Бесполезная жизнь.

НАЧАЛО POV ДЖИННИ.

Я спала? Интересно, как долго? Чёрт, как же болит голова... У меня что-то на лице... Кислородная маска? Я пытаюсь открыть глаза, но у меня это не выходит. Как только появляется маленькая светлая щёлочка, веки тянет назад. Я не знаю, где я. Это настораживает.

— Здравствуй. Ты меня слышишь? — негромкий мужской голос прорывается ко мне, как через толщу воды.

Пытаюсь что-то ответить, но не могу извлечь из нутра ни единого звука. Пересохшие губы открываются в немом звучании. Да что со мной?

— Не говори. Если слышишь меня, подай любой знак. — Тот же голос, но уже более различимый. Пытаюсь сделать кивок, но получается лишь странная манипуляция головой. Однако человек меня, кажется, понял.

— Хорошо. Как себя чувствуешь? Голова болит?

Двигаю головой ещё раз, и на этот раз получается что-то более похожее на кивок.

— Звон в ушах? — продолжает свой допрос незнакомый голос. Слова стали уже заметно отчётливее. Я снова киваю.

Кто этот человек? Где я нахожусь? Почему мне так плохо? Так много вопросов вертится в мыслях, и от них голова болит ещё больше. Пытаюсь пошевелить левой рукой, и это единственное, что получается без пронизывающей боли. Надо открыть глаза, чтобы хоть что-то понять. Веки тяжёлые, как будто к ним привешены гири, и я прилагаю огромное усилие, чтобы вновь увидеть светлую полоску, и ещё больше нужно приложить, чтобы глаза вновь не закрылись. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем мне удалось сфокусировать на чём-то взгляд.

Больничная палата. Я в больнице. Стоило догадаться по кислородной маске на лице. Надо мной стоит мужчина в белом халате и что-то пишет, периодически поглядывая то на меня, то куда-то над моей головой. Тишина, только тихий звук «пи», сообщающий о биении сердца. Моего сердца.

Пытаюсь приподнять голову, чтобы немного осмотреться, но моментально от шеи к мозгу идут тысячи болезненных импульсов, словно тончайших иголок, заставляя меня поморщиться. Я боюсь закрыть глаза, чтобы потом вновь не пришлось их открывать с таким большим усилием. Поэтому я медленно оглядываю палату, задерживая взгляд на каждом предмете, входящем в моё узкое поле зрения, а затем упираюсь глазами во врача.

Он отрывается от своей бумаги и смотрит на меня мягким взглядом. Интересно, как я сюда попала? Мысли появляются, бушуют, сбиваются, тут же уступают место другим, пока не появляется единственное горячее желание, забивающее всё остальное в голове.

Врач медленно снимает с меня маску, и я делаю глубокий вдох. В палате воздух немного другой, не такой, как из баллона, с еле уловимыми запахами больницы.

— Не больно дышать? — Снова звучит тихий голос мужчины.

— Можно мне пить? — еле выговариваю я, вернее, вышёптываю, пропуская вопрос врача мимо ушей. Неужели это звук моего голоса? Я не узнаю себя.

— Нет, тебе пока нельзя. Могу только смочить губы.

Не в силах больше сопротивляться себе, я поддаюсь чувствам и закрываю глаза. Через несколько секунд я чувствую на губах что-то холодное и мокрое и жадно следую языком по прохладному следу. Это ни капли не помогает избавиться от сухости, сомкнувшей всю мою ротовую полость.

— Ещё, — снова шепчу я, и история повторяется. Но снова никакого толку. Стоит ли просить ещё раз?

— Пока хватит, — говорит врач, словно прочитав мои мысли. И через некоторое время добавляет, — Шевелиться больно, да?

— Немного. — Мой голос звучит увереннее, но пока всё равно это шёпот.

— Хорошо, сегодня поспи, отдохни, а завтра мы с тобой поговорим.

Раздались звуки удаляющихся шагов, и в тот момент, когда я открыла глаза, дверь моей палаты закрывалась. На этот раз в комнате стало темнее. Вероятно, врач, выходя, выключил свет, а за окном уже темнеет. Или ещё не рассвело?

