Бар
Жизнь подошла к концу. Это не жалоба или зов о помощи, ведь когда ты творец всех неудач, где каждый неверный шаг сделан лично без принуждения, пропадает смысл жаловаться. Все что остается это браво принять выпавшие на душу горести и либо медленно выгребать стачивая себя до фундамента или остаться лежать похороненным в могиле собственного бессилия и ущербности. Я выбрал последнее. Моим кладбищем стал местный бар, осознанно выбор пал на самый захудалый, дабы приумножить страдания и сократить их длительность. Бар, контингент которого лишь за косой взгляд разобьет об голову бутылку и всадит тебе в бок её остатки. Не подумайте что я хоть как-то превозношу себя, возможно по началу, но спустя время границы давно размылись вмешав меня в интерьер. Забавно как адаптационный механизм бессознательно сыграл свою роль, как любой из них я так же растворен в атмосфере. Если по началу все было чуждым, словно потерпевший кораблекрушение уважаемый английский сэр попав на остров к папуасам, будучи достаточно везучим, что бы пережить первую встречу, мимикрирует под презираемого им же папуаса. Адаптируясь под внутреннюю жизнь бара она незаметно стала отзеркаливать собственную, злая ирония, кто бы мог подумать что персональная драма окажется столь обыденной, расскажи её кому из местных он лишь горестно улыбнеться и продолжит самобичевание. Чем дольше слушал тем больше мои проблемы терялись на общем фоне, вплетались в местный нарратив, становясь маленькой крупицей общего горя. Один пример, казалось бы с виду обычный забулдыга, сморщенный словно чернослив, сидящий в дальнем конце барной стойки. Опрокидывая стакан за стаканом его любимое занятие это поливать всех желчью. Неприятнейший человек, что удивительно умудрившийся как-то дожить до преклонного возраста, причем целиком, хотя уверен были и те кто пытался отрезать ему язык. В один из дней упившись до состояния, поднеси спичку и он загорится, пребывая в бреду когда размываются все границы прошлого и настоявшего, он выпаливал на первый взгляд бессвязную несуразицу. Вслушиваясь, постепенно, она сплеталась в осознанный клубок истории, и протянув нитку от начала до конца, я смог проследить за ней. Вырасти он в семье по приличнее и с толикой удачи, все могло сложиться куда приятнее, но жизнь посадила его на вполне привычные рельсы. Работая там где платят слишком мало, а требую больше чем оно того стоит, он так и провел большую часть своей жизни в бесконечной кабале. Вечный подчиненный, безвольный исполнитель чужих прихотей, с единственной отдушиной. Семьей, то куда он вложил свои несбыточные надежды. Любящий отец, что души не чаял в своих детях, отдавал всего себя лишь бы их жизнь была хоть сколь лучше, чем его. Ради этого терпел все что сваливалось на него день от дня. В один из таких дней, поглощённый обыденной рутиной, день который, как и обычно должен слиться со всеми предыдущими взял совсем иной поворот. Отвозя детей в школу, на стареньком, ржавом форде движимый по большей части святым духом который как на зло исчерпался в самый неподходящий момент. История, стара как мир, отказавшие тормоза, смерть и горе. Суд, скандал, потеря всего и конец передо мной. Живой мертвец, цепляется за жизнь продлевая мучения, не верящий ни во что, устраивает себе персональный ад. Сердце разрывается, моё по крайней мере, вря тли кто-то еще слушает. Кого не возьми, у каждого есть своя история. Чем дольше я слушал, собирал в купу брошенные слова, строил ментальную картотеку поломанных судеб, тем глубже это место проникало в меня. Незаметно оно стало неотделимым, сложно было представить себя не здесь, словно меня и не было вне. Но не все так печально, иногда, редко, оно подбрасывало шутки понятные только одному человеку. Молодые ребята, по ошибке забредающие сюда, терзаемые неразделенной любовью, мелким предательством, или изменой. Они выплакивают души, страдают, в то время как я наблюдая за этим не вольно улыбаюсь. Вся эта драма, напускное показушничество, веселит, словно легкий морской бриз знойным летом, она обдувает меня. Конечно я улыбаюсь так что бы никто не видел, ведь для них это важно. Им нужна эта разрядка, они не такие, как мы, те кто существует здесь, мы поселившиеся в этом баре, уже нашли свой конец, для них это место лишь наваждение, перевалочный пункт для израненной души, подлатавшись они пойдут дальше. Для них дверь открыта. Еще реже это место подкидывает напоминание о том что нужно быть скромнее, шокирует тебя, да так что на остаток времен ты превращаешься в маленькую серую мышку, которая тихонько умащается в темном уголке. Был здесь завсегдатай по кличке «Верзила», правда от старой клички