Часть 22🎁
А жизнь циклична, циклична, как ни крути. И на смену дню всегда приходит ночь.
***
Антон не помнит, как оказался дома. Не помнит, дошёл ли он или его довезли. Не помнит прохожих, попадающихся ему на пути. Он не помнит ни-че-го.
Лишь немного ощущает ноги и понимает, что на них ещё можно ходить. В абсолютно целой голове всплывает страшная картинка, на которой он разбит: с вывернутыми ногами, неестественно лежащим телом и, конечно, с ни разу не целой головой. Перед глазами яркие мигалки машины реанимации. В ушах истошная сирена. В мыслях лишь одно - неправда.
Всё это ложь, всё это так неправильно, так не по-настоящему. Он не мог просто умереть. Вот же, встал, отряхнулся и теперь идёт домой, где его ждёт Арсений, ведь они вместе собрались в Питер, чтобы начать новую жизнь.
Антон ещё не понимает, что новая жизнь уже началась.
Он не помнит, как прошёл в подъезд, как поднялся на свой этаж. Не помнит, как попал в квартиру и оказался в одной комнате с Арсом. Но прекрасно помнит лицо самого Арса, его глубокие глаза, полные разбитых надежд, отчаяния, а теперь слёз. Мужчина молча стоял оперевшись на стену, смотрел на трясущиеся руки, но уже не видел ни их, ни что-либо ещё - солёная пелена затмила глаза и медленно сползала по щекам узкими дорожкам. Кажется, будто он даже не дышал.
Антон не знает, что говорить, голова настолько пуста, что единственное, что он сейчас может, это беспомощно стоять рядом.
- А... Арс? - чуть дрожащие губы всё же приоткрываются и Антон выдавливает из себя имя любимого. - Арс, я...
Мужчина продолжает молчать, и парень несмело садится перед ним на пол на колени. На задворках разума молнией проносится неприятный флешбек, но Антон старательно гонит его прочь.
- А-арс... - почти шепчет, заглядывая в мокрые глаза снизу вверх, - Я ведь не умер... Так почему ты... - слово вертится на языке, больно колется и собирает за собой всё самое чёрное, что только может. Парень заканчивает фразу еле слышимым дрожащим шёпотом: - Почему ты скорбишь?..
Попов сильно зажмуривается, губы расползаются в стороны, оголяя крепко сжатые зубы, а из глаз прямо на пол капают слёзы. Антон ужасается, отскакивает от мужчины и отползает на локтях назад.
- Нет... - снова чуть слышно отзывается парень, а на его лице появляется недоумение. Голос становится громче с каждым следующим словом: - Нет, не скорби... Не скорби, Арс, слышишь?
Мужчина закрывает рот ладонями, зажмуриваясь сильнее, и кричит. Так кричит, как не кричал никогда в своей жизни. Хватается за волосы, тянет в стороны и кричит, будто умер он сам. Шастун дрожит всем телом, но поднимается на ноги.
- Ты не можешь скорбить по мне! Не можешь! Я не умер, не умер! - парня окончательно накрывает отчаяние, ему становится нечем дышать, длинные руки хватаются за голову и с силой оттягивают русые волосы назад. - Не умер, понятно?!
Широко открытые глаза быстро наполняются слезами, за которыми становится почти не видно ничего. Но когда парень пытается смахнуть их, то пугается ещё сильнее - слёз нет. Удушающее ощущение, скрежет когтями по горлу, абсолютная нехватка такого нужного вздоха, но только не слёзы. Лицо сухое, и это парня убивает окончательно.
- Боже, что со мной?! - Антон смотрит на свои руки, снова и снова пытаясь согнать мокрую пелену с глаз, но пальцы остаются сухими, а парень продолжает терять силуэт Арсения в солёном тумане. - Что со мной, Арс?!
