13
«Потому, что я люблю тебя. Очень», — эти слова крутятся в голове омеги, как ветер в пустыне.
Сейчас, сидя в машине Трофима, когда рядом сидит сам Трофим, на душе становится как-то спокойно, тепло и уютно, будто дома на мягком диванчике сидишь под пледом с горячей чашкой чая и наслаждаешься домашним уютом. Сколько бы Леша не злился на альфу, он всё равно любит его больше жизни, а особенно когда у него под сердцем их маленький.
Лешу радует то, что Трофим решительно настроен и думает, что именно теперь он по-настоящему счастлив.
— Ты голоден? Мы можем заехать куда-нибудь поесть? — Трофим спрашивает задумавшегося омегу и посматривает за дорогой.
— Н-нет, лучше домой, — Леша смущенно бубнит и смотрит в окно за мелькающими домами.
Трофим безумно рад, ведь Леша никуда не хочет идти. Только домой, в их собственный дом, в котором будут жить только они вдвоём и их маленький сынишка будет бегать босиком по полу.
Паркуясь у дома, у Леши всплывают сразу картинки их первой ночи. Омеге приятно и одновременно тошно, ведь именно в этом доме они так глупо расстались. С этим домом связано слишком много воспоминаний, некоторые хочется стереть, а некоторые — сохранить глубоко в сердце.
Омега сидит в машине и всматривается в окна на втором этаже, из которых раньше выглядывал на море. Трофим, собрав все вещи, открыл дверь Леше и протянул руку.
— Пошли домой, — Трофим стоит и ждёт, пока омега не решится подать руку, и хочет её опустить, как тот сразу хватает и встаёт, кряхтя.
Трофим помогает Леше встать и разворачивает свою ладонь в руке омеги, переплетая пальцы, тащит Лешу в дом. Омега смущён и счастлив, но пока боится это показать Трофиму, и ловко держит в себе. Только ненадолго его хватило.
— Заходи, раздевайся, а я пока чайник поставлю, — Трофим спехом снимает обувь, ставит вещи омеги на тумбочку в прихожей и ретируется на кухню.
Леша не знает, что сказать, поэтому просто молчит. Он медленно раздевается и шагает к Трофиму на кухню, где посвистывает чайник.
— Ох, ты здесь? Идём лучше в гостиную, там тебе удобней будет, — Трофим проходит вперед, ставит кружки на журнальный столик, стелит плед на диване, садится на него и хлопает ладошкой, призывая омегу сесть рядом.
Леша долго мешкает, но всё-таки садится, только поодаль от альфы. Трофима напрягает немного то, что Леша сторонится его и злится.
— Иди сюда, — Трофим хлопает рукой по дивану возле себя, но тот мотает головой и тихо бубнит: «Мне и тут хорошо». Только Трофим как захочет, так и должно быть, в особенности то, что касается Леши.
Трофим устраивается на диване поудобней, хватает омегу за руку и тянет на себя, устраивая его меж своих ног спиной к груди. Леша пыхтит и бубнит что-то неразборчиво, как бы показывая, что против такого рода действий, но тело предательски дрожит, жмется к крепкой груди.
— Что ты делаешь? Отпусти меня, — Леша тихо пищит и пытается высвободиться, но Трофим сжал бока омеги ногами и не отпускает.
— Тише. Я пытаюсь согреть тебя, —Трофим накрывает себя и Лешу пледом, шепча тому тихо на ухо, опаляя горячим дыханием.