осталась только нерассказанная история. Верзила, убивший педофила, что надругался над его дочерью, отсидел двадцать лет. Выйдя, осознав что был нужен семье, а не исправительному учреждению, его семья уже давно о нем позабыла, и продолжила жить не оглядываясь на прошлое. Он и был этим прошлым, все что ему осталось это доживать деньки в захудалом баре. С первого дня я держался от него подальше, хоть он и пытался играть в мертвеца, человека что принял рок, и мирно ждет конца, я сразу разглядел напускное, ширму за которой он прятал кипящий чайник, злобу на весь мир, и этот кипяток готов был выплеснуться на любого идиота что решит заглянуть в жерло активного вулкана. Такой идиот нашелся. Возможно, этого он и ждал осевши здесь, идиота который самовольно решит дернуть тигра за хвост. Первым моим позывом было вмешаться, спасти невинную жизнь, но какое право я имел нарушать естественные процесс. Не более чем оправдание собственной трусости, беспомощно наблюдать, все на что я всегда был способен. Последовав общему зову ретироваться из бара до приезда полиции, тот день навсегда отпечатался в памяти, как и кипа всех дней беспомощности перед лицом реальности.
Еще с первых дней мною был замечен удивительный факт, и касается он природы времени. К сожалению моего скудного ума не хватит что бы описать всю полноту наблюдаемого явления, но я все же постараюсь передать мысль. Впервые за свою жизнь, жаль обстоятельства жизни были столь удручающими, я смог остановиться. Находясь здесь, отгороженный от всех внешних раздражителей, моё время ощущение в корне изменилось. Конечно причиной этому являться сам бар, архитектор этого прекрасного места явно был человеком исключительным, не заложив в проект окон, а вход сделав по типу шлюза космической станции он полностью отрезал пространство от всего внешнего. Создав место, что существует вне времени и пространства мира снаружи. Следуя этой концепции владельцы словно поставили табу на настенные часы, кажется по тому же принципу работают казино, вот только в отличие от них, где ночь проходит за миг, ночь наполненная весельем и смехом помогаюшая отвлетчся от обыденной жизни. Здесь реализована совсем противоположная концепция. Находясь достаточно долго внутри бара ты чувствуешь гнетущую атмосферу, густую словно мазут, атмосферу, что давит на тебя, где каждое движение становиться ленивым, время здесь тянется долго, сотня часов в одних сутках, сотня часов которые ты проводишь слушая внутренний диалог. О, раз уж речь зашла о баре, еще одна деталь, что время от времени ворошит моё почившее любопытство, второй этаж. Да, звучит не так уж интригующе, но, как насчет второго этажа на который никто, хочу подчеркнуть, никто никогда не поднимался, и никогда не спускался. За все то время, что я здесь, ни одна живая душа не ступила на подол первой ступеньки, ни одна. Хотя, там включен свет, причем яркий, в сравнении с приглушенным освещением первого этажа. Словно фонарный столб в центре болота, только совсем не привлекающий мотыльков. Почему же я давно не утолил своё любопытство, ну как я и сказал оно уже давно почило, для меня этот маяк навсегда останется мимолетной отдушиной, еще одна упущенная возможность.
Плывя на ментальных волнах, пытаясь заниматься гимнастикой, пока мозг окончательно не сгнил, рассуждая о времени и маяках, ухо зацепило шум громкой перепалки. Двое мужчин остервенело спорили друг с другом, да так что сердце застучало быстрее. Сколько жизни было в их голосах спор, столь интенсивный что вот-вот полетят бутылки, а стулья начнут переворачиваться, совсем немного и в дело пойдут кулаки. Настолько они горели, столь сильно было желание доказать свою правоту, словно жизнь стояла на кону. Честно признать сути я не уловил, хоть и слушал внимательно, но брошенные фразы столь абстрактны и не привязаны к конкретной теме. Похоже этот спор идет так долго от чего сама суть и аргументы стали понятны только им двоим. Под конец перевернув стол один из мужчин выпалил — Иуда! И покинул помещение. Хм, интересно, так дело в неком предательстве, и судя по всему личном, но сколь сильное предательство можно совершить что бы породить столь интенсивный спор, может в дело замешано убийство или любовь. От размышлений меня отвлекли щёлкающие перед лицом пальцы того самого мужчины, что был окрещён Иудой. Увидев отклик в моих глазах его лицо растянулось приветливой улыбкой, в зубах тут же оказалась сигарета, сам же он облокотившись об барную стойку выдавил из себя густое облако дыма. - Печально, не так ли? - Его голос, естественно не такой громкий как до этого, от того не менее живой, столь контрастный на фоне унылого бара.