И теперь кричит уже Антон, пока в какой-то момент не слышит в собственном крике грохот. Парню удаётся проморгаться чтобы увидеть, что Арсений в совершенном безумии крушит всё на своём пути. На пол летят книги, одежда, другие вещи, а мужчина словно сейчас не здесь. Будто это не он. Сам Попов сейчас где-то в такси с улыбающимся от счастья Антоном, в предвкушении обнимающим свой рюкзак и крепко сжимающий за руку своего учителя, с которым они счастливы. И у этих ребят вся жизнь впереди, полно времени, сил и желания.
И вовсе не наоборот.
Антон захлёбывается слезами, которых нет. Как сумасшедший кидается на Попова, пытаясь остановить. Но проваливается, снова и снова руки проходят насквозь, не могут зацепиться и смыкаются лишь на самом себе.
- Не-е-ет! Нет, Арс, прошу! Перестань! Пожалуйста, прекрати! - отчаянно бросается на мужчину, который вдруг замирает. - Ты меня слышишь, Арс? - диким волчонком смотрит исподлобья Антон, злостно шипя, а затем подходит совсем близко и почти кричит в лицо Арсения. - Скажи, что ты меня слышишь!!!
***
- Арс, ты здесь? - учитель распахивает глаза, перед которыми оказывается чемодан на колёсиках. Обегает взглядом комнату: чисто. Лишних вещей на полках нет, всё аккуратно собрано и уложено, даже «Чайка» с бережно подклеенными краями занимает важное место между его вещей. Рядом стоит молодой парень и беспокойно продолжает звать мужчину. - Ты меня слышишь?
- Д-да, Саш, прости. Задумался. - вздыхает Арсений, прикрывая глаза.
- Ты уверен, что уже готов? Тебя и так выписали раньше, и то не без моей помощи. - молодой врач осторожно присаживается около Попова и кладёт руку ему на плечо. - Не пойми неправильно, я полностью поддерживаю твоё решение, но ты едва на ногах держишься. Может, стоит остаться ещё на несколько дней?
Арс глубоко вздыхает, закрыв глаза, и мельком облизывает пересохшие губы, положа ладонь на рукоятку чёрной трости. Выглядит он, по правде говоря, действительно не здорово. Сильнейший ушиб позвоночника приковал мужчину к кровати на долгих две с половиной недели.
- Несколько дней ничего не изменят, Саш. Я всё решил, - мужчина опускает глаза на собственную руку, нервно теребящую красную бархатную коробочку. - если останусь здесь дольше, окончательно сойду с ума.
***
- Арс, не надо больше... - русоволосый паренёк беспокойно смотрит, как стеклянный стакан в очередной раз наполняется водкой. - ты сведёшь меня с ума, прошу, остановись...
Призрак уже давно оставил попытки бить по рукам, шуметь и привлекать к себе внимание. Он чётко понимал, что останется незамеченным и неуслышанным, но продолжал говорить с Арсением, сохраняя в себе призрачную надежду на то, что тот однажды ответит.
Призрак каждую ночь ложился рядом на кровать и вглядывался в заплаканное лицо напротив. Больше всего на свете парень боялся, что Арс перестанет дышать во сне или умрёт от разрыва сердца. Антон готов был сутки не спать сам, считая чужие вдохи и выдохи, боясь сбиться.
Призрак часто кричал, собирая в себе остатки здравого смысла и убирая подальше. Кричал громко, истошно, не щадя голос. Казалось, будто с криком, отчаянием и страшной болью из горла буквально лилась кровь. По крайней мере, Антон так чувствовал, но продолжал снова и снова выкрикивать любимое имя, не помня себя. А где-то далеко выли собаки.
Когда Арсений уезжал в Питер, призрак молчал. Ошивался рядом, таскался тенью, бросал мельком взгляды по округе, но не проявил ни одной эмоции. Он всё оставил там, на кладбище, когда его хоронили. Он закопал всё в сырую землю.
