Глава 3 - Разбито
Прошла неделя.
Команда почти не разговаривала. Каждое утро начиналось с тишины и заканчивалось ею же. На базе никто не включал музыку. Даже Тейлз перестал включать чайник — он не пил, он просто сидел, уставившись в стену, где раньше висела карта миссий.
Словно все перестали дышать вместе с ним.
Эми больше не носила розовое. Она сложила своё платье в ящик, аккуратно, словно хороня часть себя. На ней теперь был чёрный плащ — тяжёлый, как её сердце. Она не плакала — больше. Слёзы кончились. Осталась пустота, которую не могла заполнить даже ярость.
Она перестала бегать на миссии. Перестала спорить. Её больше не интересовали украшения, платья, ничто.
— Он обещал, что всегда будет рядом, — шептала она иногда, почти незаметно.
Наклз ушёл на Остров Ангела, но даже Хаос Изумруд не откликался. Он чувствовал себя бесполезным. Он бил груши в тренировочном зале до тех пор, пока его кулаки не начинали кровоточить.
— Если бы я был рядом... — он повторял снова и снова, — я бы не дал ему умереть. Я бы сражался вместе с ним... я бы...
Но он не был рядом. И это жгло.
Руж стала холодной. Ещё холоднее, чем обычно. Она не плакала. Не говорила о нём. Только однажды, когда Тейлз прошёл мимо её комнаты, он услышал, как она шепчет:
— Ты всегда опережал всех... даже уходишь первым, блондинистый дурак.
Тейлз пытался держаться. Он продолжал работать. Проверял архивы, чинил системы, программировал. Он делал всё, что делал бы Соник — если бы тот был жив.
Он улыбался, когда приходилось. Он смеялся, когда было нужно.
Но каждую ночь он открывал дневник Соника, тот самый, что нашёл в его вещах.
"24 жизни. Эта — последняя. Я не боюсь. Но если уйду — надеюсь, ты простишь меня."
Эти строки он перечитывал, как мантру. Слёзы капали прямо на чернила.
Шедоу исчез.
Никто не знал где он. Он не появлялся на базе, не отвечал на вызовы. Никто не пытался искать — все знали: он горюет по-своему.
На самом деле, он был рядом. Каждый день он приходил к той самой воронке. Садился на край. Молчал.
Он вспоминал, как Соник в последний момент обернулся и сказал:
"Заботься о нём. И о себе."
Он не понимал. Почему именно он? Почему именно ему было сказано это?
Он злился. На Иблиса. На себя. На Соника.
И больше всего — на то, что теперь в этом мире больше не было тех ярких, беспечных шагов. Ни синей вспышки. Ни дерзкого голоса.
— Ты должен был остаться, идиот.
Он не плакал. Но земля под ним была влажной.
Герой ушёл.
Но мир не остановился.
И это было самое страшное.