Одиннадцатый класс, возвращение за парту
Первого сентября одиннадцатый класс встретил Барбару и Лёлю не звонком, а тяжелым взглядом классной руководительницы, которая сразу начала говорить о ЕГЭ, ответственности и выборе будущего. Воздух в классе был густым от ожиданий и тревоги.
Барбара и Лёля молча, по привычке, доставшейся еще с десятого класса, сели за одну парту на последний ряд. Они улыбнулись друг другу, но улыбки были немного натянутыми, испытующими. За лето они почти не виделись — каждая жила своей жизнью, своими летними историями. Радость от встречи была искренней, но под ней скрывался немой вопрос: «А все ли по-прежнему? Мы все еще свои?»
Лёля хотела дружить. Она скучала по их легкому общению, по их тихим разговорам на переменах. Она осторожно протягивала «веточки мира»: делилась новостями, предлагала вместе пойти в столовую, спрашивала совета по поводу нового сериала. И постепенно, день за днем, лед растаял. Барбара отвечала ей той же монетой — шутками, историями о лете с Терентием и компанией. Лёля с облегчением поняла, что они не просто возвращаются к прежнему формату, а начали сближаться по-настоящему, уже как взрослые люди, прошедшие первые испытания дружбой.
Параллельно Лёля налаживала мосты с Юлианой и Риной. Они общались весело и непринужденно, но той глубины, что была между ней и Барбарой, пока не возникало. Их тусовки на первом этаже, рядом с кабинетом физики, стали легендарными. Там всегда было шумно: играла музыка из портативной колонки, пахло чипсами и духами, а Иоанн, парень Лёли, и его друзья устраивали что-то среднее между танцами и догонялками. К ним часто присоединялись Юлиана и Рина, смеясь над их выходками.
Но самые теплые и дурацкие моменты происходили, когда они оставались вдвоем — Барбара и Лёля. Их уроки проходили под единый, отточенный за год кодекс поведения. Учебники были прикрыты тетрадями, а на телефоне, спрятанном под партой, шел очередной сериал. Они закапывались в один наушник на двоих, подавляя смех в рукава кофт, и целиком уходили в вымышленные миры, спасаясь от скучной реальности конспектов и формул.
Однажды их увлечение чуть не стоило им больших проблем. Учительница литературы, заметив их неподвижность и отсутствующие взгляды, вызвала Лёлю к доске анализировать стихотворение Ахматовой. — Лёля, к доске, пожалуйста, — сказала она сначала спокойно. Тишина. Девушки увлеченно следили за кульминационной сценой. — Елена, я вас жду, — голос учительницы стал жестче. Никакой реакции. Весь класс уже смотрел на них, кто с ухмылкой, кто с любопытством. — Барбара, Лёля! — это уже был повышенный тон. Они вздрогнули, как от электрического разряда, и разом выдернули наушник. От неожиданности телефон с грохотом полетел на пол. В классе повисла мертвая тишина, нарушаемая только тихим диалогом из динамика. — Вы меня слышали? — учительница смотрела на них ледяным взглядом. — Пять минут вас не могла докричаться! Последовала унизительная лекция о неуважении и ответственности, двойки в журнал и обещание вызвать родителей. Выбравшись после урока в коридор, они переглянулись и... расхохотались. Истерическим, нервным, но очень искренним смехом. Этот позорный случай не разъединил их, а наоборот, стал их очередной общей байкой, еще больше сплотив их.
Позже Лёля и Юлиана записались на одни и те же подготовительные курсы в желанный университет. Дорога туда и обратно, совместное просиживание вечеров в аудиториях и за зубрежкой общих предметов неожиданно сблизили их. Лёля постепенно стала своей в компании, состоящей из Барбары, Рины и Юлианы. Теперь они были не просто знакомыми по школе, а настоящим квартетом, объединенным общими целями, страхами и надеждами на будущее.
Одиннадцатый класс обещал быть непростым, но они были готовы встретить его вместе — с сериалами под партой, смехом на переменах и поддержкой друг друга.