Теперь я могу рассмотреть в палате всё, что до этого мне загораживала фигура врача, но ничего интересного я не могу найти взглядом. Так, ладно. Надо привести мысли в порядок. Я в больнице. У меня болит всё тело. Что же произошло? Как я сюда попала? Я... Стоп. Я не помню своего имени. Господи, я не помню, как меня зовут! Суета мыслей приводит к нарастающей панике. Ни имени, ни фамилии не помню. Кто я вообще такая? А родители? У меня же наверняка есть родители. Тоже не помню! Да что же это такое?! Как трещит голова... Невольно морщусь от боли. Надо перестать об этом думать, не надо бояться. Может, позвать врача? Может, спросить у него, что со мной? Но как? Вряд ли я могу кричать. Что он сказал? «Завтра поговорим». А сейчас надо поспать. Чёрт, да как же тут можно заснуть?! Голова сейчас расколется пополам... Возникает ощущение, что я куда-то падаю. Кажется, я теряю сознание. Может, оно и к лучшему, потому что я уже почти не чувствую головной боли. Я сейчас вообще ничего не чувствую. Надеюсь, я ещё не умерла.

***

Я открываю глаза. Сегодня это сделать намного проще. Даже голова почти не болит. Кажется, я могу ею шевелить. Уже лучше. Осматриваю комнату, в которой мне посчастливилось находиться, с тем же любопытством, что и вчера. Маленькое помещение, вмещающее в себя одну кровать и тумбочку с маленьким шкафчиком. В углу, у двери, около раковины, одиноко стоит стул со спинкой. Никогда не думала, что шевелить головой доставляет такое удовольствие. Приятно размять затёкшие мышцы. На улице светит солнце, его лучи пробиваются сквозь полузакрытые жалюзи. Интересно, какое сейчас время года? Хотя это сейчас не главный вопрос. Почему я ничего не помню? Вот что действительно настораживает.

Судя по тому, что нечто тяжёлое обволакивает мои ноги, я в гипсах. Чуть приподнимаю голову вверх, чтобы рассмотреть себя. Руки в ссадинах, правая перебинтована выше локтя, в вены вставлены тонкие иглы, по которым в мой организм поступают какие-то лекарства. Нагое тело скрыто под плотной простынёй. Проводя свободной рукой по лицу, я чувствую царапины, болячки, скрытые под небольшими кусочками пластыря. Еле различимый звон в ушах мешает сосредоточиться. Приоткрылась дверь, вошёл вчерашний врач-мужчина и, улыбаясь, подошёл ко мне.

— Смотрю, тебе уже лучше? — его мягкий взгляд скользнул по аппаратам, стоящим у меня в изголовье и вновь вернулся ко мне. Я кивнула, думая, что не буду сразу в лоб говорить о проблемах с памятью. — Меня зовут мистер Ливентс, я твой лечащий врач. Как ты себя чувствуешь?

— По сравнению со вчерашним, очень неплохо. — Мой голос немного хрипит, но это не тот еле слышный шёпот, издаваемый мной вчера. Доктор Ливентс присел на край кровати и откинул с моих ног простыню. Я попыталась подняться на подушке, чтобы мне было лучше видно себя, но тут же ноги пронзила вязкая, тянущая боль, устремившаяся к позвоночнику, как будто кто-то оттягивал мне ноги в обратную сторону.

— Не делай резких движений, — услышала я голос врача. Он рассматривал мои ноги, загипсованные до колена, периодически дотрагиваясь до открытых участков кожи.

Дождавшись, пока неприятное ощущение в ногах утихнет, я потихоньку поползла по постели, извиваясь плечами по подушке и подталкивая тело вверх. Медленно двигаться действительно было терпимо.

— А я смотрю, ты делаешь успехи, — мистер Ливентс взглянул на меня исподлобья, еле заметно улыбаясь. Закончив с ногами, он снова укрыл их простынёй и прямым взглядом уставился на меня. — Голова не кружится? Тошноты нет?

Я поспешно замотала головой, убеждая доктора, что всё в порядке. Как бы лучше начать разговор о том, что я ничего не помню? Нервно сглатывая несуществующую слюну, я прикрыла на мгновение глаза.