Если вы никогда не видели, как разрывается сердце, то все следующие попытки описать подобное чувство окажутся ничем по сравнению с реальной болью. А Антону и представлять не нужно. Он буквально ощущает, как сшитое нитями сердце трещит по швам и обильно истекает кровью. Он слышит этот треск, чувствует, как внутри всё рвётся, лопается, всхлопывается миллиардами петард и взрывами ударяется о грудную клетку, почти пробивая насквозь. Он оглох от собственного крика, разодрал пальцами горло в кровь и захлебнулся ею же. Он таращился пустыми глазами в потолок, лёжа на полу и слыша, как в соседней комнате стонет от страшной боли Арс, крича в подушку.
Антон умер больше, чем однажды.
Антон умирал каждый новый день, снова и снова.
Антон почти начал скорбеть по себе.
***
- Ты ещё скорбишь? - осторожно спрашивает Сашка, стоя за спиной Арса, держащего в руках букет астр. Прямо как тогда.
- Не знаю, Саш. С одной стороны, я принял происходящее, отпустил. А с другой... Мне кажется, я всегда буду скорбеть по нему... - мужчина поворачивается лицом к молодому врачу, словно ищет не то поддержки, не то одобрения. - Как думаешь, ему нравились астры?
- Я думаю, ему нравился ты. - врач протягивает Попову трость, на что тот благодарно кивает, принимая её.
- Нет, не нравился. Я такой пидор, ты бы знал.
- Уж мне ли не знать, - усмехается парень под наигранно обиженное лицо Арсения. - да ладно тебе, а то ты сам не знаешь.
- Знаю, Саш. И Антон узнать успел.
- И полюбить.
- И даже полюбить. Но я его больше.
- Не сомневаюсь.
***
- Улицы спят! Не спит он, последний косяк, как последний патрон! - на кровати, раскинув в стороны руки и махая пяткой в неслышимый ритм лежал призрак и орал в потолок строчки из песни, пока Попов скрылся где-то на кухне. - Это война, победитель - никто, шансов выжить мала-а-а! С криком: «ни шагу назад!»...
Сорвав голос, Антон решил, что впредь будет параллельно получать от этого хоть какое-то удовольствие, чтобы было не так обидно. Он решил, что это будут точно не грустные песни, иначе они вызовут слёзы, которые призрак не мог физически переносить, и которые при этом доставляли страшный дискомфорт. Да и в принципе, плакать и не ощущать этого, это страшно. Шаст впервые задумывался о том, что он сейчас такое. Нет, адекватная часть сознания, мягко говоря, намекала, что что-то не так, но прямой мысли о том, что парень действительно умер, не возникало. Он запихнул её подальше в шкаф, как ту самую кофту, которая по-любому есть у каждого. Вернее, это же было очевидно. Возможно, потому что свою смерть себе парень представлял совсем не так, и что после этого этапа должно следовать что-то чёрное, что обычному человеку недоступно. Происходящее же с ним было словно по заранее прописанному сценарию, с которым Шасту даже ознакомиться не дали. Он ничего не подписывал, и становиться актёром в этом откровенно дебильном фильме парень не собирался, хоть новую роль всё же получил, не проходя кастинги и пробы.
Антон никак не мог привыкнуть к тому, что каждый день просыпался в одной одежде, которую даже снять с себя не в силах. Ему казалось жутким представлять, сколько времени она не стиралась, а он не принимал душ. Совал ли руки под открытую воду? Конечно. Но ничего не чувствовал, ни влажности, ни даже температуры. На улице специально гулял в дождь и, словно маньяк-нюхач, пытался действительно вынюхать мокрый асфальт или что-то более ароматное. По этой же причине Шаст частенько нырял в кофейню, обнюхивая кофейные зёрна и пончики, пока Попов ошивался с полупустой корзиной с единственным товаром в продуктовом магазине напротив.
Страшно не чувствовать, а ещё страшнее и «веселее», когда почувствовать по-настоящему никак не можешь, а упёртое сознание порой подкидывает гениальную мысль-обманку, и начинает казаться, что запахи-то есть. И что ладони становятся влажными, если их держать под водой. И даже, что точно живой человек сто процентов чувствует, как его, например, целуют.