— Прости меня, дурака. Я был абсолютно не прав. Я был самым первым идиотом на Земле, который бросил своего любимого человека, истинного, с малышом в животе. Я самый пугливый трус, который испугался ответственности. Пойми, я сам ещё студент, да и ты тоже, поэтому меня охватил страх, не за себя, тебя, или нас, а за маленького, что будет расти у подростков, — Леша сидит меж ног Трофима, упираясь в крепкую грудь, и всё слушает. — Я не устану просить у тебя прощения, Леш. Я буду бороться до конца. Я уверен, что ребёнок мой, и я всё сделаю, чтобы вы были счастливы, и если ты меня не простишь, я всё пойму. Я оставлю тебе и малышу дом и всё, что у меня есть, только, пожалуйста, позволь мне видеться с…
— Я… Я тоже тебя люблю, Трофим… Очень сильно, — Леша всхлипывает и глотает слёзы. Он настолько сильно расчувствовался словами альфы, что сидит сейчас спиной к груди Трофима и слушает томное дыхание в затылок, чувствует, как крепкие руки сжимаются на его боках, и от таких прикосновений в штанах теснеет и разум отключается. Леша хнычет, держась за животик, и гладит его, чтобы успокоить радостного малыша. Дитё тоже чувствует, как у папы меняется настроение, причём резко, и сейчас оно тоже радуется вместе с ним, легонько пиная со стороны.
Трофим сидит в шоке, с открытым ртом, и чувствует пинки малыша. Он не понимает, что сейчас было, но точно знает, что Леша сидит прямо перед ним, и его нужно брать. Трофим ловко разворачивает Лешу и сгребает в объятия. Альфа прижимает к себе омегу, положа голову на плечо, целуя в ушко.
— Ох, Леша-а… Ты не представляешь, что сейчас сделал, — Трофим берет в руки опухшее личико омеги и чмокает каждый миллиметр.
— И… что… я… сделал… — Леша морщится и улыбается от поцелуев.
— Ты сделал меня самым счастливым человеком в мире. И позволь мне сделать это, — Трофим отстраняется от Леши и быстренько бежит в спальню, возвращаясь через минуту обратно с маленькой коробочкой в руках.
— Ч-что?
— Леша-а, прости, что раньше не сделал этого. Прости меня за всё, малыш, ты выйдешь за меня? — Трофим становится возле сидящего на диване омеги на колени и открывает бархатную коробочку, откуда блестят два одинаковых, с гравировкой имен, обручальные кольца.
Леша смотрит, не моргая, и заходится в немом вздохе. Слов вообще нет, только эмоции выплескиваются наружу. Слезы катятся ручьём, всхлипы слышно на улице, а дрожащие пальчики тянутся к лицу альфы.
— Т-Трофи-им… Я… — омега и сказать не может, только смотрит в темные глаза, держится пухлыми пальчиками за лицо младшего и много раз кивает в знак согласия.
Трофим подрывается с места, осторожно налетая прямо на любимого. Альфа сминает такие родные, сладкие и пухлые губы, посасывая каждую. Леша плавится от поцелуев, ведь он так давно хотел ощутить на вкус вишнёвые губы Трофима, что иногда ему снились. Леша обвивает шею руками, притягивает того ближе, насколько животик позволяет, и целует грубо, страстно.
Леша скучал безумно.
Трофим скучал безумно.
Они соскучились друг по другу.
Трофим укладывает Лешу на диван, осторожно нависая сверху, не отрываясь от желанных губ, и, только когда не хватает воздуха, оба отстраняются друг от друга, жадно глотая кислород, притом смотря прямо в глаза.
— Прости меня ещё раз, я постараюсь исправиться. Я сделаю всё для тебя и малыша. Я очень сильно люблю вас, больше, чем жизнь, и очень боюсь потерять. Поэтому не бросай меня, пожалуйста, — Трофим смотрит в карие глазки, где виднеется влага, поглаживая большим пальцем пухленькую щеку.
— И ты меня прости за то, что не вернулся раньше. И я тоже люблю тебя, Трофим, больше жизни, и готов бороться за нашу любовь со всеми трудностями. И помни, я всегда буду рядом и никогда тебя не брошу, — Леша хнычет, вглядываясь в родные черты лица, запоминая их навсегда и неожиданно попискивает. — Ой… охгапх… малыш тоже «за», — омега берет руку Трофима и ставит её на живот в то место, где маленький пинается.
Трофим не выдерживает. Он так мечтал это сделать, и теперь, когда есть возможность, он тихо поднимает свитер Леши и целует горячими губами выпуклый живот, где через кожу видно, как маленький бушует.
Альфе крышу сносит. Это те ощущения, которые он хотел испытать больше всего.
— Ох… Боже… Я люблю тебя!
— И я тебя люблю!