Меня пугает не то, что я потеряла память, что я не помню, как здесь оказалась, что со мной произошло, и даже как меня зовут. На самом деле, насчёт этого я не чувствую ни капли страха. Больше всего меня пугает то, что мне было абсолютно всё равно. Только небольшой интерес горит внутри меня маленьким огоньком, не давая утихнуть одному-единственному вопросу. Почему? Почему я тут? Почему я ничего не помню? Но это была не тревога. Обыкновенный интерес, как будто я хотела бы узнать о жизни другого человека, как будто это всё происходит не со мной. И именно это меня настораживает больше. Безразличие к себе.

Когда, спустя пару мгновений, я открыла глаза, врач протягивал мне стакан воды. Дикое желание осушить его до дна тут же возникло во мне, однако я помнила предостережение, не делать резких движений.

— Всю сразу не пей и не глотай сразу, а задержи во рту. Так жажда утихнет быстрее. — Голос доктора звучал мягко, однако фразы звучали, будто отчеканенные. Наверное, это он говорит достаточно часто, чтобы повторять «на автомате». Я поднялась на постели до сидячего положения, на этот раз, помогая себе свободной рукой, и осторожно взяла стакан, показавшийся мне несоразмерно тяжёлым. Принимая во внимание слова доктора, я сделала пару глотков. Во рту стало горячо, но в то же время гораздо лучше.

Вопрос, как лучше начать разговор, исчез сразу после первой реплики врача.

— Я задам тебе несколько простых вопросов, чтобы понять, как пострадал твой мозг. — В Руках у мистера Ливентса возник непонятно откуда взявшийся планшет с закрепленным на нём листом бумаги. Доктор приготовился фиксировать мои ответы. Знал бы он, что писать нечего...

— Твоё имя? — первый вопрос прозвучал глухо, и я почти увидела, как эти банальные два слова ударяются о стены и отлетают, впиваясь мне под кожу. Я поставила стакан на прикроватную тумбочку и подняла глаза.

— Я не знаю, — тихо проговорила я, ожидая реакции врача. Но тот лишь нахмурил брови. Наступила долгая пауза, я неотрывно смотрела на мистера Ливентса, ожидая чего-то, а он, кажется, проводил ревизию мыслей у себя в голове. Мне показалось, что прошло около получаса, хотя на самом деле не закончила отсчет секунд и первая минута молчания, когда доктор наконец-то снова заговорил.

— Ты не помнишь? — его нахмуренные брови сдвинулись, образуя небольшую ямочку над переносицей.

— Нет. — Мой голос звучит увереннее, будто вода промыла голосовые связки.

— Совсем ничего не помнишь? Из личной биографии я имею в виду.

— Ну... нет. — Я опустила взгляд, предполагая, что сейчас будет. Ещё вопросы? Возможно, но что тут ещё спрашивать? Зато у меня скопилась приличная стопочка интересующих меня фактов.

— Так, ладно. Я скоро вернусь, — доктор встал и развернулся, чтобы направиться к двери, но я не спешила его отпускать. Надо же узнать, что здесь происходит.

— Простите, мистер Ливентс, — сказала я довольно громко, что заставило его снова повернуться ко мне лицом. — А что со мной произошло? Почему я... — Я осеклась, не зная, как сформулировать мысль. Почему я в гипсах и в ссадинах? Или почему я ничего не помню? Но доктор явно не собирался отвечать ни на один из этих вопросов, какой бы я не задала.

— Всё потом, — бросил он коротко, поспешив к двери.

— Как меня зовут хотя бы? — я не собиралась сдаваться. Раз начали этот разговор, нужно выудить хотя бы какую-нибудь, самую малую информацию. Это лучше, чем оставаться в полном неведении наедине со своими мыслями.

— Юджиния. — В голосе доктора звучат нотки...сочувствия?

Он скрылся за дверью, плотно закрыв за собой дверь, и я могу лишь видеть его размытые очертания сквозь рябчатое стекло в верхней части двери. На пару секунд он задерживается у двери, и тут же к нему подходит другая фигура, мужская, кажется. Я не слышу слов, возможно, это потому, что у молодого незнакомого мужчины тихий голос. В их разговоре я различала только отчётливое «Нет» мистера Ливентса, после которого последовал монолог незнакомца. Я немного сползла вниз на подушке и прислушалась к их разговору. Внутренний голос мне подсказывал, что разговор идёт обо мне.

