Собачья жизнь
Тусклое ноябрьское солнце неохотно высветлило горизонт, разбавив свинцовую мглу парой бледных мазков. Тихий неприветливый дом, взирал на зарождающийся день слепыми глазницами окон – его обитатели ещё смотрели последние утренние сны и не торопились встречать рассвет.
В будке, на коврике, спал и Пират – тихонько поскуливая и дёргая лапами – видимо и во сне, догоняя вечно ускользающего зловредного Фильку...
Где-то безостановочно заголосил петух, с таким надрывом выводя свои «кукареки», словно вознамерился поднять весь городок. Захлопали двери. Сердитый женский вопль «выключил» слишком усердный «будильник», и на улице снова стало тихо.
Пират высунул нос из тёплого бока, выпростал передние лапы, с наслаждением потягиваясь и зевая – до судорог и напряжённой дрожи, широко распахивая синевато-чёрную пасть и скручивая трубочкой язык.
Пора вставать.
Переливчато зазвенев цепью, он вылез из будки, задрал морду и с наслаждением почесал ухо. Ничего нового – грязные тучи заволокли небо, не давая ни малейшего шанса слабому осеннему солнцу. Миска, конечно же, оказалось пустой – на всякий случай Пират обнюхал её и даже лизнул. Ну да, так и есть.
Немного потыкавшись в пахнущую едой посудину, Пират окаменел, будто к чему-то прислушиваясь, и внезапно, завывая и давясь яростными хрипами, с громким лаем кинулся к воротам. В ответ, по улице понеслась заливистая собачья разноголосица. Эта хитрость всегда действовала безотказно – вот и сейчас, чуткий слух легко узнал в мешанине доносящихся из дома звуков, шаркающую поступь хозяйки. Дверь заскрипела и она вышла на порог, но увидев помахивающего хвостом Пирата, вздохнула и снова исчезла в доме.
Через несколько минут, она вернулась с душистой дымящейся кастрюлькой. Пират, обжигаясь и жадно давясь пищей, приступил к трапезе. Хозяйка качнула головой, фыркнула по-кошачьи и ушла.
Торопясь и нервно перебрёхиваясь, хозяева один за другим покинули двор. Они уходили куда-то почти каждый день – Пират давно привык к такому распорядку. Последним убежал сын – закрывая калитку, мальчишка повернулся к Пирату и что-то тявкнул, как дерзкий, нахальный щенок. В голосе слышался приказ, и на всякий случай соглашаясь, Пират неохотно повозил хвостом по бетону.
Вскоре пошёл семенящий дождь – мелкий, словно водяная пыль, и оттого ещё более противный. В последнее время, он моросил с утра и до позднего вечера, а иногда и ночи. Пират тяжко вздохнул, тщательно отряхнулся, избавляясь от крохотных капелек влаги, и забрался в будку.
Интересно, было ли когда-нибудь по-другому? Память рисовала фантастические картины – слепящее солнце, пахучий зелёный луг, весёлые хохочущие дети, яркая бабочка у него на носу... Обычно, подобные воспоминания казались Пирату обманчивыми иллюзиями, навеянными мечтаниями о хорошей погоде, но сейчас, явно противореча таким выводам, нос отчаянно засвербел и Пирату остро захотелось чихнуть.
Значит, это не просто фантазия, а сохранившиеся в голове обрывки его жизни... Клочки канувших в безвестность дней – и вчера и позавчера, солнце, затянутое густой пеленой, выглядело бледным пятном – прорехой в сизом одеяле из туч.
Мысли о тепле навевали тоску. Пират всё-таки расчихался и спрятал нос под лапу, защищаясь от летящих в будку мелких брызг воды. Сырой, пропитанный густой моросью воздух, можно было лакать, как суп.
Словно вторя этим думам, дождь неожиданно усилился – упругие хлёсткие струи, гулко застучали по дну эмалированной миски, быстро наполняя её до самого верха. Пират, не поднимая головы, покосился на небо, пытаясь разглядеть в нём дыру. Впрочем, разве её увидишь за такой стеной воды?
Так, вяло размышляя о бездонной небесной пучине, он задремал и погрузился в лето, наполненное терпким благоуханием молодой травы, задорным детским смехом и цветастыми назойливыми бабочками...
Его разбудил частый стук по крыше – выглянув наружу, Пират увидел засыпанный градом двор. Крупная ледяная горошина больно ожгла нос, и тонко взвизгнув, он кинулся назад в будку.
Ближе к ночи, когда восковое серое небо налилось свинцовой темнотой, вернулись хозяева. Дочка, бросив сумку на пороге, помчалась к Пирату и обнимая его за шею, что-то шепнула в ухо. От её дыхания, Пирату стало горячо и немного щекотно – не сдержавшись, он лизнул девочку в лоб. Та засмеялась, сжимая его в тёплых уютных объятиях, но тут из дома послышался громкий раздражённый лай, и, напоследок потрепав Пирата за ухом, малышка умчалась.
Колючий, пропитанный холодом воздух пощипывал нос и подушечки лап. От мороза влажная шерсть покрылась крохотными сосульками, которые постукивали друг о друга, словно маленькие костяные бубенцы. Пират попытался струсить ледышки – но куда там!
Вернулась, шлёпая огромными калошами девочка; долго возилась с цепью – почувствовав свободу, Пират покосился на щель под забором, но малышка настойчиво тянула его за собой. Заскулив от разочарования, Пират поплёлся за крохотной начальницей, постоянно оборачиваясь на калитку. Девочка привела его в хозяйскую конуру – внутри оказалось жарко и так светло, что с непривычки у Пирата заслезились глаза.
В углу у двери, лежало сложенное несколько раз одеяло – девочка похлопала по нему ладошкой, и тщательно обнюхав место, Пират послушно улёгся. Хорошо! Можно даже лапы вытянуть.
Спустя несколько минут, малышка вернулась с полной миской супа. М-м! Как вкусно пахнет! Неужели это хозяйская похлёбка?.. Пират благодарно лизнул маленькую ручонку, и с аппетитом кинулся на еду. Когда он закончил, девочка забрала посудину и снова вернулась с полной. В этот раз Пират ел чинно и неторопливо, облизывая края, и время от времени, переводя дыхание.
Наконец, сытый и довольный, он вытянулся на подстилке и мирно уснул. Снова приснился приятный сон: лето, лучистое ослепляющее солнце, ароматный луг, бабочка на носу...
Из блаженного небытия его вывел грозный лай и болезненный рывок за ошейник – испуганно разлепив глаза, Пират увидел возвышающегося над ним хозяина. Протестующе взвыл: больно же!
Девочка – совсем ещё щенок – хватаясь за огромную лапищу отца, тоненько поскуливала. В ответ, тот лишь коротко гавкнул и вытолкал Пирата во двор. Хорошо хоть на цепь не посадил...
Сильный порыв ветра взъерошил шерсть, пробирая Пирата до самых костей. Подбежав к забору, он прижался брюхом к земле и выполз наружу. На улице отряхнулся и посмотрел вверх – тучи разлетелись в разные стороны, будто драная вата, и сейчас на небосклоне красовалась маслянистая луна, окружённая щедрой россыпью подмигивающих звёзд.
- Привет! – радостно пролаял Пират.
- Привет, – плавно качнулась луна.
Утром пошёл снег.