- Что? - Полагаю это был первый диалог за преступно долгое время, время которого достаточно что бы забыть как он устроен, забыть его базовые концепции и формулы.
- К чему все приходит. - Он прошелся по мне взглядом с ног до головы. - Надеюсь тебя ждет другой финал.
- М? - Я совсем его не понимал, как и во время спора, его в разы были не более чем набором слов, незнакомец подошедший ко мне говорил так что понимает только он сам, я в свою очередь совсем не хотел его понимать, возможно после столь эмоционального спора ему нужна разрядка, нужны уши что бы выговориться, возможно он говорил сам с собой, а от меня и не требовалось понимание.
Вытянув одной затяжкой половину оставшейся сигареты он пульнул её в бар попав в далеко стоявший пивной стакан. - Я свалил все на тебя. - Он наклонился за барную стойку выудив от туда бутылку. Подливая мне в стакан невзначай сказал он.
- Зачем? Мы даже не знакомы. - Похоже я в корне был не прав, у его действий изначально был смысл, только совсем мне не понятный, жаль времени на вопросы не осталось.
- Гляди в оба! - Выпалив это он быстренько убежал, оставив меня с кучей вопросов и я полагаю некой злостью. Как он мог поступить так со мной, подложить свинью незнакомому человеку, свалить на него свои проблемы, направив на него обозленного жнеца что в скором времени придет за своим долгом. Этот ворох новых мыслей столь сильно крутанул шестерёнки в голове, что даже заставил меня сидеть за браным столом иначе, раньше я в основном клал свою голову на него стараясь руками закрыться, уйти еще дальше от внешнего мира, эту технику я подсмотрел у местных завсегдатаев которые могли в этой позе проводить сутки на пролет. Сейчас же я сидел подперев подбородок локтями, пытаясь осознать что же такое толь что произошло, прокручивая в голове спор, переставлял фразы, рассматривая слова по отдельности, но так и не придя к хоть сколько вменяемому выводу. В процессе этих раздумий глаз зацепился за мысль которая казалась дурацкой, но чем чаше глаза возвращались на то место, где образовалась мысль, тем больше мне казалось что она не беспочвенна, и вот я уже несколько минут не свожу взгляда с чернослива который как мне кажется, умер. Почему мне казалась эта мысль глупостью, что ж, я видел как этот человек выпивал столько, сколько никому не выпить за всю жизнь и каждый раз мне казалось что пришел его конец, но всякий раз он убеждал в обратном. Но сейчас я абсолютно уверен, чернослив не дышит. Только мне одному есть до этого дело, скажи кому из местных надо мной бы лишь посмеялись, так что нужно брать дело в свои руки. Слезая со стула который чересчур высокий, я чувствовал себя словно новорожденный делающий свои первые шаги, немного привыкнув, потихоньку зашагал в сторону мертвеца. Хрустевший ловно снег пол заставлял взбрыкивать вросшие в барную стойку тела стоило мне пройти мимо вторгаясь в маленькие мирки, вороша их и без того неспокойные грезы. Подошел момент истины, протягивая руку дыбы потормошить предполагаемый труп, я чувствовал приближавшийся к кончикам пальцев холод, мозг так и подбрасывал картины, где самый любопытный умирает первым не получив и шанса пожить в пост апокалипсисе. Руку ошпарило, громкий звук разбившихся бутылок грохотом разлился по всему бару, шуганул так что меня дернуло словно ударив током, обернувшись, пытаясь найти виновника моего потрясения, что бы знать кому адресовать проклятья, я так и не сумел найти никого заслуживающего внимания. Вспомнив с какой целью было покинуто насиженное место, повернув голову меня второй раз передернуло от испуга. В сердце уже закололо, я всегда был чувствителен к потрясениям. Причиной испуга стали две пустых глазницы, что таращились на меня. Ну они казались пустыми из-за слишком выдвинутых вперед надбровных дуг и удачно упавшей тени. Отойдя от шока, в этом полумраке я разглядел морщинистое лицо старика, что глумливо поглядывало на меня, словно отголосок неотвратимого будущего издевалось над настоящим. От одной этой мысли стало дурно, от чего захотелось поскорее развернуться и отвести взгляд.