— Возможно, позже, — удалось услышать мне. Голос доктора. — Боюсь, у меня для Вас плохие новости. — Каждое слово мне приходилось угадывать. На этот раз в возникшей паузе ответа молодого человека не слышно.

— Пойдёмте, мистер... — Последнее слово, сказанное врачом, я не услышала, потому что мимо палаты прошли ещё два человека, о чём-то переговариваясь между собой.

Фигура доктора отошла от моей палаты, и я потеряла её из вида, а вот незнакомец остался стоять здесь и, как мне кажется, он повернулся лицом к двери. Я попыталась разглядеть его сквозь стекло лучше, но это бесполезно. К тому же, через несколько секунд и его очертания вышли из моего поля зрения — молодой человек ушёл за доктором.

Набирая полную грудь воздуха, я откинула голову назад и прикрыла глаза. Моя мозговая деятельность породила странные мысли по поводу того, кто был этот молодой мужчина. За стеклом нельзя было разглядеть его точного возраста. Старший брат? Друг? Парень? Муж?.. Он может быть кем угодно!

Пытаясь отвлечься от мыслей, заставляющих голову идти кругом, я начала говорить себе вполголоса:

— Ну вот, Юджиния, у тебя теперь есть имя.

«Что за бред, у тебя всегда было имя!» — усмехнулся внутренний голос, и я почти осязаемо почувствовала, как моя личность раскалывается пополам. Я приоткрыла глаза и вспомнила о стакане воды, стоящем на тумбочке. Удостоверившись в том, что врач его не забрал, я начала думать, можно ли мне ещё пить? Если воду оставили, логично было бы предположить, что можно. Во всяком случае, если нельзя, то это не моё упущение. Я взяла стакан в руки и осушила его до дна. Там оказалось воды всего на четыре маленьких глотка.

Так, ну и что мне теперь делать? Ждать, пока вернётся врач? И когда он снова придёт? Сколько мне ждать? Я вполне хорошо себя чувствую. Хотя полностью сесть, приняв вертикальное положение верхней частью тела, оказалось не совсем легко. Мышцы не хотят подчиняться указаниям головного мозга. Выпрямив спину, я не без удовольствия подумала, что голова совсем не кружится, как это бывает после того, когда поменяешь положение тела после долгого пребывания в одном. Встать бы, походить, размять мышцы. Но как это делать без костылей, да ещё и в обеих загипсованных ногах?

— Джи-и-инни, во что же ты влипла? — медленно проговорила я, невольно вытягивая своё имя. Слова текут, как растопленный мёд. Я отбросила с себя простыню и впервые осмотрела своё тело полностью. Довольно-таки спортивное телосложение. Я занималась спортом или что-то вроде того? Взглянуть бы на своё лицо, вот только зеркала в палате я не увидела. А в пустом стакане вряд ли можно рассмотреть своё отражение.

В этот момент открылась дверь, и я поспешно прикрылась простынёй. Это какой-то незнакомый молодой человек. Тот самый, что пару минут назад разговаривал с доктором Ливентсом?

— Ну привет, — незнакомец широко улыбнулся, присаживаясь на край постели. — А ты это хорошо придумала с амнезией, я еле уговорил врача пустить меня к тебе. Сказал, что брат, оказывается, пускают только семью.

Парень выглядел лет на 22-25, не больше, на его щеке, чуть пониже глаза, краснела ссадина. Может, он был со мной, когда я...? В любом случае, он выглядит доброжелательно, очевидно, мы хорошие знакомые. Я широко улыбнулась. Сказать ему, что потерю памяти я не придумала? Может, мне удастся узнать что-то от него?

— Кейт скоро придёт, договорится, мы тебя заберём. Знала б ты, как всех нас напугала. — Парень прикрыл свои тёмные глаза, и весёлое выражение его красивого лица сменилось тревожным. — Мы отправили к тебе Боба, а когда произошёл взрыв, связь с ним оборвалась. Я кинулся за тобой, а там уже спасатели, Боб мечется, себя во всём винит. Спасатели тебя нашли, сказали, что нужна госпитализация и забрали.

