Глава 1. Начало.
Он подал девушке нож, схватив тот кончиками пальцев за острие. Мужчина был настолько свиреп, что, казалось, то был не человек, а дикий зверь, голодный и озлобленный на целый мир.
– Вот, – взглядом указав на кухонный нож, он издал отвратительный смешок, свойственный этому человеку, – убей меня! Я вижу, на твоем лице все написано. Возьми и убей.
Непроизвольный смех залил крохотную кухню. Женщина средних лет ревела навзрыд, стоя за своей дочерью, она была бессильна. Никто никогда не узнает, что именно она испытала в тот момент, когда стала свидетелем такой картины. Отец, мать, их младший ребенок и нож, который еще утром использовался при приготовлении обеда для семьи.
Семья – совокупность индивидов, связанных узами крови, брака или любви.
[Философский словарь – Конт-Спонвиль А. – 2012]
Семья? Квартира №13, место, где слово «семья» потеряло всякий смысл, а жизнь превратилась в ад на земле. Может всему виной число 13, а может просто так сложились обстоятельства. К слову, их отношения всегда были непростыми. Глава семейства имел тяжелый, взрывной характер, к тому же ежедневно напивался вусмерть, мать зачастую была меланхолична и склонна к страданиям. Хотя, думается, женщина просто была несчастна в браке, а мысли о разводе прогоняла прочь из-за страха одиночества, поселившегося в ней еще когда-то в детстве. Схоронив родителей в юном возрасте, тяжело оставаться душевно здоровым. Несчастный взрослый, который с самого детства был заперт в клетке, целиком состоящей из невыносимой боли. Желая наконец обрести счастье, она столкнулась лишь с разочарованием. Муж периодически избивал её, иногда это была пощечина, а временами все заканчивалось кровавой бойней. Она никогда не пыталась дать отпор, нет, лишь тихо плакала, пока её насиловали после очередной ссоры. А когда все стихало, её маленькая дочь неумело обрабатывала раны. В попытке заполнить пустоту внутри, женщина родила двух дочерей, но не дала ничего. Не смогла, не умела, не знала.
Этот день начался обычно. Будильник, поставленный на половину седьмого утра, протяжно раздавался по всему дому, пытаясь разбудить владелицу телефона. Антидепрессанты и снотворное, выписанные не так давно психиатром, давали о себе знать. Вынужденная мера, на которую девушка не решалась очень долго, только и слышав от домочадцев, что у той просто скверный характер, а сама она любитель поплакаться. Хотя, даже после того, как нашлось объяснение этому «скверному характеру», ситуация не улучшилась.
«Жизнь и без того невыносима, а необходимость вставать и идти куда-то рано утром меня...чёрт, я опять проспала» – темноволосая девушка молча лежала на стареньком диване в гостиной, размышляя про себя. Девятнадцатилетняя Варвара смотрела в потолок, казалось, устав, только проснувшись. Поднять с постели тяжелое безвольное тело – сложная задача, особенно, если человек не видит смысла даже в своем существовании. Нет ни чувств, ни эмоций, ни желаний, ничего. Абсолютная пустота, будто разъедающая саму плоть изнутри. Будто, еще чуть-чуть и сердце вовсе перестанет биться, ведь где смерть душевная, там и физическая. На самом деле, Варвару никогда не пугала собственная смерть, наоборот, зачастую эта перспектива ей казалась истинным спасением. Ежедневная нестерпимая боль или сладкий покой? Будто сидящий в её голове демон день ото дня напевал ей сладкую песнь о вечном сне, где её родители, старшая сестра и она сидели за ужином и оживленно о чем-то ботали, делились друг с другом переживаниями, искренне смеялись. Сон, где была любящая семья, а все пережитое – лишь отвратительно-ужасная иллюзия.
– Если бы...– она выдохнула еле слышно, сжавшись калачиком, – если бы это был обычный кошмар, пробуждение от него являлось бы решением всех проблем.
Приоткрытые глаза становились все тяжелее и тяжелее, пока вновь не закрылись. Теперь пред ней предстала маленькая девочка с большими голубыми глазами, озорная, с жаждой познать весь окружающий её мир. В их семье были приняты вечерние просмотры кино. Она, старшая сестра, мать и отец частенько собирались в гостиной-спальне, включая только то, что выбирал мужчина. В тот день было точно также, кроме того, что старшая дочь уже как несколько лет переехала учиться в другой город. Гордость семьи, поступила в медицинскую академию, правда, на платной основе, что периодически ощутимо истощало семейный бюджет. Впрочем, как наскребались деньги на её учебу и проживание в большом городе одному Богу известно.
Стук в дверь, привычный, узнаваемый сигнал, обозначающий, что это не кто-то посторонний – поочередное быстрое перестукивание четырьмя пальцами.
– Папа пришел, открой-ка дверь! – громко крикнув своей дочери, мать продолжала суетливо накрывать на стол. Время близилось к ужину.