- Тебе чего надо? - Голос словно старый проржавевший мотор, с придиркой прозвучал за спиной.
- Интересно было подох или нет. - До конца не понимаю к чему отвечать, ведь стоило просто уйти.
- О себе побеспокойся. - Сплевывая на пол, в его взгляде приумножилось издевательства, а в голосе добавилось радости, словно перед ним стоял шут.
- Поздновато уже. - Никак кроме наваждения я не могу объяснить что заставляет меня продолжать общение с ним.
Он залился смехом, cловно услышал самый смешной анекдот, казалось еще чу чуть и он развалится от перенапряжения. Между вытиранием слез и постукиванием ладонью об барную стойку он тыкнул пальцем в сторону выхода, это была его плата за подаренные мною позитивные эмоции. Проследив за тем куда он указывает, я понял что имелось ввиду. У входа стоял тот самый мужчина что перевернув стол ушел из бара, он оглядывал помещение до момента пока наши глаза не встретились, его взгляд сразу зафиксировался на мне, не нужно быть телепатом что бы прочитать одну единственную фразу, повисшую между нами «Ты». Он начал медленное движение в мою сторону. Ударенный током я резко сорвался с места в спешке переворачивая стулья дабы замедлить преследователя. Пожарный выход был мне спасением и в духе киногероя с плеча выскочив в дверь, что бы врезаться в стену проливного дождя. Тело промокло за секунду, на дворе глубокая ночь, а единственный источник света в этом темном переулке сейчас затянут облаками. Времени не было, затылком чувствуя приближающуюся опасность я побежал по залитому водой переулку, который давал ощущение бега по колено вводе. Мокрые, скользкие улицы, взгляд устремленный в кромешную темноту, а по ушам тарабанит проливной дождь, не успев запыхаться я тут же навернулся об мусорный ящик. Все это казалось необходимым препятствием, правда не факт что преследователь решится бежать за мной в такую погоду, но об этом не было и мысли, все что было нужно так это не прекращать движение, глубже в темноту. Наконец, свет в конце переулка, уличный фонарь, добравшись до него я ощутил освобождение, искусственный свет падая на лицо в купе с ледяным дождем освежал, выдернул меня из жуткого кошмара. Весь в синяках и порезах, не было и секунды на передышку, секунды на то, чтобы опереться на спасший меня маяк и перевести дыхания, иллюзия жнеца, что вырвется из темноты и тот час утащит меня обратно, не отпускала, не давала времени осознать свою иллюзорность. Нужно бежать дальше, вдоль маяков что выстелили передо мной дорожку, что привела меня обратно в бар. Хоть дождь и заливал глаза я, был уверен, что это он, сложно представить эту дурацкую неоновую вывеску где-то еще. Сделав из руки подобие козырька, несколько секунд оглядываясь по сторонам, в голове все не укладывалось как я умудрился прибежать сюда. Выбора кроме как зайти не оставалось, ледяной дождь уже добрался до костей. Если тихонько прошмыгнуть в темный уголок никто и не заметит моего присутствия. Благо бар полниться тёмными углами.