Иногда Попов был похож на труп даже больше парня. И со стороны казалось, будто бы абсолютно живой и тёплый Тоша ошивался вокруг отдавшего богу душу Арсения, который совершенно мёртвым пустым взглядом прожигал нечто напротив, а когда спал, словно переставал дышать. Он никак не реагировал на отчаянно пытающегося докричаться до него Антона.
Первое время Антон то и дело старался касаться Арса при любом удобном и неудобном случае. Парень проводил пальцами по спящему лицу, старательно выводил на запястьях мужчины своё и его имена, оставлял на этих самых местах воздушный поцелуй и перед тем, как заснуть, обязательно вкладывал руку в ладонь Попова. И хотя тот ничего не чувствовал, в чём парень был абсолютно уверен, самому ему становилось спокойнее. И каждую ночь парень надеялся на то, что утром он проснётся от того, что его крепко обнимают, будят поцелуем в висок, ведут в ванную, где он моет заспанное лицо тёплой водой, а затем кормят ароматным завтраком, да таким, что аж слюни текут сами по себе.
А по факту текут лишь слёзы, не правда ли?
***
- Арсений Серге-е-ич! Арсений Сергеич! - по платформе со всех ног бежит парень в очках, размахивая рукой, чтобы его заметили, а во второй держа какой-то пакет. - Агх... Арсений Сергеич!..
- Димка, - оборачиваясь на крик, хмыкает Арс, улыбаясь, когда находит бывшего ученика взглядом. - ты как здесь?
- Я... Мы... Щас... - выдыхая через каждое слово согнувшись в три погибели и оперевшись на колени руками проговаривает Позов, мотая головой в стороны. - Мы с Серёжей... Он там, догоняет...
Саша хихикает, заприметив в толпе паренька с хвостиком, наглухо забитого пакетами и неторопливо шагающего к ним. - Смотри-ка, Арсюх, как тебя провожают, как на север прям.
Попов по-доброму ухмыляется при виде красного запыханного лица Позова и совершенно безмятежного Матвиенко.
- Тебе разве можно так носиться после той аварии?
- Да оно уже всё прошло, я крепкий! - мужаясь выпрямляется Дима, Сашка хмыкает, а Арсений не сдерживает добрый смешок, глядя на парня. - Серёга, ну где тебя носит? - косится парень на подошедшего, наконец, друга. - А если бы не успел?
- Ну значит ты бы сам побежал за поездом со всем этим барахлом! - у Серёжи, несмотря на возмущённый вид и растрёпанную волосню на лице читается спокойствие. А зачем беспокоиться? Солнце в тёмную макушку светит, здоровый Димка рядом, а если бы Арсений Сергеевич не успел бы на этот поезд, то просто сел бы на следующий. Матвиенко не из тех, кто будет усложнять и ждать от жизни какой-то пакости. Скорее, действуя на опережение, напакостит сам, если придётся.
- Спасибо, что пришли проводить, парни, - благодарно произносит Попов, принимая пакеты, придерживая трость между предплечьем и боком. Что в них, он мог только догадываться, чувствуя запах разного вкусного. - на самом деле, я думал, что получится уехать тайком.
- Мы так испугались за вас! Если бы я тогда в больнице вас случайно не увидел, так и не узнал бы о случившемся. - Позов отчего-то виновато опускает голову, а Арсений отводит взгляд в сторону, вспоминая прекрасные крылья...
***
Попов щурится во сне, так и не открывая глаз. Не хотел. Он боится, что забудет, если приоткроет хоть на миллиметр, и сотрёт из памяти, словно жёсткой резинкой.
Антон. Его любимый парень из квартиры напротив Антон, живой, но с прекрасными крыльями... Тянется к нему руками, обнимает, целует... И исчезает снова.