О чём он вообще? Взрыв, связь, Боб? Что со мной произошло? Куда они собираются меня забрать?

— Эм. Прости, — я решилась спросить у него о чём-нибудь, но даже не знаю, с чего начать. — Как тебя зовут?

— Ты шутишь что ли? — из губ парня вырвался нервный смешок. Он обернулся на дверь. — Нас не подслушивают.

Я хотела сказать, что не шучу и действительно понятия не имею, кто он, но не смогла сказать больше ни слова, только извиняюще уставилась в его красивые тёмные глаза. Кажется, он сам всё понял. В его взгляде читался нескрываемый ужас.

— Ты не шутишь... — прошептал он, шумно вбирая в себя воздух. — Вот чёрт! Ты... ты действительно ничего не помнишь?!

Тревога незнакомого молодого человека каким-то образом передалась мне, как будто мы были связаны. Ещё недавно я чувствовала себя совершенно спокойно рядом с ним, а сейчас меня саму окутал страх. Я поспешно покачала головой, не открывая взгляда от парня. Он тоже смотрел на меня во все глаза, не моргая.

— Нет, нет... — он резко приблизился ко мне и нежно, но крепко ухватил за плечи. — Джинни, пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь! Ты не можешь меня не помнить!

— Но я не помню, — я хотела сказать это как можно увереннее, но голос предательски дрогнул, и причина далеко не в тянущей боли, пронизывающей руку. Я вдруг почувствовала к незнакомому парню необъяснимую тягу, словно он был самым родным человеком для меня. Хотя, возможно, сейчас так и было.

— Господи, нет... — Молодой человек отпустил меня и закрыл глаза. Я смотрела этого приятного паренька, выглядевшего сейчас таким потерянным, мрачным, его кожа, на фоне чёрно-угольных волос казавшаяся бледной, сейчас выглядела совсем белой, я смотрела на него и не знала, что мне сделать. Мне так хотелось вспомнить что-то, хотя бы для того, чтобы поднять ему настроение, чтобы он не выглядел таким расстроенным. Незнакомец открыл глаза, и я увидела там одно-единственное чувство — безысходность. Вдруг мне захотелось разреветься. Я почувствовала ужасную пустоту внутри себя, но неожиданно бодрый голос парня заставил меня взять себя в руки.

— Подожди, я сейчас вернусь, всё будет в порядке. — Он поднялся с постели и уже собрался уходить, но я остановила его.

— Стой, не уходи, — мой голос прозвучал еле слышно, но молодой человек опустился обратно на постель. Я чувствовала огромную слабость и, закрыв глаза, упала назад, на подушку. Я понимала, что вот-вот потеряю сознание, и он, вероятно, тоже это понял и взял меня за руку. Его тёплые пальцы поглаживали тыльную сторону моей холодной ладони. Я приоткрыла глаза. — Кто ты вообще?

— Меня зовут Кларк, я твой друг, — парень слегка улыбнулся, изгибая красиво очерченный рот. Его мелодичный, мягкий шёпот звучал приятно. — Мы тебе поможем, у нас с тобой есть подруга — Кейт. Она превосходный врач, она придумает что-нибудь, она найдёт выход.

Голова кружилась, я хваталась за действительность из последних сил, но глаза закрылись сами собой. Из горла вырвался сдавленный стон.

— Я позову врача, — Кларк отпустил мою руку и я услышала, как он встал с кровати, но глаза открыть не смогла.

— Нет, мне просто нужно отдохнуть. — Мой шёпот звучал на удивление уверенно, даже горячо. Я не хотела, чтобы он уходил. На моих губах появилась непроизвольная улыбка. — Помоги мне тебя вспомнить.

— Обязательно, — он провел кончиками пальцев по моей щеке, аккуратно огибая ссадины. Я поняла, что он действительно беспокоится за меня, что я кому-то нужна в этом мире. Я почувствовала лёгкое прикосновение горячих губ к моему лбу. — Спи, малая.

Это последнее, что я запомнила прежде, чем провалиться в пустоту.

КОНЕЦ POV.