Часть 19
На улице весна. Не чувствую её...
Слоняюсь я по улицам без толку
И в каждом всплеске темно-синей Волги
Я вижу отражение твоё...
И провожая взглядом белых птиц,
Я шлю привет и верю, что дойдет!
Моя любовь всегда тебя найдет,
Не зная расстояний и границ...
В те дни я особенно много писала. Дни тянулись медленно и нудно, я приняла безысходность своего положения и ждала. Просто ждала. Когда мне становилось особенно тоскливо, я садилась в трамвайчик и доезжала до речного училища. Там, прогуливаясь, я встречала на пути мальчишек-речников, так похожих на Платона, и мне становилось легче...
Тоша оставил мне свою форму. В первый же день, придя с вокзала, я вбила гвоздь над изголовьем кровати и повесила на него синюю рубашку. Засыпая, я держалась за ее рукав... Форма еще хранила теплоту Тошиного тела... Оставаясь одна, я гладила ее и тихонько плакала. Тогда я не умела молиться, но каждый вечер просила Господа Бога уберечь Тошу от всего дурного...
Даша смотрела на меня, как на умалишенную... Ей было непонятно, как можно так страдать по любимому. Она по-прежнему была одинока и в те дни мне было это даже на руку.
Тоша ходил на сухогрузе, мы практически не общались. Где-то раз в неделю ему удавалось позвонить или прислать смс, связи практически не было. В моменты нашего короткого и редкого общения я расцветала, хотелось петь! Позитивного заряда хватало на несколько дней, потом я начинала томительно ждать следующего звонка, гипнотизируя телефон...
Одажды, в середине сентября на номер пришло сообщение: «Как думаешь, если я попрошу твоей руки у родителей, они согласятся?» Я долго сидела в ступоре. Будто не понимая смысл написанного, вновь и вновь перечитывала текст. Внутри меня все сжималось... Нам было всего по восемнадцать и, определенно, я была не готова к замужеству...
Вскоре после этого нам удалось встретиться. Он позвонил ранним утром.
- Солнышко, мы недалеко от города. Приходили загружаться. Стоим на приколе пока, где-то через два часа будем отходить. Но приехать не получается. Тут еще ремонт надо сделать быстро, никого не пускают на берег.
Быстро собравшись, я сорвалась.
- Оля, ты с ума сошла! - Дашка семенила рядом, не поспевая за мной. Я почти бежала. - Это же черт знает где! Ты там была хоть раз? Как мы его найдем???
- Даш, не важно. Я не прошу тебя ехать со мной, но, если едешь - помолчи.
Около часа мы тряслись в стареньком пазике. Наконец он остановился на пустынной дороге. Водитель кое-как объяснил куда идти дальше и я пошла, нет побежала!!! Ощущение близкой, долгожданной встречи витало в воздухе, заставляя меня буквально лететь на крыльях.
Дашка тихонько чертыхалась позади. Мы шли вдоль Волги еще около двух километров, пока вдали не увидели первые сухогрузы... в тлт момент я поняла, что совершила опрометчивый поступок. Их было около тридцати... Большегрузные судна нехотя покачивались на волнах, а мы ходили по берегу и совершенно не знали, каким образом узнать, на котором он. На берегу не было ни души...
Я увидела его буквально тут же. Сердце сжалось в комок, земля качнулась под ногами, на глазах выступили слезы радости. Он стоял в полоборота и разговаривал с напарником. Видимо, он почувствовал, как его прожигает мой взгляд, потому что сразу же обернулся.... Взрыв!!!..
Мы сидели на скамеечке возле покосившейся сторожки... Его отпустили на полчаса. Смотрели друг на друга счастливыми глазами и молчали... Даша попыталась что-то спросить, но не услышав ответа, обиженно поджав губы, отошла к воде. Нам не нужно было слов... Мы все читали в глазах друг друга... Казалось, время остановилось и не было никого и ничего вокруг. Только я и он...
-Ээээй!
С корабля послышался окрик. Мы обернулись. Напарник молча показывал на наручные часы. Время подошло к концу.
- Оля, будь моей женой! - он сказал это таким взволнованным голосом, будто бы нырнул с головой в пучину...
Меня бросило в жар... Он выжидательно смотрел...
- Платоооон!!! - послышалось с корабля. Там явно были недовольны его непослушанием.
- Ты согласна? Ну же, ответь!
Он заглянул в мои глаза, досадливо оглянулся на корабль и, крепко поцеловав, побежал к причалу.
Я хранила молчание...