Жестоко. Только-только истерзанное сознание начинает отпускать, наживую разрывать оставшиеся нити связи, как вдруг они приклеиваются друг к другу с новой силой и резко обрываются, не давая клею схватиться, ране зажить, и теперь она кровоточит с новой силой.
Попов боится, что когда откроет глаза, образ прекрасного белокрылого ангела размажется и не останется даже бесформенной кляксой, напоминающей о своём былом существовании.
- Арс, ну я же знаю, что ты уже пришёл в себя, что ты как ребёнок? - приятный голос Сашки доносится из темноты, и Попов умудряется расслабиться.
- Полезешь мне в глаза своим фонариком, - всё также зажмурившись без злобы отзывается мужчина. - в одно место его тебе засуну.
- Как многообещающе. - с иронией в голосе проговаривает молодой врач. - Если ты думаешь, что я так не делал, пока ты был без сознания, то спешу тебя огорчить.
Попов вдруг поджимает губы и задумывается. Если его глаза всё же видели свет, но образ Антона никуда не делся, значит ли это, что когда он их откроет, то ангел не забудется?
Поразмыслив около минуты, мужчина с опаской решается приоткрыть веки. Яркий свет режет и заставляет прослезиться буквально на несколько мгновений, а затем наступает день.
- Ну что, теперь можно поздравить тебя с возвращением? - Сашка осторожно подходит к Арсению, и тот видит, что парень будто осунулся, выглядел вновь не спавшим и даже похудевшим. - Не хочу на тебя давить сейчас, но я бы тебе так вмазал, если честно.
- За что?
- За всё, твою мать. - Сашка вдруг хмурится, заставляя Арса напрячься. - Какого дьявола ты, взрослый мужик, полез на чёртову недостройку?! А если бы расшибся? Бошка вообще думает, нет?
Попов отчего-то виновато улыбается, не оголяя зубов и сильно сведя брови, словно сейчас расплачется.
- Ты мне скажи только одно, - врач пытается выглядеть спокойнее, с трудом держа себя в руках. - ты ведь не собирался сброситься, да?
Попов молчит, перебирая в памяти фрагменты и склеивая кусочки. Собирался ведь, но передумал. И если скажет об этом напрямую, то точно получит промеж глаз от Сашки. А если утаит, парень ведь не тупой, сам всё поймёт, зараза.
- Я курить туда пошёл. Прыгать не собирался.
- Но всё же прыгнул?
- Упал, Саш, просто упал. - мужчина виновато смотрит в беспокойное лицо врача, и ему вдруг становится стыдно. - Помнишь, ты мне сказал, что Антон мог нечаянно упасть? Вот и я также. - не получая никакой реакции от Саши, мужчина отчаянно повышает тон. - Честное слово, Саш, скользко там было!
- Да ты хоть представляешь, сколько, блять, этажей ты пролетел нечаянно? - молодой врач прикрывает рот кулаком, боясь от гнева вцепиться зубами в глотку Попова. - Выжить нереально, а на тебе и вовсе почти не царапинки! Ты мог разбиться насмерть!
- Да не истери, я же живой!
- Живой! - через минуту выдохнув раздражение, с каким-то облегчением произносит Александр. - Живой.
В палате воцаряется тишина, прерываемая только лишь редким дыханием мужчин. Попов задумывается, глядя в сторону, а Сашка всматривается во что-то за окном.
- Саш? - неуверенно зовёт врача Арсений.
- Мм.
- Ты мне веришь? - с ноткой надежды спрашивает мужчина. Александр молчит какое-то время, затем беззвучно вздыхает.
- Верю.
***
- Арсений Сергеевич, в приметы верите? - интересуется Димка, поправляя очки.
- Верю.
- Раз так, для спокойного путешествия нужно присесть на дорожку.
- А потом не забыть убрать за собой, - тихо хихикает на ухо парню Матвиенко, получая заслуженный укол локтем в бок.
Попов улыбается и присаживается на свой чемодан, продолжая держать груду пакетов.
- Почему вы решили уезжать вечером? Разве было бы не удобнее отправиться утром?