Стоило сменить привычное место из которого открывается панорама бара, так мир сразу заиграл новыми красками. События, что раньше происходили на периферии, были лишь раздробленным, невнятным эхом, превратились в оживший фильм с единственным зрителем. Новое амплуа наблюдателя, впервые за долгое время я не копался в прошлом, а лишь смотрел на события. Например, миловидная парочка, что частенько сюда наведывалась. Усаживаются на привычное для себя место, и столь мило воркуют, будто существуя в отдельном пространстве столь сильно они увлечены друг другом. В какой-то момент, на стакане четвертом, масляная, приторная картина бьется в дребезги, слово за слово и теперь это две сцепившиеся собаки. В масло добавили огня, а приторность разбавили уксусом, льющиеся из ртов помои вот-вот затопят окружающих, а желчь проест землю до её коры. Подходя к концу их перепалка обрывается на легкой недосказанности и оставляя деньги они спокойно покидают бар. Пожилая пара, что приходит сюда поплакать. Отец почем зря лупящий сына. В центре урагана жизни, фигура безмолвного наблюдателя так легко теряется. Часы на пролет, сидя здесь, в баре, что открыт двадцать четыре на семь, я удивительным образом смог раствориться в нем пуще прежнего, напрочь растеряв чувства, без движений, застывший каменный истукан. Кажется я уже не дышу. К сожалению умиротворенность, была лишь привилегией, тлеющий уголек в затухшем костре. Далекий телефонный звон постепенно вырывал меня из укутавшего одеяльца спокойствия. Назойливый шум, от которого уже было не отмахнуться трезвонил прямо в ухо, мерзко, специально подобранный с целью раздражать. Продираясь сквозь ряды, он нагло усиживается на первое место, будоража нервную систему которая на отрез отказывалась двигать мускулы. С начало пальцы, задубевшие, затем плечи, шея, парализованный после чуда заново учиться управлять перегруженной машиной, да же близко не походившей на велосипед. Поворачивая шею в сторону звонка, что шел прямиком со второго этажа, я все думал когда же хоть кто-то ответит. Наверное это меня, раз не нашлось никого, а звонящий уж с такой настойчивостью явно будет ждать пока кто-то решиться снять трубку. Складывалось впечатление смертника идущего к петле или ребенка в преддверии посещения стоматолога. Тяжелые ноги заплетаясь еле тащили тушку. Концепция бодрости давно забыта, внутренняя цивилизация общается на языке лени и недопонимания.
Лестница второго этажа, ухоженная без единой пылинки, массивный древесный сруб с прибитым на неё ковровым покрытием. Готовая удержать весь мир и не треснуть под его тяжестью, столь монументальная и величественная. Вершина озаряемая ярким светом так и манила сделать первый шаг, затем второй, пока не окажешься на последней ступеньке. Единственная лампочка отрабатывающая все вложенные труды освещала длинный коридор, с дверью в самом конце, и доносящемся из неё звоном. Стараясь не нарушить сказочную атмосферу, что пропитала каждый сантиметр, гармоничность пространства одаривающая ощушением иномирья, где я был чужестранцем, инородным объектом, конкистадором чья захватчиская натура медленно разрушает гармонию своим желанием урвать кусочек, забрать его с собой. Там внизу он бы столько смог переменить. Приближаясь к звону он отдавал приливной волной, чем ближе тем выше риски что тебя напрочь смоет и утащит в морскую пучину. Телефон в центре пустой комнаты, пришлось поднять его с пола, держать этот старенький зеленый телефон в руках, трубка так и прыгала, пока я не снял её. Медленно поднеся к уху, чувствуя себя шкодником который напортачил в школе, а это телефонный разговор директора и имитацией родителей. Алло? - Голос на том конце, неразборчивый, пропущенный через фильтр помех, искаженный, походящий на бьющееся стекло. Закрыв ухо плечом я сильнее придавил трубку. - Вас плохо слышно! - Пытаясь прорваться через помехи крикнул я. - Вас плохо слышно. - Сквозь помехи, мне еле удается что-то расслышать. - Кто говорит! - Этот звук долбит в ухо, от чего-то начинает побаливать, чуть ли не кровоточить, я перестаю слышать себя, срывая голос. - Кто говорит. - Убрав трубку от уха, поднеся микрофон ко рту. - Это не смешно. - Глаза всматриваются в динамик, здоровое ухо напряженно максимально. - Это не смешно. - Только сейчас я смог различить свой голос, искаженный, потусторонний голос, все это время был моим. Не успев задуматься о том что это была аппаратная ошибка, в голову ударила какофония помех, сбившая с ног, она скрутила меня в позу эмбриона. Пытаясь закрыть уши руками она долбила мне прямо в голову. Внутреннее давление повышалось, я чувствовал как краснеет лицо, набухают вены. Волна боли крутила меня на полу, выворачивая суставы, сдирая с лица кожу, я пытался скрести ногтями по полу, пытался двигать тело в сторону выхода. Выхода который уже давно пропал, забрав единственную надежду, все что осталось это корчиться на полу, биться в истерики.