Девятилетняя Варя побежала в коридор, огромная тяжелая дверь пугала её, а замок был настолько тугим, что приходилось прилагать все силы. Первым в квартиру проник резкий запах мазута и машинного масла, после чего на порог ввалился подвыпивший мужчина и всучил ребенку завязанный кулек с гематогеном. Твердый, залежавшийся гематоген вызывал у маленькой Варвары столько счастья, будто то был подарок на день рождения, о котором она так долго мечтала. На самом деле, детям вовсе не нужны подарки, сладости и все то, чем обычно откупаются «занятые» родители. Внимание, забота и любовь – основа воспитания счастливого ребенка. В тот короткий миг ей показалось, что отец подумал о ней, пока уставший ехал с работы. Сама мысль грела её маленькую душу, ровно до того момента, пока она не увидела в другой руке вино. Такое же дешевое пакетированное красное вино, как и этот старый гематоген. Впрочем, вечер шел привычно. Ужин, над которым так долго пыхтела мать, как и любой другой начался с её недовольно-возмущенного выражения лица.
– Если не хочешь есть, выйди изо стола, не ковыряйся в еде.
Женщина с презрением посмотрела на младшую дочь, после чего продолжила оживленно обсуждать что-то со своим супругом. Громкие слова, нескромные выражения, было невозможно понять ссорятся они или это их привычный стиль общения. Эта грань была настолько тонка, что казалось еще чуть-чуть и мужчина прижмет свою жену к стенке, крепко ухватившись за горло.
– Тут просто лук... – Варя тихо прошептала, не поднимая глаз. Она никогда не ела лук, обосновывая это тем, что ей не нравится его текстура и вкус после готовки. Родители закатывали глаза и говорили, что это просто её привередливость, а с возрастом она пройдет.
– Мне готовить еще и отдельно для тебя? Будешь жить самостоятельно, когда вырастишь, будешь готовить так, как посчитаешь нужным. Либо отложи лук, либо можешь не есть вовсе. – Недовольные взгляды родителей были направлены на неё, отец же свел брови, на лице его появилась гримаса, говорящая сама за себя – «уйди и не мешай нам».
Поблагодарив маму за ужин, девочка встала и направилась в свою комнату. Спустя годы она поймет, что дело было не в её привередливости, ей просто не нравился лук, ведь через 10 лет она по-прежнему будет его ненавидеть. А понимание, что его просто можно было не добавлять в некоторые блюда, заставит поразмышлять, ведь альтернативных блюд или дополнительных никто никогда не готовил. Будь благодарна тому, что дают или ходи голодной. Так сложилось, что приготовлением еды занималась исключительно мать, а лишние походы на кухню сопровождались вопросами «что ты делаешь?», «что тебе нужно на кухне?». Имело место быть и мытье пола каждый раз после того, как кто-то вышел из кухни, ведь ей вечно виделись какие-то следы на полу.
Варя улеглась на застеленный диванчик у себя в комнате. Детская была мрачной: прямоугольное помещение, в которое плохо проникал солнечный свет, темно-зеленый палас, старые полосатые обои, небольшой шкаф-пенал, рядом с ним стояло громоздкое кресло серо-оливкового цвета в мелкую вертикальную полоску и компьютерный стол, за которым она вечерами делала уроки при свете лампы, сидя на самодельном офисном стуле. Они переехали сюда не так давно, небольшая двухкомнатная квартира, располагающаяся напротив исправительной колонии №6, была рабочим жильем. Впервые у девочки появилось свое место, уголок, в котором она могла побыть с собой один на один. Сколько Варя себя помнит им приходилось ютиться вчетвером в однушке, разгороженной большим шкафом. Шкаф создавал только видимость того, что у каждого есть свой уголок, но, к сожалению, не подавлял слышимость. Девочка рано повзрослела.
«Живот урчит» – мысль прерывала открывающаяся дверь. В комнату ввалился отец, быстро усевшись на стул, он по-хозяйски начал набирать что-то на клавиатуре. Старенький компьютер, уже как несколько лет требующий замены, громко загудел.
– Фильм включаю, пошли смотреть. – Мужчина, не поворачиваясь к дочери, буркнул про себя, не отвлекаясь от монитора. Она знала, что существует только два исхода: либо идти с ними и провести вечер за просмотром очередного неинтересного фильма, либо же остаться одной в закрытой комнате.
– Хорошо, иду. – Варвара аккуратно встала с диванчика, торопливо закидывая его одеялом. В зале её ждало такое же кресло, что и в комнате, на которое та привычно уселась.
За окном темнело, холодный воздух проникал в помещение через открытую форточку, напоминая о том, что осень скоро сменится зимой. Мать, держащая в руках тот самый гематоген, раздала его всем домочадцем. Заиграла музыка, означающая, что фильм начался.
Варя, осторожно открыв упаковку, слегка надкусила лакомство.
– Твердый, не раскусить. – Она повернула голову в сторону матери, слегка съежившись. Голос её был тихим, а слова едва разборчивыми.
– Значит не кусай, а рассасывай, а то зубы сломаешь. – Женщина с ноткой раздражения в голосе, торопливо ответила на очередное, как ей казалось, недовольство дочери. Мать была мнения, что нынешнее поколение слишком разбалованно, ведь не видело тягостей жизни.
Отец же усмехнулся, глядя не жену. Рука его устремилась на её прикрытое одеялом бедро.
– Правильно говоришь, пусть тренируется для будущего мужа.
Родители перекинулись порой смешков, после чего, молча продолжили просмотр фильма. Щеки девочки залились багровым румянцем, в свои девять лет, к сожалению, она прекрасно понимала значение этой фразы.
Еще недолго просидев вместе с ними, она отправилась спать, сославшись на усталость. А упаковка с надписью «гематоген» со всем содержимым была брошена в мусорное ведро.