- Ничего, - Попов смотрит на медленно ползущий по рельсам чужой поезд, провожая его взглядом. - квартира впустит меня в любое время.
- Да и правильно, своя хата - это прекрасно, - мечтательно протягивает Серёжа, почёсывая запястье. - к тому же, смотрите, какое небо уже красивое, а из окна поезда закат будет смотреться ещё лучше.
После этих слов в разноцветное небо устремляются четыре пары глаз, и в каждых оно отражается чем-то своим.
Александр легко улыбаясь и пряча руки в карманы ветровки вздыхает, словно отпуская с рваными уплывающими облаками что-то очень личное. Серёжа смотрит серьёзно, что-то обдумывая, принимая важное для себя решение. Дима попросту наслаждаетя красотой оранжевого, плавно перетекающего в розовый и кое-где в фиолетовый. И только один Арсений видит то же небо, что и тогда там, сначала падая, а затем лёжа на холодной земле, не в силах пошевелиться. Такое спокойное и красивое. Золотое. Высокое.
Вскоре стрелки на циферблате отбивают восемь часов вечера. На перроне как по волшебству появляется долгожданная мордашка нужного поезда.
- Арсений Сергеич, мы будем скучать! - протягивая ладонь для прощального рукопожатия, проговаривает Позов, параллельно поправляя очки.
- А я не буду, - ухмыляясь сквозь зубы сообщает Серёжа, но ладонь тоже протягивает.
- А я просто буду надеяться, что ты будешь в порядке, Арс. - вместо ответа на протянутую руку, Сашку вдруг загребают в объятия, крепко прижимая к себе. Молодой врач теряется от неожиданности, но отвечает, осторожно похлопывая по чужой спине, будто чувствуя не своё облегчение. Спустя мгновение Арсений отстраняется, виновато глядя в глаза напротив. Парень же по-доброму улыбается, тихо проговаривая одними губами: - Бросай курить на разных недостройках, ладно.
- Ладно, - шепчет Попов, благодарно кивая врачу, тоже легко улыбаясь.
Вскоре Арсений поднимается в поезд, застывая на подножке и оборачиваясь, чтобы махнуть на прощание рукой парням, однако замирает на месте, находя глазами в толпе русую макушку. Антон неподвижно стоит на месте, пока вокруг него суетятся провожающие и уезжающие. Он тепло смотрит на мужчину, а на юном лице медленно расцветает улыбка, такая же тёплая и живая, как он сам.
Он уедет с Арсом в Питер, и они будут там счастливы...
...даже когда Попов грустно улыбнётся ему в ответ, чувствуя как слёзы медленно наполняют глаза, и случайно смахнёт ресницами этот мираж, навсегда запечатляя в памяти любимую улыбку.
***
Уже в поезде Попов откроет красную квадратную коробочку и достанет из бархатной подушечки нечто ценное. Долго будет вертеть в руках, рассматривать с разных сторон и играться с бликами уходящего солнца. Ведь его солнце всегда рядом с ним. А теперь будет к нему ещё ближе. Арс осторожно подует на холодный метал, а затем оставит на нём лёгкий поцелуй, после чего наденет на палец, и положит руку на сердце.
И каждый раз, когда мужчина будет вспоминать любимого парня из квартиры напротив, он неосознанно начнёт касаться изящного кольца в виде пёрышка, ласково поглаживая рельефы большим пальцем.
Питер радушно примет блудного сына, и Арс вздохнёт полной грудью, выгоняя из лёгких тяжёлый воронежский воздух, и станет легче.
Обязательно станет легче. Ведь жизнь циклична, циклична, как ни крути. И на смену ночи обязательно придёт день.
***
Лер?..
Мм?..
Думаешь, он справится?..
Его под своим крылом оберегает самый прекрасный ангел. Конечно справится...
А я?..
Ты уже справился, дурашка...
А ты точно знаешь?..
Я же ходячая энциклопедия. Абсолютно точно...