Застрявший в горле ком со скрипом протолкнулся и упал к своим друзьям, подсохшие слезы дарили чувство прохлады на щеках. Дрожа, медленно пытаясь собрать конечности, сгруппироваться, и поднять тело, я понял что чертова трубка все еще у меня в руке. Руке, что наотрез оказывалась разжиматься, пришлось приложить немало усилий по отдельности отрывая каждый палец. Когда она бесшумно упала, пытаясь удержать баланс на шатающихся ногах, я медленно оглядел комнату. Все также, пустая комната, дверь оказалась на месте, скованный дрожью, тело выволоклось прочь. Облокотившись об стену коридора, растерявшего весь лоск, я медленно спустился с лестницы. Душевная тревога все не отпускала, внутренне сдавливая все вокруг казалось таким большим. Донимавшее чувство собственной уязвимости, желание вернуться в безопасность, укутавшись в теплое одеяло подперев дверь чем то тяжелым. Направившись к выходу меня внезапно схватили за руку. Сил для крика или испуга попросту не осталось. Глянув кто же столь вероломно надругался над моим личным пространством глаза упали на одного из местных, что жестом просил меня одолжить огонек. Пошарив по карманам я кинул ему старую кремневую зажигалку, пару раз почиркав высекая ослепляющее пламя, он опять схватив меня за руку всучил её обратно. Кривенко улыбнувшись, его лицо начало медленно стекать на стол. Протерев глаза, убедившись что это было реальным, пытаясь вырвать руку из его мертвой хватки, я наблюдал как его кожа словно жённый пластик пузыриться. Рваные куски плоти мокрым, чавкающим звуком падают на стол. Медленно смывая застывшую улыбку стеклянные глаза пытались прожечь во мне дыру. С силой все же вышло выдрать руку, не оглядываясь я бежал, так далеко как только мог.
Убежать, хорошая мысль, только кто сказал что меня отпустят. На какое-то время я и позабыл что неотъемлемая часть этого места. Вернувшись в темный угол, единственное, что изменилось это восприятие. Бар выглядел, как обычно, те же люди занимаются своей приевшейся рутиной. В голове снова всплывают старые воспоминание, те что загнали меня сюда. Поэтому сейчас перед вами совсем другой человек. Нога не успокаивается, пытается расшатать бар, а от кожи большого пальца уже ничего не осталось, дальше сдирать только мясо. Спокойные деньки закончились, голова оккупирована единственной мыслю о побеге, но на ум сразу приходит другая, какого черта я все еще здесь. Двери открыты, просто выйди и не возвращайся, но почему-то само это действие кажется бессмысленным. Неуловимая мысль куриться в голове, за которую не ухватится, кусочек пазла, который объединить буйство линий, сделает их целостными, сложит картинку, и мне откроется тайный смысл происходящего. Чем ближе я подбираюсь, силой пытаясь схватиться за ускользающую мысль, тем больше все замыливается. Вопрос, что до этого был очевиден с трудом формулируется во внятное предложение. Все что остается это нервоз, который утягивает все глубже, а ты совсем не понимаешь что стало причиной. За своими глубокими раздумьями я совсем не заметил подсевшего за столик человека. Темная фигура сидевшая напротив поначалу казалась нереальной, будто мозг дорисовал стулу очертание плеч и головы, но когда мираж принялся закуривать сигарету, на мгновение его лицо осветилось яркой вспышкой, и мне удалось рассмотреть старого преследователя о котором я совсем позабыл, будто призрак далекого прошлого. Бежать от него, зачем, столько проблем, а он вряд ли одна из них. Кто он? Зачем подсел ко мне? Что скажет? Откуда пришел? Может ли он уйти? Ворох вопросов, незаданных, ведь начинать разговор я не собирался, а он так и сидел тихо покуривая сигарету, оставаясь мрачным силуэтом. Задай вопрос.- Докурив, он наконец заговорил. Я ощутил столько усталости в его голосе, он хочет вопрос, благо у меня их кипа. - Кто ты? - Я решил идти по порядку, но вместо ответа он лишь покачал головой, и закурил еще одну сигарету. Поставив на стол бутылку, он вылил её содержимое мне, а затем и себе в стакан. Продолжая расстреливать его вопросами, но все они не подходили, все оставляли его безмолвным, я уж начал думать что он издевается на до мной. Теряя терпения, раздраженно, плюя в него вопросами, словно сцеживая яд, в надежде что хоть от одного он поперхнется. В приступе бессознательной истерики, я выпалил. - Где я!
