так, чтобы она беспрекословно выполняла все твои указания, так? – Я подхожу к ней, выпрямившись, вследствие чего становлюсь выше на две головы.

     – Не угадал, сынок. Ты – тот, кто рассказал ей всё. Вместо того, чтобы просто присмотреть за ней, не дать обезумевшим русским уговорить её остаться, ты вывалил всё, что хранилось годами. Райан, ты хоть понимаешь, что теперь она ненавидит буквально весь мир, включая мёртвых родителей? Боюсь представить, как ты всё преподнёс! Это нужно было сделать мягко, аккуратно, как смогла бы только я! – Она кричит настолько громко, что стены содрогаются.

     – Во-первых, я тебе не сынок! Во-вторых, я больше не мог молчать, ясно? Не мог смотреть на то, как она живёт во лжи. Она не простила бы мне, если бы я молчал до последнего, а сейчас на это есть хоть крохотная надежда.

     – Какое тебе вообще до неё дело? Чёрт, ты должен был ненавидеть её, ведь буквально из-за неё... – Резко забегав глазами, она замолчала. Осознание посетило её – я увидел это в выражении лица матери. – Нет... Не может быть... Только не говори мне, что...

     – Я люблю её, госпожа мамочка.

     – И снова не угадал, сынок.