Внезапно осознав что это именно тот вопрос который все это время вертелся на языке, потерянный кусоче пазла. Осев на стул, я почувствовал себя тряпичной куклой. - А ты как думаешь? - Его вопрос заставил меня задуматься на долгое время. Вспоминая все что произошло, нелепицу этого места, места что мертвой хваткой вцепилось в горло и не отпускает из под своей власти. - Я допился до белки, и сейчас в психушке. - Единственная мысль, что пришла в голову, на которую мой собеседник с ухмылкой в голосе ответил. - Если бы. Затушив сигарету об миниатюрную версию вавилонской башни выстроенную из окурков, он встал и направился в сторону барной стойки. - В смысле. - Проведя его взглядом, до меня не сразу дошло что нужно пойти за ним. - Не один ты тут застрял. - Проведя рукой вдоль барной стойки. Все те кто раньше были лишь обычными посетителями, сейчас казались вросшими в стойку статуями, их вырезанные из дерева тела не более чем её продолжение. Почему их так много, почему в этом полумраке стойка кажется бесконечной, уходящей за горизонт воображения, она не имела, начла и конца. Чем дольше я глядел на них, тем четче становилась картинка, незначительные ответы уже были на руках, жаль они не помогут выбраться отсюда. - Нужно сжечь это место к чертям! - Наверное во мне сыграла детская наивность или заложенное в нас желание к разрушению, мысль о том что уничтожь все я смогу выбраться отсюда. - Радикально, правда бессмысленно. - На вопрос почему мне в красках передали чувство сгорания заживо. - Хочешь сказать что выхода нет. - Молебно вопрошал я, в голове закипала злость, ведь если все бесцельно то зачем он подошел ко мне, зачем заставил осознать происходящее, неужели все это извращённая издевка, разве не мог он оставить меня бродить в тумане собственного разума. - Есть один. - Сказав это он указал в сторону второго этажа. - Все что нужно это подняться туда и вытащить всех нас. - На этой фразе все деревянные головешки повернулись в мою сторону. Я глянул на второй этаж, с виду, все тот же маяк в царстве полумрака. Для меня же от него не осталось ни грамма притягательного света. Он отталкивал, подводил к горлу утонувший ком, вертел желудок и говорил мне не лезть. Это я и сказал, переведя взгляд на всех собравшихся. Глядя в их мертвые лица, в глаза своего собеседника, я сказал что не тот кто им нужен. Все место задрожало, они принялись неистово лупить отодранными руками о барную стойку подняв оглушающий шум, треск бающихся бутылок чуть ли не взорвал перепонки, собеседник отвесил мне полный отвращения взгляд, кричал что есть мочи, правда все слова были неразборчивы. - Хватит! - Зажмурив глаза, заткнув перепонки, я полностью отрезал себя от мира, и орал что есть мочи, орал на них в ответ. Точно не скажу как долго все это продолжалось, но в один момент все закончилось, дрожь, что чувствовалась в костях от шума прекратилась, они исчезли. Лицо растянула улыбка, первое желание это убежать как можно дальше от кошмара, но кошмар никуда не делся. В панике я снова и снова выбегал из бара. Оставшись в одиночестве, обшарив каждый уголок взгляд упал на второй этаж. Остервенело, не боясь, и не сомневаясь я бросился в сторону второго этажа лишь для того что бы со всей силы удариться об стену. Темнота в глазах рассеялась, лежа на полу, рука медленна потянулась туда где раньше был второй этаж. Коснувшись холодной кирпичной стенны, на глаза навернулись слезы. - Нет! - Сбивая кулаки в кровь я силой пытался пробить себе выход, все что я мог это биться новым участком тела, когда старый превращался в кровавую кашу, а когда от меня ничего не оставалось, стоило моргнуть и я снова сижу за барной стойкой. Повторяя заново, все было бессмысленно. Не важно сколько попыток я совершу и сколько боли вытерплю. Все что оставалось это вернуться к началу, сидеть за барной стойкой в ожидании когда это место поглотит меня. Вот только чем дольше я здесь тем четче осознаю что оно не поглощает меня. Наоборот чувства становятся острее, а память подкидывает столько ярких образов из прошлого, образов которые хотелось позабыть.